Часть 3 (2/2)

– Хотелось бы верить, – и тонкая рука накрывает нервно дрожащую ладонь Уилла, – не переживай ты так. Когда посчитаешь нужным, тогда и расскажешь, я не настаиваю.

Эта теплота нещадно топит лёд на сердце Байерса, которое, казалось бы, уже не способно на новые чувства после пережитого опыта. Ему снова становится страшно, но вопреки этому чувству есть непреодолимое желание стать ближе, ощущать это тепло рук дольше. Поэтому свою руку Уилл одергивать не торопится, а лишь замирает и даже дышать начинает тише. Только бы не спугнуть.

– Спасибо тебе, – всё, что может сказать сейчас Уилл, смотря прямо в шоколадные глаза напротив.

– Да брось. Что-то хочешь узнать обо мне сегодня? Помнишь? Один день – один вопрос, – Борис начал мягко переводить тему.

А Уиллу хочется узнать многое. Даже в один вопрос и не уместишь. Узнать бы, чем он планирует заниматься дальше, почему выбрал именно Хоукинс, каким было его прошлое, есть ли друзья в прошлых городах, есть ли кто-то близкий сердцу… Вопросы один за одним роятся в и без того тревожной голове, не получая своевременного выхода.

– Где ты живешь? – находит, что спросить первым делом Байерс. В ответ он получает усмешку на чуть пухлых губах.

– Из всего, что можно было узнать, ты решил спросить это? Ты и правда забавный, маленький художник, – и снова безо всякого стеснения Борис вторгается в личное пространство Уилла и поддевает кончик его носа одним пальцем в дразнящем жесте, – хочешь, назову адрес, а хочешь, приглашу в гости.

Предложение прозвучало весьма двусмысленно, чего Борис и добивался, смутив тем самым Уилла. Он ещё с первой встречи с ним понял, как легко того вогнать в краску и тем самым насладиться этим видом. Смущаясь, Байерс забавно сводит брови кверху, парк раз хлопает густыми ресницами и замолкает, ища нужные слова. Эта картина, – Борис уверен, – нежнее и красивее всех тех, что способны изобразить человеческие руки, ведь эту изображают эмоции и чувства. Чистейшая божественная работа, в которую вдохнули жизнь. Замявшись, Уилл привычно замолкает и пристально смотрит то в глаза, то на находящиеся в тесной близости руки. Желание все же пойти на поводу этого таящегося в интонации намёка выше разума, и он мысленно кивает сам себе. Что-то внутри говорит, что уже пора перестать бояться своих же чувств, тем более таких нежных. С резким появлением Бориса в жизни цвета становятся чуть ярче и даже самое ненавязчивое касание ощущается безумно остро, так что же здесь плохого? Если и будут последствия, то о них Уилл подумает позже. Пора затыкать свою тревогу и жить сейчас, дав бразды правления судьбе. Тем более если у неё тонкие руки и чарующий голос Бориса.

– А как хочешь ты? – прорезается игривость в голосе Байерса, который старается унять лёгкую дрожь в коленках.

– Я хотел позвать тебя раздавить по бокалу пива ещё в день нашего знакомства. Потом подумал, что ты слишком благородный для пива, и хотел позвать на бокал вина. Но в обоих случаях – к себе домой. Так как думаешь, как я хочу? – полным серьезности голосом отвечает Борис, не сводя нежного взгляда с Уилла. Сердце того пропускает громкий удар, а в животе скручивается узел, щекоча и согревая. В словах послышалось что-то настолько интимное и личное, насколько только могло подразумеваться.

– Спасибо за комплимент, но я бы не отказался и от пива. Дело в компании. И на будущее, я люблю больше коктейли.

– Надеюсь, это будущее наступит очень скоро? Что насчёт сегодняшнего вечера? Отвечу на твой вопрос о месте проживания наглядно, – прозвучало из уст Бориса как «я хочу тебя себе, хотя бы на этот вечер». Буквально потребовало принятия игры.

– Я согласен, – «я принимаю твою игру, на этот вечер я твой».