1. Не в своей тарелке (1/2)

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Коко Шанель

***

В то время, когда я ещё был совсем юным и неопытным, я и представить себе не мог, насколько велик волшебный мир. Для меня — четырнадцатилетнего (с большим хвостом) подростка — он сужался до маленькой Косой Аллеи, деревушки около Хогвартса — Хогсмида и, непосредственно, самой школы. Я не задумывался о том, где живут остальные волшебники. Впрочем, мало кто задаётся этим вопросом. Но должны же волшебники где-то жить, верно? Нас достаточно много, учитывая огромное количество учащихся в Хогвартсе. У каждого ученика должны быть родители, дяди, тёти, бабушки и дедушки. А известная мне Косая Аллея от начала и до конца состояла из бутиков и магазинов.

Мой друг, Рон Уизли, был единственным волшебником, дома у которого я был. Они с семьёй жили около небольшой деревушки простецов Оттери-Сент-Кэчпоул, рядом с семьями Лавгудов, Диггори и Фосеттов.

Изначально это был небольшой кирпичный свинарник, но потом к нему время от времени пристраивали сверху и с боков все новые и новые комнаты, дом подрос на несколько этажей, но выглядел так неустойчиво, будто держался исключительно силой волшебства. На красной черепичной крыше торчали вразнобой пять каминных труб. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора», а сбоку от крыльца, рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров.

Сейчас, позрослев, я понимаю, насколько картина перед моими глазами была удручающей. Мой лучший друг, выдающийся человек, с самого рождения был вынужден жить в «свинарнике» и выгрызать себе место под солнцем из-за предрассудков об их семье. Имея шесть старших братьев едва ли ему доставались хотя бы крохиродительского внимания и любви. Я никогда бы не позволил своим детям расти в такой обстановке.

— Поттер.

От неожиданного обращения я вздрогнул. Я не ожидал, что мой новый знакомый решит заговорить и, тем более, неожиданным было его обращение ко мне по имени. Разве я представлялся? Внутри меня все сжалось как пружина, и я задержал дыхание от пронзившего меня страха.

— Ч-что?

— Капюшон накинь.

И пошёл дальше как ни в чём не бывало. Краска залила все моё лицо, когда я осознал ситуацию. Мантия-невидимка все это время была на мне. От неожиданного перемещения сквозь портал капюшон слетел, и с тех пор я разговаривал с Эваном в виде парящей головы.

Блестяще.

Хотелось провалиться сквозь землю, но пришлось смущённо переставлять ноги дальше. Через время вдалеке начали виднеться тёмные пятна домов, а ещё через время, и вовсе, показался город. Небольшой, но явно больше чем малюсенькая аллея и чем я себе представлял.

Когда я решил, что удивляться уже нечему, нам на пути встретились… пегасы<span class="footnote" id="fn_41069518_0"></span>. Несколько из них спокойно жевали траву, и, с особым умилением, я заметил жеребёнка, который носился между родителями, нелепо раскрывая то одно крыло, то другое.

Дома, которые я увидел перед собой пока тихо шёл за Эваном, напоминали мне о викторианской эпохе, о которой я вычитал в книжонках Дадли. Светлые фасады и тёмные черепичные крыши. Позже, когда под ногами началась брусчатка, я заметил людей — других волшебников, которые кивали и здоровались с Эваном. Он отвечал молчаливыми кивками и шёл дальше. Шёл до тех пор, пока мы не прошли сквозь весь городок и не вышли к небольшому коттеджу, выполненному в таком же стиле, как и все в этом месте.

Стоило входной двери открыться, как нам навстречу выскочил чёрный низзл с большими ушами-кисточками и длинным хвостом, напоминающим львиный. Его огромные серые глаза уставились на гостей, и в следующее мгновение тишину холла прорезало требовательное мяуканье. Мне всегда нравились животные, хотя моим единственным верным спутником до сих пор была лишь Хедвиг, подаренная мне Хагридом. Эван привычным жестом погладил низзла между ушей и прошёл вглубь дома. Разувшись, я снял мантию и, слегка смущаясь, аккуратно положил её на резную тумбочку справа, после чего поспешил за новым знакомым.

Внутри дом, казавшийся снаружи довольно светлым, встретил нас благородной отделкой из тёмного дерева. Прямо напротив входа величественно уходила вверх лестница, устланная тяжёлым ковром ручной работы с затейливым узором. Свет, пробивающийся сквозь высокое витражное окно, окрашивал ступени в пёстрые тона — на стекле были мастерски изображены распускающиеся розы.

Цветочный мотив пронизывал каждую деталь интерьера: кованые розы украшали светильники, их бутоны были искусно вырезаны на балясинах и даже дверные ручки были отлиты в форме застывших цветов. Казалось, дом был пропитан тонким ароматом старого дерева и едва уловимым запахом высушенных лепестков. Дверь слева куда ушёл Эван так же имела витражное окно, но на этот раз это был просто красивый рисунок из стекла. За ней оказалась обычная кухня. Больше и, явно, намного богаче, чем в Норе — доме семьи Уизли.

— Чай или кофе?

— Чай, пожалуйста.

Я сел за кухонный стол с опасливой осторожностью. В настолько богатой обстановке я ещё никогда не находился, и быть тут оказалось для меня слишком боязно: вдруг я сломаю что-нибудь. Лишний раз двигаться не хотелось. Эван же, как добродушный хозяин, спокойно заварил мне чай с приятным ароматом и поставил на стол печенье… в форме роз — неудивительно.

— Итак, Гарри, — начал Эван, усаживаясь напротив меня. — Как ты активировал портал?

— Вы… вы знаете, кто я? — я невольно напрягся. После всего случившегося внимание незнакомцев вызывало у меня скорее тревогу, чем любопытство.

Эван усмехнулся и поднял правую бровь.

— Твоё лицо неделю назад было на первой полосе «Пророка». Грандиозный заголовок: «Мальчик-Который-Выжил — победитель Турнира Трёх Волшебников»!

Я почувствовал, как к горлу подступил знакомый комок. Упоминание о Турнире отозвалось тупой болью где-то в груди — слишком свежи были воспоминания о кладбище и Волан-де-Морте. Я отвёл взгляд, рассматривая узор на столе, лишь бы не видеть этого изучающего блеска в глазах собеседника.

— Я не особо стремился к этой победе, — глухо отозвался я, чувствуя, как лицо всё же начинает гореть от неловкости. Вечно этот «Пророк» раздувает из всего сенсацию.

Как глупо.

— Ну так что? — прервал мои мысли Эван.

— Что? — я непонимающе моргнул.

Эван посмотрел на меня так, будто я был дементором, забывшим, как высасывать душу.

— Как ты это сделал? Как активировал портал?

Фраза оборвалась на полуслове. Горло будто сдавило невидимой рукой.

Рука по инерции дёрнулась к заднему карману джинсов — туда, где палочка лежала всегда, согревая бедро своим привычным весом. Пусто.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, бешено колотясь о ребра. Ледяная волна паники накрыла меня с головой, вытесняя все остальные мысли. Я начал лихорадочно, до боли в пальцах, ощупывать себя: грудь, живот, карманы джинс… Ничего.

Пу-сто-та.

— Нет… нет, нет, нет, — пробормотал я, чувствуя, как лицо стремительно бледнеет, а перед глазами расплываются синие пятна.

В ушах зашумело. Грюм убил бы меня на месте за такую беспечность.

«Постоянная бдительность!» — гремел в голове его голос, сменяясь ледяным смехом Волан-де-Морта на кладбище.

Я вспомнил. Чертова спальня на Тисовой улице. Узкая кровать, стопка учебников и палочка из остролиста, оставшаяся лежать на тумбочке рядом с пустой клеткой Хедвиг. Я же хотел просто прогуляться ненадолго и вернуться, и просто… оставил её там. Внезапное перемещение не пойми куда не входило в мои планы.

Я поднял взгляд на Эвана. Он смотрел на меня с искренним удивлением, а я чувствовал себя последним дураком. Хотелось, чтобы пол подо мной разверзся и поглотил меня прямо сейчас. Как я мог забыть палочку… Чем я думал?

— Я её забыл… — выдавил я, и мой голос прозвучал, на удивление, жалко. — Она осталась у Дурслей.

Приплыли. Великий Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, победитель Турнира… оказался в ловушке в чужом доме, без малейшей возможности защитить себя, если этот человек вдруг решит достать свою палочку.

— Кто такие Дурсли? Полагаю, это твои родственники?

«Грюм бы не просто убил меня, он бы сначала превратил меня в хорька, а потом скормил какому-нибудь соплохвосту», — мрачно подумал я.

Язык мой — враг мой. Я выболтал всё меньше чем за пять минут.

Злость на самого себя жгла не хуже драконьего пламени. Эван не выглядел опасным — он спрашивал с тем вежливым, почти светским, любопытством, которое обычно демонстрируют люди, пытающиеся заполнить неловкую паузу. Но я-то знал, что внешность обманчива. Мой взгляд невольно метнулся к его левому предплечью, скрытому рукавом. Чисто? Или там затаилась извивающаяся змея?

«Если бы он был Пожирателем, я бы уже валялся на полу под Круциатусом», — попытался я успокоить колотящееся сердце.

Облегчение вышло слабым и горьким.

— Да, — я коротко кивнул, почти прячась за краем цветастой чашки. Чай казался безвкусным. — Родственники.

Эван на мгновение задумался, его взгляд стал острым, как скальпель. Он будто препарировал мой внешний вид: слишком большую футболку Дадли, сползающие очки, заклеенные скотчем, и этот мой дикий, затравленный вид.

— Маглы? — с сомнением в голосе протянул он.

Я почувствовал, как мои челюсти непроизвольно сжались. В мире магов это слово часто звучало как диагноз или оскорбление. Судя по тому, как я застыл с чашкой в руках, отвечать уже не требовалось.

— Расти ты у волшебников, такая новость не осталась бы незамеченной, — продолжал Эван, и в его голосе проскользнула едва уловимая насмешка. — А судя по твоему виду и забытой палочке, рос ты явно вдали от магии. Только те, кто привык полагаться на собственные кулаки, а не на заклинания, забывают палочку дома. Это… очень по-магловски, Гарри.

— Я просто торопился, — огрызнулся я. Слова Эвана задели за живое. — И я не привык, что на каждом шагу меня может ждать портал, который забросит невесть куда.

Я поставил чашку на стол с чуть более громким стуком, чем собирался.

— Вы… явно знаете о том портале, — я постарался придать голосу твёрдости, хотя без палочки в кармане это выходило плохо. — И о том, что пишут в «Пророке». И о том, кто я такой. А я до сих пор не знаю, где я. Что это за место?