21. Один человек из миллиона (2/2)
Да при чем тут морж?.. Я начала терять нить беседы. И вообще какая разница, кто идет первым по счету в имени и фамилии, если Двэкки — это в любом случае смесь свинки и кролика?
Крис решительно взмахнул ладонью, обращаясь к Чанбину:
— Если ты сейчас выберешь моржа, то станешь свино-моржом.
Нет, при чем здесь…
Хан залился смехом, сгибаясь пополам, а вслед за ним и Крис. Криво улыбнувшись, Чанбин фыркнул:
— Пф, эти двое…
— Выходит просто жирный… ахах, жирный морж, — Хан от смеха схватился за живот.
Я сердито поджала губы. И как человек, который пишет такую гениальную музыку, может нести такой бред, еще и про своего друга? Складывалось впечатление, что Хан будто вообще не думал — нес первое, что приходило ему в голову.
Схватив подушку, Чанбин перегнулся через Хана и попытался врезать Крису.
— Мне ни один вариант не нравится.
— Ох, у меня чуть слюни не пошли, — всхлипнул Хан со слезами на глазах.
— Тебя когда-нибудь били подушкой? — Чанбин угрожающе замахнулся. — Давайте сюда следующую песню.
Лучше бы он этого не просил…
Следующую песню я знала. Она мне попадалась, еще когда я смотрела фанкамы Чанбина после нашего знакомства.
I can't live without Changbin. Милая, забавная песня, записанная Крисом и Бином в шутку на одном из стримов.
Милой она оставалась ровно до конца первого куплета.
— Если Хан-щи не против записать второй куплет как специальный гость сотого эпизода, — говорил Чан на камеру. — Стэй хотели бы посмотреть, как ты работаешь над музыкой.
И Хан-щи оказался не против. Час назад, когда стрим только начался, я была бы счастлива увидеть, как 3RACHA работает над музыкой. Но сейчас… Я уже не знала, чего ожидать, учитывая, что песня была про Чанбина, Хан был на кураже, а Крис, будто серый кардинал, подначивал его.
— Давайте спросим, что Стэй хотят включить в куплет, — предложил Хан, утыкаясь в комментарии в телефоне.
Чанбин тихо попросил:
— Давайте подарим Двэкки любовь.
— Разве мы не должны подарить Двэкки еду?
Я шумно выдохнула и закатила глаза. Конечно, шутки про еду в Корее. Дома бы так никто не шутил, а здесь даже мне время от времени доставалось от других трейни, я уж молчу про наставников. Когда я только переехала, ела по привычке, сколько хотела. Да и новая еда казалась мне такой вкусной, что хотелось попробовать все и побольше, так что я без задней мысли накладывала себе на поднос разные вкусности. А потом до меня доносились смешки, а иногда и замечания в лицо: «Квон Мия, тебя что, держали в пещере, что ты так набрасываешься на еду?»
Бесполезно было объяснять про радость и удовольствие, которые приносит мне вкусная еда, зачастую скрашивая одиночество, стресс и усталость от тренировок. Трейни никогда особо много не ели, постоянно сидя на диетах. Я просто… выбивалась из общей массы со своим аппетитом. И поэтому мне каждый раз об это припоминали.
И я сдалась. Стала есть меньше. Даже похудела, да. Вот только все равно не могла вписаться в заветные сорок девять килограмм, да и бедра мои по-прежнему с трудом влезали в те костюмы, которые иногда выдавали для танцев.
Я раздраженно вздохнула, мыслями возвращаясь к эфиру. Вот зачем Хан затронул эту тему? И так трудно держать себя в рамках, так он еще и тыкает в больную мозоль. А каково Чанбину каждый раз слышать такое? Он же уже несколько лет как айдол, всегда в центре внимания. Мало ему было комментариев хейтеров в интернете?
И я даже не знала, на кого злиться больше: на Хана, который бездумно нес обидную чушь, или на Криса, который должен был уже заметить, как притих Чанбин, но вместо этого только подначивал.
Хан тем временем уткнулся в телефон и принялся искать строчки для песни в комментариях Стэй:
— «Неважно, морж ты или свинья, ты все равно остаешься Свинликом». Я должен вставить это!
Крис в очередной раз залился смехом, откидываясь назад и закрывая лицо руками.
— Смешно, — бросил Чанбин, взял подушку, но, вместо того, чтобы замахнуться и заслуженно треснуть своих дружков-идиотов, полностью спрятался за ней от камеры.
— Свинлик, да, тут говорится «Свинлик», — Хан продолжал читать комментарии. — Я думал, там говорится, что ты всегда останешься свиньей.
Отбросив телефон на диван, я зло сжала кулаки. В горле застрял удушливый ком при виде того как эти двое спокойно обсуждают написание песни, устанавливают оборудование, как ни в чем не бывало, пока Чанбин лежит сзади на диване, накрывшись подушкой.
Это нормально? Неужели они не видят? Как можно…
Вдруг вспомнилась первая ночь, которую я провела у Чанбина дома. И ответ на мой вопрос, когда я спросила, кто говорил ему обидные слова, что он так стесняется показывать себя.
«Все», — ответил он.
Все.
Теперь я поняла.
Ведь я слышала уже не раз. Шутки про еду, про процент свиньи в Двэкки, про рост, про внешность…
Только я подумать не могла, что они эти шутки еще и вынесут на многомиллионную аудиторию своих фанатов.
Прослушав музыку для второго куплета, Хан набросал что-то в заметках, а потом сел записываться, решив положиться на фристайл. Разумеется, он вставил туда этого идиотского моржа.
Самое поразительное, что Хан Джисон… похоже, он действительно был гением. Бред, который он нафристайлил, звучал потрясающе хорошо. Слишком хорошо для такого содержания.
— Хён, не торопись, не торопись, — ворчал Чанбин, листая комментарии, пока Крис увлеченно обрабатывал записанный Ханом кусок. — Я не хочу это слушать. Уже три с половиной миллиона человек…
Разумеется, никакие просьбы не могли остановить Криса от того, чтобы включить сведенный трек.
«Неважно, свиноморж ты или кролик,
Ты все равно останешься Свинликом.
Или все-таки свиньей?»
Разве это не должна была быть полная любви песня, посвященная Чанбину? В какой момент оно все свернуло не туда?
«Хён, ты мой Свинлик,
Или просто свинья,
Хотя нет, погоди, вот что тебе подходит лучше:
Морж!»
Запись еще не кончилась, а Крис с Ханом уже задыхались от смеха, на этот раз в обнимку.
— Вы двое!.. — Чанбин вскочил с дивана. — Вы этого не сделаете!
— Морж… — всхлипнул Хан, — морж сейчас в трендах!
Чанбин вылетел из студии. Оторвавшись от телефона, я обернулась. Увидела Бинни в конце коридора, вскочила и бросилась к нему.
— Чанбин! — окликнула его громким шепотом, боясь, что из-за открытой двери меня услышат в студии.
Он застыл посреди коридора, а затем неловко попятился, когда я приблизилась.
— Мия, ты еще здесь?..
Чанбин опустил голову и надвинул козырек кепки, пытаясь скрыть лицо, но я успела увидеть его блестящие глаза.
— Ты правда смотришь эфир? — его голос дрожал.
Я даже не знала, как поступить. Хотелось просто броситься ему на шею, крепко обнять и защитить от этих идиотских злых насмешек. Однако Чанбин так неловко пятился от меня, явно смущенный и растерянный, что я боялась невольно еще больше оттолкнуть его.
— Оппа, не слушай этих придурков, — я взяла его за руку и ободряюще сжала.
Чанбин вздрогнул и попытался отвернуться, все еще пряча глаза.
— Это… просто… все в порядке. Не бери в голову.
— Не в порядке, — нахмурилась я. — И я не понимаю, как они не…
— Хён! — в дверном проеме показался Хан. — Хён, ну ты чего? Мы же просто шутим…
Я бросила на него испепеляющий взгляд. Затем вновь посмотрела на Чанбина — тот пытался держать лицо изо всех сил. Неловко улыбнулся уголком губ, забегал глазами.
— Ваши дурацкие шуточки несмешные! — огрызнулась я на Хана.
— Но тренды в Твиттере…
— Засунь себе эти тренды знаешь куда?!
— Чаги, пожалуйста, не волнуйся. Все в поряд…
— Хан-а! — крикнул Крис. — Какую часть хочешь перезаписать?
— А?
— Какую часть хочешь перезаписать? — Крис вновь включил запись.
— До «моржа»! — радостно выпалил Хан и пропрыгал обратно в студию.
Он что, не понимает?..
— Мия, — прошептал Чанбин, — прости, но мне пора. Все хорошо, правда.
Я думала, Со Чанбин никогда не врет.
Не стала говорить это вслух. Быть может, эта ложь, за которую так отчаянно цеплялся Чанбин, — единственное, что не дает ему сорваться на многомиллионную аудиторию.
Вместо слов я скользнула пальцами к его шее.
— Бинни, где болит?
— Откуда ты?..
— Ты весь вечер за шею хватаешься.
Я принялась осторожно разминать пальцами забитые мышцы. Шумно вздохнув, Чанбин прикрыл глаза и тихо застонал.
— Спасибо, — промямлил он, — так лучше.
Я грустно улыбнулась, глядя, как расслабляется его лицо. Если б я могла сделать что-то еще. Хоть что-нибудь…
Почувствовав на себе тяжелый взгляд, обернулась. Встретилась с черными глазами Криса, который смотрел в нашу сторону.
— Ты идешь? — окликнул он Чанбина.
Тяжело вздохнув, тот открыл глаза.
— Мне правда пора, — обреченно шепнул он, выскальзывая из моих рук и вновь пряча глаза под кепкой. — Пожалуйста, езжай домой.
Я с сожалением смотрела, как он поплелся обратно в студию. Как завалился на диван, вновь утыкаясь лицом в подушку.
Конечно, он не мог просто взять и уйти со стрима… Нельзя давать Стэй повод для беспокойства. Даже то, что он выскочил из студии, уже наверняка выглядело подозрительно.
Боже, долго это будет продолжаться?
В кармане толстовки дернулся телефон. Вытащив и разблокировав, я увидела сообщение в Какао.
Крис:
Ты мешаешь.
GO. AWAY.<span class="footnote" id="fn_34729280_1"></span>
С остервенением сжав телефон, я снова посмотрела в открытую дверь студии. Крис как ни в чем не бывало что-то щелкал на своем макбуке. Будто не он только что написал мне, чтобы я убиралась.
Я мешаю?..
Я?!
Мешаю чему? Шутить свои дурацкие шуточки и выставлять своего мембера посмешищем на сколько… уже почти четыре миллиона человек!
Злость сдавила горло тяжелой хваткой. В висках запульсировало, в глазах заплясали разноцветные точки. Сглотнув вязкий ком, я вернулась к дивану, схватила сумку и бросилась прочь, на подземную парковку. На ходу набирала сообщение водителю, что спускаюсь, а картинка перед глазами мутнела от слез с каждой секундой.
Двумя короткими строчками мне ясно дали понять, что я лезу не в свое дело.
Мешаю.
Ну да, конечно, там камера, эфир на целый фэндом. Упаси боже в кадр попадет какая-то безызвестная трейни, которая лезет к одному из Stray Kids!
Хотя погодите, судя по комментариям, плевать фэндом хотел на Чанбина. Стэй серьезно подхватили это нелепое прозвище и вывели в тренды Твиттера? Разве фэндом не должен защищать своих айдолов, поддерживать?
Хотя чему я удивляюсь, если даже Крис и Хан, 3RACHA, самые близкие Чанбину люди, сами начинали издеваться над ним в течение всего стрима?
Оказавшись в машине, я рискнула снова открыть эфир, всего на минуту. Мне хватило в очередной раз увидеть, как Чанбин прячется за подушкой, пока Крис с Ханом смеются так, будто из них изгоняют демонов.
Чертыхнувшись, я закрыла трансляцию.
Чанбин, казалось, даже не пытался на них как следует огрызнуться. Почему он позволял к себе такое отношение? Мне трудно представить, чтобы Крис с Ханом так же публично издевались над Лино — тот бы уничтожил их одним взглядом. Так почему Чанбин?..
Что-то здесь было нечисто. Что-то, что ускользало от меня. Может, я еще не так хорошо знаю Чанбина, мы же общаемся всего пару месяцев… Может, я просто надумываю?
В голове возникли влажные черные глаза, избегающие взгляда, и кривая беспомощная усмешка.
Надо было довериться своим чувствам. А чувства говорили мне, что творится какой-то пиздец. В котором я обязательно должна разобраться, иначе Чанбин…
Невыносимо было видеть его таким.
Сморгнув набежавшие слезы, я откинулась на спинку автомобильного кресла. Открыла Спотифай и включила My Sea. Мне было жизненно важно узнать продолжение истории героини, которая не могла смотреть на себя в зеркало. Особенно сейчас.
Трогательно-нежный голос IU зазвучал в наушниках, обволакивая и успокаивая.
«Даже если меня унесет и я потеряюсь, я свободна.
Я больше не закрываю глаза перед сковывающей меня тьмой,
Я больше не притворюсь, что не знаю себя».
Какое облегчение было слышать эти строки. IU продолжала петь, а я позволила слезам бежать по щекам, чтобы дать выход хотя бы малой части той странной ноющей боли, которая нарастала весь вечер и не давала дышать полной грудью.
Эта история, как я и надеялась, кончилась хорошо. Героиня в итоге нашла дорогу к своему бескрайнему морю и примирилась сама с собой.
«Но иногда
Будут дни, когда я буду терпеть неудачи.
Даже если я вновь потеряюсь, я знаю дорогу назад».
***
«Может, если бы я высказал раньше все, что у меня на сердце,
Тогда бы я знал, кто действительно хочет быть рядом со мной.
Даже если это кажется мелочью,
Если хотя бы один человек из миллиона
Мог остаться со мной, я был бы счастлив
В этом жестоком мире»
Lost me, Stray Kids
Чанбин почувствовал тяжесть на своем плече и обернулся. Хан сонно прикрыл глаза, смешно выпятив губы. Уставший после стрима и засыпающий прямо в машине по дороге домой, донсэн выглядел бы довольно мило и забавно, если бы не…
Чанбин раздраженно дернул плечом, смахивая голову Хана. Тот недовольно забурчал, вновь навалился на хёна, и вновь его оттолкнули. Чанбин уже даже жалел, что первым забрался в машину и позволил этому мелкому сесть рядом.
Избавившись от тяжести на своем плече — Хан в итоге завалился спать на другую сторону, — Чанбин встретился с обеспокоенным взглядом. Чан обернулся с переднего сиденья и внимательно наблюдал за происходящим.
— Не смотри на меня так, — проворчал Чанбин, — я больше не приду к тебе на стрим.
— Ну прости-прости, — примирительно улыбнулся Чан. — Было же весело.
Чанбин горько усмехнулся.
— О да, весело. Тебе, Хану…
— Стэй в первую очередь, наверняка стрим разойдется на цитаты. Шесть миллионов человек смотрели! Oh my gosh… Ты представляешь, как мы подняли группе активность в самом начале Кингдома? Нам нужны голоса Стэй.
Чанбин закатил глаза и уткнулся лбом в окно.
Стэй было весело, да. Разве это не главное? Стэй так понравилась шутка Хана, что они писали об этом даже в Бабл.
Грудь неприятно сдавило обидой. Чанбин почувствовал себя преданным.
Ему уже тысячу раз объяснили, почему он слабое место в группе, как он портит ее своей внешностью. Что такой, как он, не достоин быть айдолом, что у него лицо страшное, что ему надо похудеть.
Обычно комментарии Стэй помогали, многие поддерживали его хвалили, делали комплименты.
Но не сегодня.
— Чанбинни, — позвал Чан.
Чанбин не ответил.
— Ну хочешь, я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким?
— У меня аппетит пропал. Забей.
Мало ему было шуток про свинью, теперь еще и морж. Почему никто не мог запомнить, что Двэкки — это… Двэкки. Не свинья, не морж, а помесь свинки и кролика. Ведь просто кролик — это было бы слишком обычно, как у всех. А Свинлик — это что-то новое, забавное и милое. Чанбин так старался, придумывая себе маскота, чтобы это была не просто игрушка на продажу, а чтобы Двэкки отражал его, Чанбина, суть.
Зачем?
Если все видели только свинью.
А теперь еще и морж, восхитительно.
В кармане завибрировал Гэлэкси. Достав телефон, Чанбин увидел на экране кокетливо подмигивающую фотографию Мии. Тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла.
Мия же тоже смотрела этот чертов стрим. Что она теперь думала? Что скажет? Говорить с ней сейчас было бы слишком тяжело для него, особенно когда рядом Хан с Чаном, так что Чанбин с тяжестью на сердце пропустил звонок.
«Прости, чаги».
Склонившись над раковиной, Чанбин плеснул воды на лицо. Поднял голову, провел ладонью по запотевшему стеклу. Глянул на свое отражение, но лишь на пару секунд.
Родное лицо казалось ему таким несуразным. Эти мелкие глаза, этот уродливый нос и громоздкий тяжелый подбородок, этот слишком маленький рот. Еще и кожа тёмная, никакие отбеливающие средства не помогали.
В такие моменты, как сейчас, в голове крутилась горькая мысль, что все зря. Что надо было идти не в айдолы, а в продюсеры. Или в андерграундные рэперы. Там людям было плевать на внешность, важны были только твои флоу и бит. Но тогда он бы не смог танцевать, а Чанбину нравилось танцевать. Ему правда нравилось быть айдолом.
Когда дело не касалось его внешности.
Или все-таки надо было сделать операцию.
Но он не успел, они снялись в этом шоу, а потом дебютировали так рано. Потом работа над музыкой для альбомов, камбэк за камбэком. Всегда при деле, всегда на виду, он бы просто не успел.
А сейчас было слишком поздно. Мало того что времени на операцию и восстановление просто нет, так еще и нетизены заметят. Они и так замечали слишком многое.
Казалось, уродливое лицо преследовало его везде, куда бы он ни шел. В зеркале ванной, в зеркале в комнате. На фотографиях в изголовье кровати, на которую Чанбин завалился после душа. Даже на семейном фото Джехи, так похожая на него, выглядела все равно симпатичнее и милее. Нет, нуна была настоящей красавицей, неужели они дети одних родителей?
Взгляд скользнул к соседнему фото. И Ёнджун — настоящий красавчик, высокий, популярный, с такими чувственными губами — просто находка для любого фотографа. Уён тоже — тот еще и сбросил прилично. Даже его нос крючком настолько шел ему, придавал изюминку, шарм. Рядом с друзьями Чанбин казался себе невысоким, толстым, уродливым…
Фотографии были сорваны и перевернуты лицевой стороной вниз.
Может, Ханни не так уж был далек от истины в своей шутке.
К тому же…
Несколько миллионов человек, которые смотрели стрим, заполнили комментарии и соцсети, не могут ошибаться.
Сегодняшний вечер доказывал одно: он, Чанбин, страшный, и ничего с этим поделать не может. Все это видят.
И от этой едкой, как серная кислота, прожигающей кости правды было так горько и больно, что хотелось завыть от безысходности.
Оставленный в кармане худи телефон громко завибрировал. Вытащив его, Чанбин снова увидел фотографию Мии.
Черт.
Мысли взметнулись в панике: что она хочет, что ей ответить, как вообще разговаривать с ней? Может, она прямо сейчас сбросит вызов, а он потом скажет, что был в душе и не услышал?
Вибрация стихла, оставляя Чанбина одного в звенящей тишине.
Тишина вдруг показалась такой тяжелой, давящей, даже пугающей. Тишина будто окутывала его холодом и темнотой. В тишине стук собственного сердца стал звучать тошнотворно громко.
Телефон вдруг вновь дернулся и озарил лицо Чанбина голубоватым сиянием. На экране всплыло превью сообщения:
Зефирка❤️
Со Чанбин, если ты сейчас же не ответишь,
я лично приеду за тобой в общежитие!
И плевать я хотела на вашего папочку-контролфрика!
Я знаю, что ты это читаешь,
даже не притворяйся, что уснул!
Ты никогда так рано не засыпаешь!
Сообщения гневно всплывали одно за другим, вызывая у Чанбина нервную усмешку.
Мия…
Мия все-таки такая…
Черт, пять пропущенных от нее!
Нет, может, все-таки притвориться, что он уснул? Но тогда что ей сказать завтра? Не может же он ее игнорировать целую неделю?
А вдруг с ней что-то случилось по дороге домой?
Телефон зазвонил в шестой раз.
Вдох.
Выдох.
Может, все-таки промолчать?
Вдох.
Что ей ответить?
Выдох.
Вдох.
Что она вообще хотела ему сказать?
Выдох.
Вдох-выдох-вдох.
Нервно сглотнув, Чанбин принял вызов, поднес телефон к уху и закрыл глаза, готовый к самому худшему.
— Боже, Чанбин, наконец-то! Знаешь, как ты меня напугал, you dumb stupid asshole<span class="footnote" id="fn_34729280_2"></span>!
— М… Мия… — собственный голос показался ему далеким и чужим.
— Я уже не знала, что думать, ты ведь, ты… — Мия запнулась. — Как ты? Ты в порядке?
Нет.
Ни черта он не в порядке.
Но Мие об этом знать необязательно.
У нее ведь скоро дебют, расписание… Чанбин помнил себя в ту пору, у них почти не было выходных, и работать приходилось часов по двенадцать-четырнадцать в день.
Нет, Мие точно не стоит грузить голову еще и из-за него. Вон, вместо того чтобы спать и набираться сил, она названивает ему.
— Чанбин?..
— Кхм, прости, я в порядке. Просто…
В глазах предательски защипало.
— Просто что?
Боже, в ее голосе было столько волнения и участия. Так хотелось просто раскрыться и вывалить ей все, что терзало его душу.
Уткнувшись лицом в подушку, Чанбин судорожно вздохнул. Горло сдавил спазм, а какие-то слова, ложь о том, что с ним все хорошо, никак не хотели слетать с языка.
— Я… Я просто…
Глаза обожгло слезами.
— Бинни, ты мне можешь рассказать. Я же вижу, что тебе плохо.
Как? Почему она видит, а друзья, которых он знает пять лет, не видят? Почему они говорят такие обидные вещи?
Или видят, но… Неужели специально? Неужели Чан это провернул, чтобы посмеяться над ним вместе со Стэй?
Как будто ему мало замечаний ведущих на шоу про его внешность, мало комментариев нетизенов про то, какое страшное у него лицо, какой рост маленький, про то, что он свинья жирная, что слишком много ест.
Шумно и часто дыша, Чанбин пытался собрать мысли в кучу и ответить хоть что-нибудь, но на языке крутилось лишь одно.
«Мне плохо».
И даже эти слова никак не шли наружу.
— Хочешь, я приеду?
Чанбин сглотнул слезы, оторвал лицо от подушки и глянул на время — нет, уже три часа ночи. Слишком поздно.
Но он бы хотел. Он бы так хотел, чтобы Мия была рядом. Чтобы села рядом, погладила его по голове, чтобы он мог спрятать мокрое от слез лицо у нее на коленях.
Она же не станет над ним смеяться? Не подхватит обидную шутку Хана? Она же не считает его…
— Уже слишком поздно, — выдавил из себя Чанбин треснувшим голосом. — Лучше… выспись хорошенько, ладно?
— Бинни… ты плачешь?
Черт.
Это он так плохо скрывается или она такая догадливая?
А в голосе столько сочувствия, что Чанбин задыхался.
Еще чуть-чуть, и он точно расколется.
— М-м-м… Кх-х, просто в горле першит.
Почему-то он был уверен, что она не поверила.
В трубке раздался горестный вздох.
— Бинни, пожалуйста. Я же волнуюсь за тебя.
Чанбин вновь уткнулся в подушку и зажмурился. Очень хотелось спросить, получить подтверждение своим надеждам.
Но было так страшно, что сердце, казалось, переворачивается в груди при каждом ударе, больно царапаясь о ребра.
— Мия, ты же… тебе же нравится Двэкки?
Тишина на пару мгновений.
Мгновений, которые показались Чанбину целой вечностью.
Мия же не станет над ним смеяться? Пожалуйста, только не она. Шесть миллионов на стриме над ним смеялись, миллионы в соцсетях. Пожалуйста, хотя бы Мия…
— Я люблю Двэкки, — наконец ответила Мия спокойным, уверенным голосом. — Помнишь, я говорила тебе еще тогда, когда мы встретились в лифте? Двэкки очень милый. Очаровательный и…
Чанбин всхлипнул.
— Бинни, я люблю тебя. Глупый, как ты можешь в таком сомневаться?
Может, Мия просто ошиблась. Может, просто говорит это из жалости…
— Бинни, sweetheart<span class="footnote" id="fn_34729280_3"></span>. Если ты сомневаешься, я готова повторять это каждый день, пока ты не поверишь. Я люблю тебя. Ты самый милый, добрый, красивый, очаровательный парень из всех, что я встречала.
Мия была далеко, но каждое ее слово… будто ласковое исцеляющее касание к его кровоточащему сердцу.
— Зефирка, ты можешь… — робко позвал Чанбин. — Пожалуйста, побудь со мной немного, хорошо?
Да, он не хотел выдергивать Мию к себе домой, но… перспектива провести ночь в одиночестве его пугала. Снова оказаться в клетке из тишины, холода и собственных гнетущих мыслей о собственной ничтожности… Чанбин испытал почти детское отчаяние от одной только мысли об этом.
Ему лишь бы слушать согревающий голос Мии, самый красивый на свете, ее дыхание, представляя, что она рядом, что гладит его по волосам нежно и целует раздраженные от слез щеки.
— Конечно я побуду с тобой, — кажется, Мия улыбалась. — Хочешь, я расскажу тебе, как выбирала сегодня песню для рекламного ролика?
— Хочу, — тихо всхлипнул Чанбин.
Рассказ Мии убаюкивал и сработал не хуже колыбельной. Поначалу Чанбин вслушивался, чтобы освободить голову от терзающих мыслей, а затем просто растворился в ее нежном, мелодичном голосе.
Так, не чувствуя больше холода, Чанбин погрузился в спасительный сон.