Часть 1. Побеги (1/2)

Бабах пролетел мимо них.

Эхо раздавалось еще несколько секунд, создавая свистящие пульсации в голове. Все схватились за уши. Девушка же инстинктивно падает на колени, на траву футбольного поля, ощущая мокрый холод сквозь джинсы. Холод теперь ее неотъемлемая часть, как новая выросшая конечность.

Было похоже на взрыв или на провал крыши неподалеку.

Еще один выстрел сильнее предыдущего. Теперь уже понятно, что это выстрелы, но непонятно откуда и куда. Со стороны трибун или ворот? Ясно, что из мутной темноты. Дождь, конечно, размывал картинку, но вот ебическая паника.. Непонятно, попали ли пули хоть в кого-то: раз мы все еще дышим, значит, стрелок промахнулся или не хотел попадать.

Ни один из вариантов не успокаивал.

— Ребята, — раздается голос сквозь ливень, явно забирая все внимание себе. Наглый мальчишка оборачивается и убирает ладони от ушей. — Двое на одного, где вас учили так играть?

В футбол вообще с такой командой не играют, но трое школьников стояли по центру поля без мяча. Без формы. Злые.

Мужчина в куртке развел руками, все еще лениво держа в правой пистолет. Как аксессуар. Единственная девушка все еще сидела в грязи, на коленях, с закрытыми ушами, но в объективы глаз невольно попадается стрелок, когда она приподнимает голову. Темнота отчетливо выделяется на фоне не такой уж и темной обстановки. Его видят все.

А стрелок продолжает говорить в дождевую стену:

— Ты сказал, Оливер, что вы хорошие друзья. Назови меня идиотом, но это не похоже на школьный пикник.

Шестнадцатью часами ранее.

Сегодня обещали сильный дождь. Опять.

— Шевелись, Фуллер — недовольно рявкнул мужчина, после того как свистнул своей красной штуковиной на шее. Воздух разразил противный свист. — Моя тетя Грейс в коляске быстрее катается.

Осень в самом разгаре.

И физра по расписанию.

Согнувшись от тянущих ощущений в пояснице, девушка схватилась за грязные коленки и замычала. Вдох-выдох. Дождавшись, пока ее класс намотает очередной круг, она незаметно слилась с толпой, словно и не отставала.

Погода сегодня неважная. Снова, как обычно, заебало.

Небо Калифорнии затянули пепельные тучи, а утром город освежил (<s>утопил</s>) противный ливень. Именно по этой причине футбольное поле повязло в глубоких лужах, превратилось в болото, а остальная его часть блестела от идеально скользящей травы. По два раза успел упасть каждый студент, но Фуллер удалось повторить медвежье падение в грязь раз семь.

— Еще пару кругов, — голос подруги пролетает пулей рядом. Конец предложения Фуллер еле расслышала, потому что фраза улетает вместе с бегуньей. Ее мокрые, черные пряди упорно закрывают обзор, и поэтому она больше бежала по ощупь, по памяти, как делают слепые с рождения.

Примерно так она бегает всю жизнь. На авось. С закрытыми глазами. Это как бросить монету, орел или решка, жизнь или смерть, только какой стороной монета приземляется — ты узнаешь тогда, когда добежишь.

— Еще пару кругов? — ноет в ответ Фуллер и сочно шмыгает носом. Пот, сопли и грязь смешиваются в одну адскую смесь. Подошва промокших кроссовок с каждым шагом все больше прилипает к резиновому покрытию. Будто вот-вот они останутся в грязевом болоте, а бег будет продолжен в носках. — О, Боже.

Физрук любил мучить своих жертв каждые понедельник и четверг, но сам мучением это не называл. «Им же надо проветриться после восьмичасового удушья», — с легкой ухмылкой на лице бы оправдался учитель перед остальными коллегами. Что с ним делать? Пожаловаться? Стоит только подумать об этом, и он сразу же дает виновнику пятьдесят отжиманий. Словно слышит мысли каждого присутствующего. Но и на тему суперспособности шутить не стоит, ведь тогда он заставит волочиться три круга вокруг школы.

— Так, Форресты, на сегодня хватит, — уверенно поправив кепку, которая в рабочие часы прикрывала его лысину, он воспользовался свистком. Как обычно — все оглохли. — Если бы существовала награда за самый отвратительный бег в истории спорта, — начал учитель, провожая спины студентов довольным взглядом, — ты бы, Фуллер, — блондинка закатила глаза в тот же миг, — ее получила.

— А если бы существовала награда за самые волосатые ноги, — под нос начал бубнить себе та самая скоростная брюнетка, увлеченно размахивая руками, пока погибающая подруга нашла силы хихикнуть.

— Паркер, я не глухой.

Паркер тут же ускоряет шаг по направлению раздевалки. Ее взгляд снова хватается за лица бегающих футболистов по центру поля (студенты бегали по дорожкам вокруг них) и ищет конкретное лицо… но этого лица сегодня нет на тренировке. Подруга Паркер пропихивает ее в дверной проем, пока та засматривалась.

Ноги отваливались, спину ломило, как у старого деда, а руки были похожи на неотваренные сосиски; типичное состояние после физкультуры. Кому-то помогает отлежаться в кровати, кому-то — холодный душ, а кто-то предпочитает унимать боль за компьютерными играми. Нет, Паркер подходит холодный душ, как и Энди Фуллер. Как и многим. Поэтому они молча заходят в ванную комнату и устало бросают вещи на лавочку.

Чья-то чужая сумка с грохотом приземляется на пол, но девушки не оборачиваются. Льется вода, льются разговоры…

Здесь не было душевых кабинок; только четыре шланга с душевыми лейками, отделенные стенками. Стеснительные моются дома.

— Трин, напомни, — блондинка запрыгала на одной ноге, сдергивая с себя красные шорты, — Что с проектом по биологии? — благодаря перегородке девушки могли видеть друг друга только по шею.

— Цветок должен несколько дней постоять на воздухе, — Паркер осторожно включает душ, слегка наморщив нос. — Хотя продавец об этом ни слова не сказал, и вообще—

— Очень интересно, что с проектом?

— К следующему месяцу оба цветка вырастут, — сдержанно выдыхает и улыбается Трин, приподнимая и так короткие волосы. Время на сушку точно не останется, поэтому мытье придется оставить на вечер.

Энди всегда приходилось чаще мыть свои сожженные белые локоны, увлажняя их дорогими кондиционерами, поэтому Тринити частенько выдыхала. Ну его нахер. О своем черном каре она даже не задумывалась.

— Ты домой? — с особой осторожностью интересуется подруга, включая свой душ. — Можем заехать ко мне.

— Нет, надо с Мэттом встретиться. Его сегодня не было на тренировках, — отмахивается Паркер, намыливая плечи. — Хотел поговорить.

— Поговорить? — незаметно приподнимает брови Энди и медленно разворачивается спиной к девушке, чтобы намылить грудь.

Нельзя было не возмутиться.

— Только не надо нагнетать, — тут же возразила Тринити, зная, что Мэтт ей в любом случае не нравился, и каждый непрошенный пазл у нее складывался в полноценную мрачную картину. Для нее светлую, конечно. Энди почему-то видела картину шире и даже рисовала за ее пределами: Мэтт тупой футболист, его будущая жена — спорт и куча любовниц, примерная студентка нужна ему для хороших оценок… Нагнетание.

— Да он же всегда называет тебя полным именем. Жуть, — типа достойный аргумент?

Но Мэтт был всегда очень мягок с Тринити, как сладкая вата. Пустой по содержанию, но дофамин стабильно поднимает. Причины не любить его не было.

На минуту виснет молчание, которое прерывает лишь шум льющейся воды. Иногда кран Энди заедает, и ей приходилось трясти его или устало бить по стенке, но Трин мало обращает внимание на стуки. Прожигает точку в стене, используя ее как опору для раздумий. В ее голова душевая плитка рушится.

И неукрощенная вода начинает литься отовсюду.

Стоп.

Пора сваливать отсюда.

— Мне пора, — торопливо выключая воду, Трин хватает полотенце с лавки.

— Потом скинешь домашку?

— Да.

— Где встречаетесь?

— В парке, — неосознанно, но искусственно улыбнувшись заботливой подруге (уже погруженная в мысль о встрече), Трин в охапку берет свои вещи и возвращается в раздевалку. Мэтту, в принципе, наплевать, опоздает ли его девушка на пять минут, но самой Трин было не все равно. Перфекционизм — неотъемлемая часть характера.

Только иногда приходилось выбирать между одним идеалом и другим. Появление в парке вовремя она предпочла красиво сидящей одежде и расчесанным волосам. Ничего не поделаешь. Со сжатыми губами Паркер быстро натягивает на себя джинсы и подпрыгививает, как подруга пятью минутами назад. А к чему вдруг такая спешка? Просто кое-кто оставил велосипед в квартире, а пешком шлепать минут десять. Вспоминает Трин об этом, только когда бросает взгляд через окно на студенческие велики.

Ага… что за утренняя энергия в ногах заставила ее пойти в универ пешком?

Закинув черный рюкзак на плечо, Трин пулей вылетает в коридор Стэнфордского универа. Физра закончилась, а вот режим побегов — нет. Малолюдность — причина облегченной улыбки, скользнувшей по ее лицу.

Следующий шаг — шкафчик. Взять обычный рюкзак с повседневной фигней: салфетки, телефон, помада Энди, жвачки, и запереть на замок учебники и спортивные шмотки. Хотя из всего перечисленного, Тринити необходим только мобильник. Так зачем таскаться с сумкой? Наверно, потому что с ней чувствуешь себя чуточку уверенней.

Нормальной.

Так здесь ходят все, поэтому…

— Эй, Паркер, — раздается грубоватый голос где-то в стороне, пока Тринити торопливо поворачивает ключ в скважине. Она, застывает, осознает, но не оборачивается и крутит ключ дальше. — Ты оглохла?

Особого внимания она не обращает на парня в конце коридора, пока не убеждается, что шкафчик заперт. Дела выстраиваются в очередь, и теперь — очередь неприятной беседы. Нехотя, нужная ему Паркер разворачивается и видит ожидаемую картину: не один громкий наглец, а целая его компания. На секунду Трин прикрывает глаза.

Всего лишь на секунду.

И потом снова открывает, с напускной уверенностью вглядываясь в шайку студентов.

— Оливер, — разводит руками Трин и заодно, прищурившись, посматривает на настенные часы над их головами. — У меня нет времени на твои игры.