1.3 (2/2)
— Нет, это было скорее... предчувствие, — подходящие слова никак не шли на ум. — Как будто меня сюда привела некая сила...
Авалон поежился:
— Снова призрак? Тот же самый, что вручил тебе кольцо?
И почему из всех возможных вариантов он подумал именно об этом?
Пожав плечами, Джули сдвинула завесу лиан еще сильнее в сторону, так что стала видна дверь, почти слившаяся со стеной и покрытая толстым слоем пыли. Выпирала только дверная ручка, блестящая и еще сохранившая следы позолоты; значит, это место не заброшено, ведь иначе на ручку тоже набежали бы лианы и пыль.
— Не боишься? — громким, испуганным шепотом спросил Авалон. — Если это правда проделки призрака...
Джули открыла дверь.
За порогом оказался маленький короткий коридор, темный и промасленный от запахов пищи, шедших из трактира. Пол здесь был немного липкий, потолок — темный, а на стенах висели потрепанные от времени афиши и плакаты, на которых едва-едва угадывались очертания рекламируемой продукции или лица артисток прошлых столетий. Свет дарили только две хитроумные масляные лампы, висевшие под потолком; их нестройное мерцание заставляло тени на стенах плясать дьявольскую пляску.
— Тут никого нет, — угрюмо произнес Авалон. — Это место заброшено.
И словно в ответ на его ворчание из глубины коридора донесся раскат мужского смеха.
Джули сильно захотелось развернуться и уйти, но странное чувство, начавшееся еще на улице, в коридоре развернулось с новой силой и почти магнитом потянуло ее дальше. Как будто в трактире было нечто, что принадлежало ей и жаждало встречи, и она хотела этой встречи тоже, пусть и не знала, о чем идет речь. В конце коридорчика оказалась маятниковая дверь; толкнув ее плечом, Джули прошла в зал, уставленный столами и скамейками; здесь было уже немного светлее, под потолком висела безвкусная, но массивная люстра, извергавшая потоки желтого электрического света. Столы стояли в беспорядке, массивные, деревянные, и за ними на широких скамьях сидели посетители: в основном мужчины крепкого телосложения, скорее всего, шахтеры, бородатые, с мощными руками и равнодушными лицами. Они пили пиво или ели какие-то нехитрые блюда; в первое мгновение Джули показалось, что она сама вот-вот станет блюдом, но несколько долгих секунд минуло, а на нее так никто и не обратил внимания. Авалон выглянул из-за ее спины и опасливо спросил:
— Может, мы еще можем уйти?
Со входом в зал ощущение, приведшее ее сюда, испарилось, и теперь Джули самой себе казалась полной дурой; она повернулась, кивнула, коснулась закрывшихся за спиной дверей, и уже хотела сделать шаг, как вдруг совсем рядом прозвучал голос, и голос женский:
— Привет, вы дверью не ошиблись?
Прехорошенькая маленькая блондинка стояла слишком близко, почти дыша в лицо; и какой бы красавицей она ни была, ее бесшумное появление в такой близости напугало Джули до чертиков.
— Мы есть хотим, — зачем-то заявил Авалон; наверное, на него это нежное личико с большими кристально-голубыми глазами оказало немного более сильное влияние.
— Есть? — она посмотрела на него с тем выражением, с каким взрослые смотрят на очаровательно глупеньких деток, и кивнула в сторону одного из отдаленных столов. — Тогда садитесь. Есть у нас есть!
Видимо, это была шутка, ведь блондинка расхохоталась; ее смех звучал как плач скрипки и как-то не слишком подходил к атмосфере таверны, заполненной мужским гоготом.
Джули нащупала маленькую ручку Авалона и повела к тому столу.
Видимо, блондинка здесь работала официанткой. На ее худом теле был нацеплен расшнурованный корсет, подол льняной юбки пожелтел от грязи, на поясе болтался желтоватый передник, через который было переброшено еще более грязное полотенце. Порхая среди столов, она легко подхватывала опустошенные кружки из-под пива и играючи нагружала руки десятками пустых тарелок; в каждом движении этой девушки откуда-то бралось столько легкости и грации, что самые яркие бабочки бы посерели от зависти.
Не успела Джули присесть и расслабиться, как блондинка оказалась рядом. В одной руке она держала три кружки с пивом, в другой — тарелку с высушенными тонкими рыбками, должно быть, закуской; блондинка подмигнула ребятам и отговорила заученный текст:
— Суп грибной, жаркое в горшочке, розовое мясо в тесте.
Джули захотелось пошутить:
— А на десерт?
Блондинка заморгала, очевидно, не ожидавшая такого вопроса, но быстро нашлась и поставила перед Джули на стол одну из кружек пива.
— Вот твой десерт.
— Забери, я не пью, — поспешно возразила Джули. — Просто шутка. Я буду суп.
Авалон сделал выбор в пользу розового мяса; затем блондинка принесла им по большой кружке с травяным чаем, и от сладковатого вкуса трав обоим стало тепло, хорошо и уютно.
— Странное место, — пожаловался Авалон. — Как его находят, если вывеску совсем не видно?
— Наверное, у Рыжей Лисицы есть своя клиентура, она сюда и ходит, — предположила Джули.
— Звучит как не самый хороший бизнес-план, — заметил Авалон. — Еще и так далеко от гор, ближе к морю; даже странно, что здесь сидят сплошные шахтеры, а не матросы. Почему ты решила прийти именно сюда, Джули?
— Чувство, — красноречиво ответила она. — Правда больше я его не чувствую.
— Ну, можно хотя бы надеяться, что еда будет хороша, — попытался приободрить ее Авалон. — Может быть, то твое странное чувство — звериный голод?
— Вуф, — дурачилась Джули, — р-р-р.
Но затем блондинка принесла еду, и для ее рта нашлось занятие поинтереснее.
В принципе, Авалон угадал. Еда была великолепна; в супе Джули плавали красноватые корнеплоды, рассыпавшиеся на зубах, темные кусочки древесных грибов и даже довольно внушительный, с палец размером, кусок неизвестного мяса — для трактирного блюда очень неплохо. Мясо в тарелке Авалона разваливалось от малейшего прикосновения и разделялось на длинные розовые волокна; он остался очень доволен, только попросил у блондинки донести еще лимон, из-за чего девушка сразу начала смотреть на него и с подозрением, и с недоверием, и так принц Морани узнал, что в подобных заведениях не водятся цитрусовые фрукты. Но это маленькое обстоятельство не испортило общего впечатления; и в конце ужина Джули даже уже почти убедилась в том, что на самом деле тем чувством, которое привело ее сюда, было божественное благословение.
Они подозвали блондинку, оторвав ее от беззаботного флирта с одним из шахтеров, и Авалон попросил расплатиться.
— Расплатиться? Хорошо, — кивнула та, одарив его обворожительной улыбкой. — Но почему не хотите остаться на шоу?
— На шоу? — Джули почему-то стало жутко, как будто бы загадочное ”шоу” непременно было чем-то неприличным.
— А разве вы не ради него сюда пришли? Обычно если у нас и появляются новые клиенты, то только те, кому друзья рассказывают об изюминке нашего заведения.
— Нет, мы просто мимо проходили, — заверила ее Джули, хотя помнила, что у заведения не было вывески, и понимала, что просто так зайти на огонек в Рыжую Лисицу и правда тяжеловато.
Блондинка смерила ее многозначительным взглядом, говорившим: ”я же не дура, чтоб ты знала”; но хотя ее глаза и выражали неприязнь, улыбка с губ сходить не собиралась.
— Шоу начнется через пару минут, будет жаль, если вы уйдете, не посмотрев, — медовым голосом произнесла она. — Давайте я лучше принесу вам еще по стакану чая? За счет заведения.
— Всем раздавать чай бесплатно — хозяина разоришь, — припугнула ее Джули, но и эта уловка не сработала:
— Поверьте, если вы увидите шоу, то немедленно станете нашими постоянными клиентами, — заверила официантка, утанцовывая к барной стойке, скрытой за спинами шахтеров. — Чай будет через минуту!
Но это оказалось ложью: прошло не более тридцати секунд, и полные чашки уже стояли перед Джули и Авалоном, как будто бы блондинка их заранее заготовила, чтобы удержать загадочных посетителей на местах.
— Наверное, догадалась по твоей одежде, что ты обеспеченный, — шепотом сказала Джули другу. — Вот и хочет, чтобы ты посмотрел на их удивительное шоу и пристрастился к нему.
— Только у нее ничего не выйдет, — ответил Авалон, немного польщенный тем, что к нему проявляли подобное внимание. — В таком заведении ”шоу” наверняка окажется танцем женщин, а мне не интересны ни женщины, ни танцы.
— Это ты пока еще просто маленький.
Травяной чай горчил на языке и растекался теплом по венам.
Через несколько минут грянула музыка, и одновременно с первыми нотами как по волшебству утихли смех и разговоры посетителей. Джули никогда прежде не видела, чтобы столько голосов замолкали так синхронно, даже в церковном хоре, зачастую, один-два голоса еще дозревали, когда замолкало большинство; Лисица же погрузилась в безмолвие именно в ту секунду, когда заиграла музыка. Вытянув шею, Джули попыталась разглядеть оркестр, но у шахтеров оказались слишком могучие спины; некоторое время она даже не могла понять, на что все смотрят, неужто на музыкантов? И только легкий звон колокольчиков, выбивающийся из общего ритма, подсказал ей, что где-то там, ближе к стойке, и в самом деле есть танцовщица.
Вернее, как выяснилось через пару минут, это был танцор.
Он выплыл из-за широких спин, и посетители, как завороженные, поворачивали головы ему вслед. И были причины повернуться: без преувеличения, это оказался самый красивый мужчина из всех, кого Джули видела за свою жизнь. Кожа, нежнейшая, ровная и чистая, словно сияла, только на щечках из-за танца проявился лёгкий румянец, рубиновый, как летний закат. Аккуратная головка утопала в завитках золотых волос, блестящих и упругих, и при каждом движении этой головы казалось, что вокруг танцора вспыхивает ангельский нимб. В обрамлении золотых же ресниц сияли голубые, как горное озеро, глаза; розовые как небеса тонкие губы он растягивал в насмешливой, но все же восхитительной улыбке, светлыми бровями играл так, что каждое малейшее их движение заставляло суровых мужиков ахнуть и затрепетать, а движения его длинных сильных ног, скрытых в складках шелковых шаровар с бубенцами, покоряли даже самое суровое и самое шахтерское сердце.
Отвести взгляд от такого зрелища было физически невозможно; однако Джули нашла в себе какую-то нечеловеческую силу, шевельнулась и зажала ладонями лицо. Ах, вот уж точно, такое шоу не забыть, им нельзя пресытиться; кажется, что юноша даже реально светится, настолько он хорош собой, и любую, даже самую ненастную и ужасную ночь его одно присутствие способно обратить в прекрасный вечер...
Сквозь пальцы она посмотрела на Авалона: тот сидел, раскрыв рот от удивления, и жадно пожирал глазами каждое движение изящного танца. Тогда она решила взглянуть еще раз на танцора, и со смятением обнаружила, что он явно двигается по направлению к ним — конечно, не идет прямо, а танцует, покачивает бедрами то туда-туда, то сюда-сюда, а то и вокруг, и как будто уделяет внимание каждому из сидевших за столом мужчин, но на самом деле каждый новый такт все приближает его к Джули и Авалону.
Интересно, почему на такое шоу собрались почти одни мужики? Разве не логичнее было бы позвать сюда побольше зрительниц?
Танцор остановился у их стола, и Джули даже захотелось плакать от того, как он был прекрасен.
Ясный взгляд невероятных голубых глаз скользнул по ней безо всякого интереса, а затем переметнулся к Авалону, уже более заинтересованно — наверняка блондинка доложила ”изюминке”, на кого нужно обратить внимание. Но случилось неожиданное: стоило юноше всмотреться в маленькое личико Авалона, как на его ангельском лике отобразилась гримаса ужаса, даже отвращения, презрения, и Джули, каким бы восхитительным гением красоты этот юноша ни был, воспылала к нему бесконечной ненавистью — ведь юноше не понравился ее лучший друг.
— Слышь? — окликнула она его. — Отвали.
Парень перевел взгляд на нее, и выражение отвращения сменилось гримасой полнейшего шока.
— Это ты со мной так разговариваешь? — божественным бархатным тембром спросил он. И музыка вдруг замерла; наверное, музыканты заметили, что их прима встал на месте, как вкопанный, чтобы рассмотреть миниатюрного мальчика.
Авалон вжал голову в плечи и попытался спрятать лицо за полой своей курточки. Ну отлично, теперь он станет еще сильнее комплексовать!
— С тобой, а ты тут еще кого-то видишь? — спросила Джули, чувствуя на себе взгляды нескольких десятков посетителей. — Не обижай моего друга, а то...
Она встала, демонстрируя готовность начистить чью-нибудь ангельскую физиономию, и танцор вскинул руку в знак того, что не хочет никакого конфликта; на безымянном пальце он носил кольцо из неизвестного металла с розовым камнем в форме капли.