Часть 3. Заражение (1/2)

Подсветка зеркала заливала ванную комнату теплым желтым светом, который отражался от молочной плитки на полу и стенах. Юра набрал воды в ладони, плеснул на лицо и выпрямился. В зеркале кожа выглядела не так красиво, как у моделей на Пинтерест. Вечные синяки под глазами казались грязно-коричневыми, а кожа, обычно окрашенная усталой серостью, выглядела болезненно-восковой. Когда Джимми показал ему план ванной в первый раз, Юра подумал, что в таком освещении у них будет собственный «golden hour», но сейчас этот желтый свет не был мягким и уютным. Он съедал всё человеческое: розовинку губ, яркость глаз, румянец поцелованных Калифорнийским солнцем щёк. Юра наклонился поближе. Хотелось отмахнуться и сказать, что это какой-то глюк, настоящий он выглядит иначе. Но человек в зеркале моргал одновременно с ним, точно также сжимал губы, а на лбу с той же скоростью возникали мимические морщинки.

Юра ковырял кожу под носом, когда к нему зашел Джимми.

— Babe? Breakfast’s ready, coming?<span class="footnote" id="fn_40920156_0"></span>

— Yeah, just…<span class="footnote" id="fn_40920156_1"></span> — Юра вздрогнул, когда Джимми обнял его со спины. Чужие ладони легли на живот, спустились на бедренные косточки, скрытые бордовыми рабочими штанами. Юра замер.

— You look so pretty, — Джимми зарылся носом в Юрины волосы, но не надолго, и через пару мгновений его голова упала на Юрино плечо. Исаковский не дрогнул, продолжал рассматривать своё серо-зеленое отражение. Он так сильно хотел спать. — Maybe we can… you know.

— Jimmy, — Юра запнулся, когда чужие губы коснулись шеи. — I’ll be late, — вместо того, чтобы отклонить голову в сторону, он вжался в плечи, и Джимми стало не удобно. Губы отпустили шею, руки сжались на бедрах. — And I want my breakfast to be warm…<span class="footnote" id="fn_40920156_2"></span>

— We’ll be quick, — Юра закатил глаза. Джимми прижался ближе. — Please, babe. You know, I have a business trip coming. I’ll be absent for a couple of weeks…<span class="footnote" id="fn_40920156_3"></span>

Поцелуи возобновились. И Юра сдался. Он кинул безэмоциональное «fine»<span class="footnote" id="fn_40920156_4"></span>, чтобы от него отстали, закрыл глаза и постарался не думать о том, что ему снова придётся дожевывать холодный омлет в машине.

***

В среду Исаковский не принимал пациентов. Он запирался в своём кабинете, окруженный чеками и договорами с подрядчиками, проверял медицинские карточки, курировал практикантов и вел с ними обходы. Когда очередная группа будущих травматологов разбежалась по хирургам, Юра направился в Старбакс за двумя двойными американо.

Джули забрала свой напиток в коридоре. Она спешила, поэтому успела лишь поздороваться, послать воздушный поцелуй и уже из кабинета УЗИ крикнула «Remember about massages for your sexy ex boyfriend! Hello…»<span class="footnote" id="fn_40920156_5"></span>. Даже если бы Юра захотел что-то ответить, Джули его не услышала бы — она закрыла дверь. Одними губами Исаковский произнес «fuck you» и хотел уйти спрятаться в мой кабинет, чтобы в тишине выпить кофе, когда на его плечо легла чужая рука. Она была тяжелой, но приятно знакомой.

Тихонов.

Он встал сбоку, в руке держал контейнер.

— Я пришел немного пораньше, чтобы угостить тебя кексом. Про кофе я как-то не подумал, но ты уже его нашел. Можно? — Не дождавшись ответа, Илья забрал стакан из руки и отхлебнул. Он хмыкнул, немного зажмурившись, и сделал ещё один глоток. — Американо. Я запомню.

— Двойной.

Юра забрал стакан обратно, сделал несколько жадных глотков, словно не пил сутки, и развернулся, чтобы уйти в кабинет. Язык немного жгло, но Исаковский не обратил внимания. Илья последовал за ним в кабинет.

***

Контейнер с кексом остался на столе рядом с остывшим кофе и включенным компьютером. Илья расселся на кушетке, голый по пояс, сложил руки в замок и стал ждать, теребя большим пальцем отлипший край пластыря.

Исаковский не торопился. Он заполнил карту, откусил от кекса и довольно промычал. Со своего места он видел лишь светлую макушку — ему не хотелось подходить ближе и смотреть на тело Тихонова. Он и так его видел. Больше, чем следовало бы. Но когда он всё-таки подошел к кушетке, усмехнулся: палец Ильи был перевязан детским розовым пластырем.

Тихонов заметил и улыбнулся. Он говорил негромко.

— Аня только такие любит. Резал ей яблоко в ланч бокс.

— Я не спрашивал, — задумчиво произнес Юра.

Он осматривал кожу плеча, шрам от предыдущей операции. Лично бы оторвал руки тому, кто резал так неаккуратно. Хотя Юра был уверен, что операция в тот момент была не нужна, просто так было быстрее, проще и… обычно. Исаковский ненавидел такой подход. Поэтому сделал свой. Свое лечение в своей клинике. Жаль только, его плечо уже не вылечить.

За себя было просто обидно. За Тихонова — страшно. Если у Юры не получится вылечить больное плечо, Илье придется закончить карьеру.

За этими мыслями он не заметил, как пальцы потянулись к коже. Он касался только там, где было нужно, остальное трогал глазами. Всё-таки Тихонов всегда был в хорошей форме, просто сейчас в очень хорошей. Его спина стала шире, кожа четко очерчивала мышцы. Видимо, даже на больничном Тихонов следил за собой. Юра поджал губу. Десять лет назад Илья выходил бегать даже с соплями и кашлем.

Но помимо натренированных мышц Исаковский видел напряжение, неровную линию плеча и знал, куда нажать, чтобы болячка вылезла.

— У тебя немного опухло вот тут. Ты тренировался?

— Ну, я всегда хожу в зал. И на тренировки. Плечо не болело, вот я и подумал, что… — голос Ильи становился все слабее и слабее, будто он не был уверен, что стоит говорить о тренировке, — …ну, с небольшим весом можно.

— Я пропишу, что тебе можно и как делать. Или можешь Эндрюс попросить…

— Давай ты, — резко, но с улыбкой произнес Тихонов.

Взгляд Юры поднялся сначала на шею, потом к проколотому уху, и только через несколько мгновений к глазам напротив. Он положил руки на кушетку по обе стороны от бедер Тихонова. Пальцы задевали ткань джинсы, но он не двигался.

— На время реабилитации только ЛФК, — Илья кивнул. — Осторожно поднимай руки вверх и вниз. Вот так, — Юра взялся за запястья двумя пальцами, будто не хотел трогать Тихонова, и показал как надо было двигаться. — Я пока принесу гель.

Юре пришлось достать новую пачку из холодильника. Он подумал, что надо бы погреть тюбик, но решил, что Илья и так потерпит. Всё равно тот всегда терпел до последнего, поэтому выдавил холодный гель сразу на плечо. А когда Тихонов зашипел и зажмурился, Юра резко вдохнул, чтобы не засмеяться. Ему пришлось поджать губы, а потом закусить нижнюю, но улыбка всё равно предательски растекалась по лицу. Тихонов нахмурился, но уголки губ дернулись вверх, и он воскликнул.

— Тебе смешно, да?! — хотелось злиться, но Илья не мог. — А мне, — засмеялся он, — мне холодно вообще-то! Я тут голый сижу.

— Прости, прости! — Юра перестал сдерживаться и широко улыбнулся. Вместо смеха получился один единственный смешок, и он спрятал глаза в сгибе локтя. — Ну прям так холодно! Всё, молчи. Если будет больно, дыши. И расслабься.

— Ненавижу это слово.

— Я помню.

Юра потянул обе руки к плечу Тихонова и начал осторожно разминать его. Руки действовали по-профессиональному автоматически. Мышцы под ладонями были горячими и упрямыми, будто спорили с Юриными пальцами. Илья то расслаблялся, то снова напрягался, когда Исаковский находил больные точки и массировал вокруг.

Стоило Юре нажать посильнее, Илья тут же всхлипнул и выругался.

— Ты специально в самые больные места жмёшь, что ли? Можно помягче как-то…

Юра абстрактно покачал головой. Он нашел, что искал. Поэтому опустил чужую руку и стал мягко массировать, больше для того, чтобы расслабить плечо перед завершением массажа. Тихонов ещё что-то говорил, но Юра не слушал. Всё место в голове занимали снимки, упражнения на физиотерапии, названия лекарств и капельниц. И кекс, который хотелось доесть прямо сейчас. Жаль только, Илья принес всего два кусочка.

Во рту неожиданно стало влажно. Юра сглотнул лишнюю слюну. И в этот момент его живот негромко заурчал.

«Предатель», — подумал Юра о своем теле.

— На сегодня закончили. Вот салфетки, — Исаковский кинул пачку на кушетку и ушел за свой стол. — Вытирайся и одевайся.

— Ты тоже.

Юра оторвался от пустого экрана компьютера, но прежде чем осмелился посмотреть на Тихонова, выпучил глаза и сглотнул. И только после нескольких секунд резко повернул голову в сторону Ильи. Тот не спеша натягивал футболку.

— Что, прости?

— Я веду тебя обедать. Кекс был на десерт, — и также неспешно надел рубашку.

— Тихонов… — Юра вздохнул. Не поднимая плеч, он всплеснул руками. Получилось как-то беспомощно и жалко. — Кекса достаточно. Очень вкусно, спасибо и до свидания. Закрой дверь с той стороны.

Юра сел за стол, подёргал мышку компьютера и впился в стакан из Старбакса так, словно если его отпустит, случится апокалипсис. Кофе был холодный и невкусный. Но Юра привык.

— Тогда я украду тебя.

Он подошел сбоку, заглянул в пустой рабочий стол и без задержки кликнул на «Shut down». Его руки снова оказались на плечах Юры, чьи глаза замерли на черном экране. Пальцы впились в картонку, оставляя полукруглые следы, а плечи напряглись. Мозг на несколько секунд отключился. Юра заставил себя моргнуть и сделать вдох. Потом ещё один. И снова моргнуть. Мозг вроде бы включился обратно. Но вместо того, чтобы сказать Юре, что делать дальше, он стал подкидывать размытые картинки из прошлого — в школе Тихонов тоже часто так стоял сзади. На информатике, когда что-то спрашивал или проверял. На защите презентаций, потому что Юра всегда сидел за компьютером и переключал слайды. В столовке, если кому-то не хватало места за их столом. И в кухне на Мойке — только тогда Тихонов не просто стоял сзади, а обнимал, иногда целовал, а потом забирал Юру на раскладной диван, который с трудом вмещал их двоих. Но каждый раз они почему-то влезали. Или это Исаковский обнимал Илью?..

Юра не помнил, ответ знать не хотелось, и он напрягся, чтобы размылить все эти картинки окончательно. Кофта, которая ещё утром казалась недостаточно свободной, сейчас прилипала и обтягивала кожу с такой силой, что хотелось её снять как можно скорее.

— Пойдем. Пока ты не грохнулся в обморок на какого-нибудь пациента и тебя не посадили за домогательство.

Илья уже стоял у двери, держал в руках вешалку для халата и смотрел на Исаковского не моргая. И Юра, не осознавая почему снова соглашается, подошел к Тихонову, молча отдал халат, надел барсетку прямо поверх лонгслива — сегодня было тепло — и первым вышел из кабинета, разрывая зрительный контакт. Щелчок светильника, поворот ключа, писк магнитной карточки… И вот Юра уже сидит в машине Тихонова, вбивает в его телефон адрес. И старается не смотреть на фото маленькой девочки на обоях.

В этот раз молча есть не получилось. Илья что-то постоянно рассказывал и задавал много вопросов. Поэтому когда он завис на несколько минут, Юра хмыкнул и сказал, что пялиться неприлично.

— Просто проверяю. Когда есть еда, ты более разговорчивый. Как и раньше, — Тихонов подмигнул. Юра закатил глаза.

— Это ты слишком много болтаешь. В следующий раз обязательно нажму на самые больные места. А то ты слишком счастливый после массажа.