FFik > Комиксы > Better remedy Читать онлайн

Часть 7. Аллодиния (1/2)

Better remedy TanyaTnel 167930K 7 month ago

Предыдущая глава Глава списка Следущая страница

У Юры болело всё: плечо, которое Джимми от неаккуратности случайно вывернул, шея от неудобного положения и, самое обидное, задница. Поэтому когда Джимми наконец-то уехал в командировку, Юра выдохнул: день благодарения отпразднуют без него, а сразу после праздника — отпуск.

Обычно доктор Исаковский не предупреждал пациентов, что будет отсутствовать. Он просто назначал на это время другого врача. Но не предупредить Тихонова казалось странным. Вместе с тем и само желание написать Илье тоже казалось странным.

Они пересеклись трижды в клинике: на массаже, на МРТ, и ещё один раз Илья принес ему кофе с домашней лазаньей. И за все встречи Юра так и не нашел слов, чтобы объявить о своем отпуске. Поэтому вечером воскресенья, уже собираясь ложиться спать, Исаковский написал сообщение. Отложил телефон с открытым чатом экраном вверх. Через пару минут Илья позвонил. Юра уставился на экран, на русские буквы «Тихонов» и на диагноз «SLAP + cyst». Хотелось переименовать, но как, он не знал. На старом телефоне было просто «Илья» и несколько эмоджи. Сглотнув, Юра свайпнул вправо.

— Ты что, не умеешь переписываться? — проворчал он.

— А ты не умеешь быстро отвечать? Я уже сбился со счета, сколько гудков прошло, — на фоне послышался голос Ани. — Пей. Так тебя не будет две недели? Поедешь куда-то?

— Не-а, — Юра вышел из ванной, щелкнул выключателем и зашел в гостиную. В спальню идти не хотелось. — Отпуск. Буду дома. Отдохну от Джимми.

С тяжелым вздохом Юра сел на диван, прижал подушку к груди. Зря он сказал про Джимми… Не хотелось рассказывать никому, тем более Илье. Хотелось, чтобы Тихонов думал, что у Исаковского всё сложилось. Но Илья не уточнил, и разговор продолжился сам по себе на нейтральную тему — больное плечо. Тихонов пересказал разговор с Джули по поводу операции и нехотя признал, что боль уже давно стала постоянной. После этого установилась странная и неловкая тишина. Юра догадывался, что Илья хотел услышать. А Илья не хотел спрашивать снова. Они уже обсуждали это. Юра уже сказал нет.

Сейчас решил повторить. Но в этот раз «я не буду оперировать» прозвучало менее уверенно. Илья ничего не ответил. А Юра знал, что тот кивнул в трубку и либо закатил глаза, либо закрыл их свободной ладонью, надавливая пальцами на веки. Исаковский видел это так четко, словно Илья сидел сейчас перед ним. Стало неуютно и неудобно. Сжав подушку ещё сильнее, Юра откинул голову на спинку дивана.

Он не мог. Ни зайти в операционную, ни объяснить почему…

… ни отказать Илье Тихонову.

***

Они договорились, что на время отпуска Тихонов будет приезжать к нему домой. Юра периодически спрашивал себя, зачем предложил и зачем согласился. Но ответ терялся где-то между разговорами, анализами, массажами и уколами с обезболивающим.

Спустя две недели отпуска Юра так и не назначил хирурга. Тихонов собрал почти все документы и подготовил Аню к тому, что ей придется пожить пару дней у Ноны. Осталось только собрать команду и назначить день операции… Каждый вечер Юра садился за ноутбук, но каждый раз закрывал расписание, открывал Ютуб или Нетфликс и, ругаясь на себя, засыпал под видео на экране.

Сегодня Илья приехал подписать договор о госпитализации. И, видимо, пообедать. Это превращалось в какую-то традицию: Юра делал массаж, они вместе готовили что-то несложное — или заказывали готовое, — ели в гостиной, и Илья уезжал за Аней. В этот раз все было также. Кроме нервных постукиваний ручки по столу, взглядов исподлобья и тяжелой недосказанности. Юра чувствовал, что его плечо начинало ныть просто из-за того, как неловко он себя чувствовал. Илье, видимо, тоже было неудобно. Помимо ручки он дергал коленкой и постоянно поправлял нижний край футболки.

Распечатав договор, Юра кинул его на кофейный столик, плюхнулся в кресло и закрыл лицо руками. Внутри всё выворачивалось наизнанку, даже дышать было тяжело. Пространство сузилось до пятой страницы с пустующей строкой «surgeon». Иногда среди черноты пробивались глаза Ильи. Несмотря на улыбку они были по-щенячьи жалобными — он просил не спрашивая. И Юру начало подташнивать. А когда Илья, дочитав до той самой пятой страницы, тихо спросил «кто будет оперировать», Исаковский опустил руки на колени и уставился на Тихонова. Тот смотрел в ответ. Не моргал. Не просил. Просто смотрел. Юра думал, что Илья ждал, пока тот сдастся. Илья же просто не мог смотреть куда-либо ещё. Поэтому в открытую пялился на Юру, настоящего и взрослого, его последнюю надежду на возвращение на поле.

— Пожалуйста, — прошептал Илья. Юра не дал договорить и последний слог слова утонул в его голосе.

— Почти три года назад мне стрельнуло в плечо, прямо на операции, и моя рука дернулась. Я перерезал не то, что нужно, и… у него началось сильное кровотечение, — Юра закусил нижнюю губу. Руки беспорядочно шаркали по штанам. — Он выжил, но… эм… Я погубил карьеру очень многообещающего спортсмена. Несмотря ни на что, — Юра обвел руками пространство вокруг себя, — я очень не хочу, чтобы то же самое случилось с тобой, Илья. Это единственная причина, почему… — с каждым словом голос становился тише, — я не хочу. Я боюсь тебя оперировать. Хотя… хотя и понимаю, что аккуратнее меня вряд ли кто-то сделает.

Юра склонил голову, покрутил пальцами обручальное кольцо и поднял взгляд на Илью. Вместо олимпийского чемпиона перед ним сидел напуганный старшеклассник. Тот, кто после ссоры записал обоих в визовый центр и уговаривал поехать на собеседование. Не с отточенной пластиковой улыбкой, а тот, кто почти не улыбался даже за закрытыми дверями Юриной комнаты.

В уголках глаз Ильи, кажется, скопилась влага. Исаковский вжался в кресло. Будто он сам снова стал тревожным старшеклассником. И если Юра не смог отказать ему десять лет назад, неужели он мог отказать сейчас? Наверное, он никогда не мог сказать Илье «нет».

— Юр, я не хочу давить. Но и довериться другим я тоже не могу. Может быть… — Илья пересел поближе. Ладони, до этого сжатые в кулаки, выпрямились и вытянулись вперед. Будто Тихонов хотел взяться за руки, но не решился, — если ты не уверен в себе… я верю в тебя. Может быть… может моей веры в тебя хватит? За нас двоих?

Исаковский усмехнулся одними губами, прикрывая рот ладонью.

— Ты настолько в меня веришь? Слишком сладко, Тихонов.

— Ну мы не вчера познакомились. Мне, конечно, страшно. Но с тобой поменьше.

Илья пожал плечами. Юра фыркнул. Слишком уж сладко.

— Может мне ещё тебя за руку держать, когда ты проснешься?

— А тебе слабо, Исаковский? — Илья ухмыльнулся и наклонился вперед. Руки упали между колен, несколько прядок нависли на глазах. Юра закусил нижнюю губу. Его улыбка сначала медленно растворилась, а спустя минуту гляделок вернулась обратно. Он помотал головой.

— Не начинай, — Юра взял договор и вписал свое имя. Пролистав несколько страниц, поставил свою подпись дважды. Протянул договор и ручку Илье. — Ты уже однажды проиграл, Тихонов. Так что… sign. Потом на reception печать поставишь.

С однобокой улыбкой на губах Илья подписал договор. Уходить не хотелось.

Они ещё немного поболтали за чаем. Договорились на выходных посмотреть кино у Ильи. Когда Тихонов ушел и в доме снова стало тихо, Юра, укутавшись в плед, разлегся на диване, открыл на телевизоре YouTube и включил интервью Ильи, которое лежало в «смотреть позже» уже несколько лет.

***

Джимми вернулся из командировки в приподнятом настроении. Юра ещё спал, когда тот начал готовить панкейки, и проснулся только из-за шума кофейной машины. Обычно Исаковского бесило, как громко она перемалывала зерно, но сейчас этот звук был намного приятнее бездушного будильника. Кто-то включил машину и готовит кофе, может даже обоим — где-то внутри тут же стало немного теплее.

Вместе с кофе из приоткрытой двери тянуло запахами завтрака. Поддавшись им, Юра вылез из-под одеяла, лениво собрал волосы в малюсенький хвостик на затылке, натянул толстовку и пошел на кухню.

Джимми готовил хорошо, но редко — на день рождения Юры, на День Святого Валентина, на годовщину или если сильно провинился. Исаковский облокотился на косяк стены и наблюдал, как Джимми с высунутым языком рисует что-то вареньем на верхнем панкейке. Закончив, тот развернулся с тарелкой в руках, поставил её на стол рядом с большой чашкой ещё дымящегося кофе и наконец-то увидел Юру.

— Babe! Sneaking around? — Исаковский оттолкнулся от стены и, сделав два шага, оказался в объятиях Джимми. Спустя несколько коротких, звонких поцелуев они столкнулись губами. Юра взялся одной рукой за чужой подбородок, вторая так и осталась зажата между ними. Когда поцелуй закончился, Джимми немного отклонился, но взгляд так и остался на Юриных губах. — Happy anniversary, love.

— Happy anniversary, — Юра несмело улыбнулся. И потянулся за ещё одним поцелуем. — I thought you were coming tomorrow.

— Surprise! — протянул Джимми. — Like I’d ever miss our anniversary, — усмехнувшись, он опустил ладони к Юриным, сжал их и потянул за стол. Рядом с чашкой лежал белый конверт. — Breakfast for my favorite husband. And a little gift. I wasn’t sure if I picked the right band… — Юра нерешительно потянулся за конвертом, — but it sounded familiar and… I bought you two tickets if you want to come with somebody.

Внутри лежало два билета на концерт группы «Совы». Было странно держать их в руке, но ещё страннее было осознавать, что Джимми сам вспомнил и сам купил, хотя обычно ему не нравилась музыка, которую слушал Юра.

На билетах было написано, что это их прощальный тур, но Юра и так это знал.

— What do you mean? You can’t go with me? — он продолжил читать. — Oh, it’s New York.

— Yeah, so… about that. It’s my mom’s birthday that week, — Джимми начал жестикулировать, — and you know she’s always wanted to do Paris. And it’s the same week as a concert. You could take that new friend of yours. He’s Russian too, right? — он усмехнулся. Его локти упёрлись в столешницу и оперевшись на нее, Джимми наклонился вперёд. Голос стал тише, он то ли спросил, то ли решил подрунить. — I mean… don’t you guys listen to the same stuff anyway?

— Ilya? — удивленно уточнил Юра. Он положил билеты обратно в конверт и отложил его. — He actually likes them. Um, I also have a present for you! — Исаковский трусцой добрался до кабинета и так же быстро вернулся. На лице всё ещё играла слабая улыбка, вокруг глаз собралось несколько морщинок. Уголки губ лишь поднялись вверх, а сердце внутри негромко мурчало и ластилось. И вместе с тем Исаковский нервно ёрзал пальцем по краю коробочки для украшений. — You lost your earring. And it was custom made in one little shop in Oregon. So when I was there for a conference, I went to that shop… — Юра поставил коробку на стол. Джимми не сразу отреагировал, и тогда Исаковский подтолкнул коробку ближе к мужу, — and found this. Happy anniversary, Jimmy. It's been nine years and we had our ups and downs, obviously, but… i just want to say thank you. For all that time you devoted to me. And loving me despite, you know, everything, — вместо тепла внутри стало кисло, будто Юре под самый нос поставили заброживший йогурт. Обида, перемешанная с отчаянием и скорбью, уколола изнутри. Задела даже кожу, пробираясь наружу мурашками. Исаковский тут же пожалел о том, что сказал, и сжал губы, чтобы не кинуть «not only me». Пришлось укусить щеки изнутри и сделать глубокий шумный вдох, чтобы к глазам не подступила влага. Только голос на несколько мгновений стал тише и чуть хриплым. — Language barrier, culture barrier, visa issues, my shoulder… you literally saved me.

Джимми наконец-то открыл коробку.

— You’re making me sound like some kind of hero.

— To some extent you are. To me.

— Babe, — Джимми встал, обошел стол и положил руки на плечи Юры. Сжав их, потянулся к лицу, обхватив ладонями щеки. Глаза всё это время не отрывались от Юриных, и Исаковскому начало казаться, что Джимми не просто смотрит, а следит или пытается найти что-то во вгляде напротив. — Hey. Why so serious? Come on, put them on me. And then we’ll have breakfast, get ready and spend a lovely day together. Okay? It's only nine years. We’ve got plenty more ahead. Right?

Промолчав с минуту, Юра осмелился спросить, хотя ответа не ждал. Уголки губ дрогнули и немного опустились.

— Do we?

Джимми на несколько секунд опустил вгляд вниз, а потом утвердительно закивал. Провел по Юриным щекам и наклонился за поцелуем. Пальцами он ухватился за прядку, которая еще недостаточно отросла, чтобы попасть в хвост, но её длины хватило, чтобы Джимми пробормотал «it got too long, babe». Он заправил волосы за ухо.

Какими бы мягкими и аккуратными ни были эти жесты, они не могли заставить Юру поверить.Сглотнув, Исаковский прижался щекой к чужой руке, улыбнулся, а когда Джимми отпустил его, сел завтракать.

— So, after breakfast, we’ll drive down to the aquarium. It’s by the beach. We can take a walk. After that, we’ll grab lunch at the place where we had our first date…

— … still funny that it was Mcdonalds, — засмеялся Юра. Он завернул верхний блинчик в трубочку и откусил сразу половину.

— … and then we’ll go back for a cozy night. I’ve got a call around eight. Shouldn’t take long. How does that sound?

— Perfect, — ответил с набитым ртом Юра, не отрывая взгляда от тарелки. Панкейки получились очень вкусными.

***

Дверь резко распахнулась и вместо собранного и ответственного спортсмена перед Юрой стоял папа маленького ребенка. На голове торчали две заколки с клубниками, на руке красовалась ломаная линия от синего или зеленого фломастера, а подмышкой лежала детская книжка. Илья не поздоровался.

— Мы играли. Заходи, — Илья показал книжкой на стеллаж. — Куртку сюда, тапочки внизу. Я сейчас, возьму салфетку.

И исчез в глубине квартиры.

Илья жил в районе Пойнт-Лома. Юра знал это ещё до того, как ему отправили адрес, но он думал, что после тесных питерских квартир Тихонов осядет в доме, — как сделал Юра, даже если это был дом Уолтеров — но Илья жил в многоквартирном блоке на четвертом этаже. «Забрался на самый вверх» — ворчал про себя Юра, когда поднимался по лестнице. На втором этаже он столкнулся с женщиной. Она громко разговаривала по телефону то ли на испанском, то ли на итальянском. Заметив Юру, она громко кинула «ciao, ragazzo», махнула рукой и продолжила говорить по телефону. Исаковский кинул пластиковое «hi», но спиной чувствовал, что женщина следила за ним до тех пор, пока он не скрылся в лестничном коридоре четвертого этажа. Скорее всего, это и была Нона.

Когда Илья вернулся из кухни, Юра уже нашел розетку, поставил телефон на зарядку и сел на диван. Он крутил головой, рассматривая гостиную. На стеллаже с книгами, большинство з которых были детскими, стояли кубки с медалями и несколько рамок с фотографиями: Аня в костюме принцессы, Аня с Ильей, Аня с какой-то женщиной, Аня с тыквой, Аня с ланчбоксом, новорожденная Аня с ещё какими-то женщинами и Тихоновым. Потом Юра нашел фотографию этих же девушек только с Ильей. За кубком Юра заметил ещё одну фотографию без рамки. Он прищурился, но рассмотреть её все равно не получилось.

— Четвёртый этаж питерской квартиры на четвертый этаж Сан-Диего. Шило на мыло, мне кажется, — пробормотал Исаковский. Он неявно улыбался, но чем шире становилась улыбка, тем больше хотелось прикрыть её ладонью. Илья сел рядом.

— Не все женились на техно-магнате, знаешь ли, — Илья усмехнулся по-доброму, без издевки. И от этого Юре хотелось улыбаться и дальше.

— Ты выиграл олимпиаду. И вообще-то, моя клиника тоже довольно прибыльная, Уолторы не такие уж и богачи.

— А я решил оплатить Ане колледж вместо дома, — пожал плечами Илья. — И чем тебе не нравится квартира? Тут дофига места! Не меньше, чем в доме!

— Да я ничего против не сказал! — неожиданно для себя воскликнул Юра. Он ещё раз окинул гостиную взглядом. — А вообще мне нравится. Уютно. Покажешь свою комнату?

— Ой, блин, — Илья встал с дивана. — Это ты меня отвлек, пошли покажу хаус-тур. Заодно вытащу Аню поздороваться. А то она стесняется. А когда стесняется, злится. Так что, если она не спросит, как дела, не обессудь, — Илья поднялся и протянул руку. Исаковский не понял зачем, но по инерции всё взялся за нее, чтобы встать с дивана. — Она вообще заноза. Но ты уже заметил.

Когда в конце «экскурсии» они подошли к детской, Илья постучал и крикнул, что пришел Юра. Аня в обнимку с большим медведем открыла дверь, кинула «привет» и тут же захлопнула её. Тихонов закатил глаза, сложил руки перед грудью — мол, не обращай внимания — и повел обратно в гостиную.

— Она всё ещё обижается, что мы не берем ее смотреть кино. Хотя когда я ей сказал, что это будет не мультик, она сама отказалась. Ты уже ужинал?

Юра отрицательно замотал головой. Он предложил что-нибудь приготовить, но, увидев содержимое холодильника, согласился на доставку.

Через час они уже сидели в спальне Ильи, — потому что только там был телевизор — окруженные азиатской едой, спорили, какой фильм будут смотреть. Где-то между названий Тихонов пошутил, что Юра мог бы остаться на ночь, а Исаковский посчитал, что было бы забавно устроить марафон советских фильмов, потому что смотреть их кроме как с Ильей было не с кем. Так фильмов на выбор стало ещё больше. Тихонов просил начать с «Мимино», Юра хотел что-нибудь похожее на «Любовь и голуби», но его вариант тут же оспорили: всё равно на Новый год смотреть.

— Ну вот будто «Мимино» ты никогда не смотрел, — спорил Юра. — О, а «Весну на Заречной улице»?

— Каждый раз, когда мама приезжает. Ну или давай «Доживем до понедельника» первым, начнем по хронологии? И до… Тарковского, — хмыкнул Илья, махнув рукой. Он нажал на поиск в Ютубе и стал печатать «доживем».

— Если мы идем по хронологии, то давай «Бронзовую птицу», — фыркнул Исаковский. Он обнял себя руками.

Резко развернувшись, Илья хлопнул в ладоши и сказал, что они начнут именно с него.

***

Ближе к концу первого фильма в комнату прошмыгнула Аня. Она уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но остановилась, увидев тарелки. Расставила руки в боки, воскликнула «dumplings» и для пущего эффекта негромко топнула ножкой. И всё это было до того смешно, что Юра не сдержался и прыснул со смеху. Он тут же прикрыл рот свободной рукой, не дожевав кинул «простите» и убрал тарелку подальше.

— Dad! I want dumplings too!

— На русском, пожалуйста, — довольно строго ответил Илья. Он достал гедза и, не отрывая взгляда от дочери, положил одну в рот. Она ничего не ответила, просто смотрела. Прожевав пельмень, Тихонов продолжил. — Дома мы говорим по-русски.

— But he speaks English! — Аня показала пальцем на Юру и снова топнула. Её руки опустились, голова запрокинулась. Илья почти победил. — Я хочу dumplings.

Он пожал плечами. Чтобы не улыбнуться, поджал губы и опустил вглядываясь вниз.

— Я не знаю, что такое dumplings, — ещё одна гедза отправилась в рот.

— Я тоже пельмени хочу. И спать хочу, — Аня смущенно опустила глаза и обняла себя руками. — Можно сказку?

Прежде, чем ответить, Илья дожевал и вытер рот салфеткой.

Когда Аня отправилась выбирать книжку, Тихонов извинился перед Юрой. Хотя Исаковский не очень понял, за что — ему казалось, что ни один родитель не должен извиняться за заботу о своем ребенке. Поэтому он просто отмахнулся и спросил, может ли он помочь. Вздохнув, Илья попросил найти следующий фильм и ушел укладывать дочь.

Исаковский остался в чужой спальне один. Было неловко, хотелось деть куда-нибудь руки, и он начал прибирать тарелки, перекладывая оставшуюся еду на одну общую. Пустые отнес на кухню. Потом нашел следующий фильм и лег обратно на покрывало.

Пальцы сами начали мять край футболки. Юра опомнился только когда на фалангу накрутилась нитка.

— Fuck, — он растормошил строчку.

Неприкаянная нитка снова намоталась на палец. Вроде бы и не особо мешала. И в то же время хотелось её оторвать. Наматывание нитки отвлекало от мысли, что Юра впервые видит комнату взрослого Тихонова. Как будто зашел в потаенный шкаф внутри самого человека. Можно разглядывать и даже трогать: стены, фотографии, личные вещи. Хотелось найти что-нибудь из их общего прошлого. Хотя бы какую-нибудь безделушку.

Но комната полностью состояла из лоскутков новой жизни: форма на двери в гардеробную, тейпы на комоде, маленькие носочки в бельевой корзине, обезболивающие на тумбочке… Глазами Юра пытался найти присутствие ещё одного человека. Безуспешно — следов Аниной мамы не было.

Илья вернулся быстро. На футболке у него было мокрое пятно. Он сказал, что это Аня включила слишком сильный напор, и вода отрекошетила от плоской части зубной щетки. Тихонов недолго раздумывая резко стянул её, и зашипел, когда плечо проткнуло тупой болью. Юре тут же захотелось поворчать, но Илья уже снял шорты, в одних трусах залез под одеяло, и слова застряли в горле. Юра не хотел пялиться, но не заметить, что Тихонов уже давно не подросток было невозможно. Даже если за время болезни мышцы немного сдулись, он всё ещё выглядел как спортсмен. Исаковский сглотнул — ему уже никогда догнать Тихонова. Пока тот потеет в зале, Юра только массажи проводит и печатает на клавиатуре.

— Ты правда останешься на ночь? — ровно спросил Илья, укладываясь. Юра усмехнулся, отрывая взгляд от торчащих плеч.

— Я уже надоел тебе? — он подтянул колени к груди и обнял их руками. Пальцем выводил круги на голой коже. Неожиданно шорты стали казаться слишком короткими, а костюмная ткань — чересчур тонкой. — Если можно… мы ещё не всё посмотрели.

Илья перевернулся на бок и уставился на гостя.

— Тогда забирайся под одеяло. Мы точно уснем в какой-то момент.

Пальцы остановились, оставляя за собой миллиметровую белесую полоску от ногтей. Медленно они начали впиваться в новый участок кожи. Юре захотелось содрать кожу совсем — слишком жарко, странно и липко.

Предыдущая глава Глава списка Следущая страница