Глава 15. Глэмпинг (2/2)

— Списки дежурных, — продолжил Чонгук и слегка склонил голову вбок, видимо, наслаждаясь реакцией Нари, — вывешены в каждой зоне, с ними вы благополучно сейчас ознакомитесь. Всем добро пожаловать и удачи. Она вам пригодится.

Он спустился с возвышенности, и наконец-то Нари отпустило, девушка отвела помутнённый взгляд, словно в трансе находилась, и рассмотрела слегка встревоженную от речи Мину.

— Давай узнаем о дежурстве.

Мину кивнула, и девушки сквозь толпу начали пробираться к спискам. Кто-то из разглядывающих облегчённо вздыхал, понимая, что сможет благополучно спать все ночи подряд, а кто-то злобно шикал, что именно на их инициалы выпала такая участь.

— Ой, нехорошо это, — прошептала Мину, вчитываясь в имена перед глазами. — Попробуй порадоваться за меня, а?

Нари слегка сощурилась и тут же обнаружила свои имя и фамилию, назначенные на сегодняшнюю смену. Мир явно был нацелен против неё, иначе как ещё объяснить такое невезение? Радовало только, что студентка успела поспать в автобусе, прямо как знала, что глаза нужно закрыть, ведь сегодняшняя ночь ей не сулит ничего подобного.

— Тебе, я смотрю, очень весело, подруга, — зловеще проговорила Нари и закатила глаза к небу. — Не придётся торчать у датчиков, будешь смотреть сны за нас обеих.

— Обещаю выспаться так сладко, чтобы хватило на двоих!

— Терпеть тебя не могу! — не всерьёз пробубнила Нари и слегка задела её плечо.

Ну, что же, время разминать спину и разобраться с ужином, потому что после этого она направится на указанное в списке месте. Как вообще следить за этим датчиком? Нари ничего в этом не смыслила.

Девушки подхватили тарелки с едой, которую им благополучно всучили работники этого заведения, а затем направились на свободные места у костра, за которым уже собралось небольшое количество народа.

— Все же слышали жуткую историю об этом месте? — как-то чересчур театрально спросил один из парней.

— Никаких ужасов на ночь! Я плохо сплю после страшилок! — боязливо прошептала одногруппница. Кажется, Чанди.

— И что говорят об этом месте? — Нари стало интересно, потому что выдуманные истории расслабляют мозг и отвлекают от поистине ужасных кошмаров. Реальных кошмаров.

— Ладно, только не орите потом, если ночью кто-то постучит в палатку.

Нари слегка усмехнулась его серьёзности, ловя напряжённые взгляды окружающих. Если так посмотреть, этот момент был идеальным для такой истории. Пламя костра потрескивало, выбрасывало искры в темноту; все сидели полукругом на подушках и складных стульях, уставшие после длительной поездки на автобусе.

Народ подался ближе, кто-то налил себе чая из термоса, а кто-то, как Нари с Мину, уплетал горячий ужин. Рассказчик прокашлялся и продолжил свой рассказ.

— Эту историю рассказал моим родителям местный лесник. Кажется, он тут работает уже лет тридцать, и он поклялся, что всё это — правда. Этот лес называют Урочным, знаете почему? Потому что сюда якобы приходят те, кому «назначен срок». Давно, ещё в девяностых, здесь была детская турбаза. Однажды летом пропала девочка — Сонбёль. Ей было всего девять лет, маленькая такая, с длинными чёрными волосами. Говорят, она ушла в лес по ягоды и не вернулась.

— Жуть какая, — Мину скривилась и съёжилась в своей олимпийке.

— Её искали неделю, подключили полицию, собак, волонтёров — всё как положено. Но ни следа. Только один вожатый потом сказал, что слышал, как кто-то пел детскую песенку среди деревьев, когда уже была ночь. Пел так… Странно, будто под водой, — он врезался глазами в Нари. — Через месяц её нашли на опушке. Или, точнее, то, что от неё осталось. Сидела под деревом с открытыми глазами, на губах кровь, но выражение лица было спокойное, почти улыбка. Рядом лежала гроздь рябины. Вот только рябина здесь не растёт.

Студентке стало слегка не по себе. Либо от услышанного рассказа, либо от завывающих звуков леса из густой, чёрной чащи. Вот надо было ей просить подробностей, сама же напросилась.

— После этого лагерь закрыли, но местные говорят, что Она осталась. И она не просто бродит по лесу — она зовёт. Студентов, тех, кто смеётся ночью, сидя у костра, тех, кто не верит, тех, кто смог вырасти, а не остаётся маленькой, как она. С тех пор каждый год в этих местах пропадает один человек. Всегда такой же, как и мы. И почти всегда во время полевых практик или таких вот «учебных выездов».

— А как лесник узнал об этом? — Чанди уже тряслась.

— Однажды он видел её, девочку в белом. С рябиновой гроздью в руке. Она стояла среди деревьев и смотрела прямо на него, а потом… Исчезла. Так что, если этой ночью услышите, как кто-то напевает детскую песенку — не выходите из палатки. Даже если это будет знакомый голос, даже если он скажет: «Пойдём со мной». Это не он, это Сонбёль. Она просто ищет, кто пойдёт с ней в лес.

— Я на такое не подписывалась, — Мину скривилась в лице и пугливо оглянулась за спину. — Если к нам никого не подселят, то я буду спать одна! Одна, понимаешь, Нари?! Я к такому не готова.

— Успокойся, это простая детская страшилка, — плечи студентки слегка подрагивали от тихого смеха, она ласково погладила плечо Мину, не признавая вслух, что так же попала под влияние истории.

— Нельзя было её рассказывать, — недовольно произнесла Чанди и несильно ударила кулаком в плечо рассказчика. — Говоря о мёртвых, мы затягиваем их к нам. Теперь её призрак прицепится к кому-то из нас, а я помирать не намерена! У меня операция через месяц, я её так долго ждала.

— Всё, уходим, — Нари покачала головой и помогла встать подруге. — Знаешь, а это было даже уютно — все у костра, истории страшные, прямо как в подростковых сериалах.

— Или в фильмах ужасов, — безучастно добавила Мину и надула губы. — Знаешь, я, наверное, пойду отыщу палатку Хоби. Не хочу сегодня спать одна, да и не засну, наверное, а я обещала тебе сладко выспаться.

— Ладно, только не потеряйся, пожалуйста, — нежно произнесла Нари, но потом как-то быстро поменялась в лице и перешла на шёпот. — И рябину не ешь, мало ли.

— Заткнись!

Студентка рассмеялась и проводила глазами удаляющуюся фигуру подруги, прощально помахала ей вслед, а затем двинулась в предполагаемую зону своего ночного дежурства. Первым тревожным пунктом оказался полученный фонарик, а это значило, что там, где она будет сидеть, — не будет света.

Ладно, подумалось ей, переживёт.

Вторым пунктом оказалось само место — оно было в двадцати метрах от палаточного городка. Что, если какой-нибудь зверь минует датчик обнаружения и решит поздороваться с Нари лично? Что, если кто-то из студентов решит прикольнуться и включит на телефоне детскую песенку? Она явно поседеет.

— Нужно было заставить Мину дежурить вместе со мной, — пробубнила себе под нос и перешагнула кучку веток.

Дойдя до своего места, она заметила датчик небольшого размера, воткнутый в землю. На нём просто мигала зелёная кнопка, а в случае обнаружения зверя замигает красная. Также за территорию датчика нельзя было выходить самим студентам, так как это могло поставить их под угрозу и направить на аппарат ложные сведения.

Нари даже под дулом пистолета не уйдёт глубже. Виной тому здравый рассудок или рассказанная легенда у костра. Думать над этим не хотелось.

Студентка удобнее устроилась на складном стуле, маленький прибор раздражающе мигал зелёным. Она натянула капюшон, вжалась глубже в олимпийку и бросила взгляд на чёрный лес перед собой. В голове против воли крутилась дурацкая история.

«…Так что, если этой ночью услышите, как кто-то напевает детскую песенку — не выходите из палатки».

Вот только она уже была не в палатке. Пыталась ведь отмахнуться, но ночь не отпускала. Вокруг было слишком тихо, даже гогот студентов не долетал до ушей, лес проглатывал всё, как будто не дышал — слишком ровно, слишком глухо. Где-то позади хрустнула ветка, будто кто-то прошёл мимо, и Нари резко обернулась.

Никого.

Сердце забилось в грудной клетке, виски сдавило. Она снова посмотрела на датчик — всё тихо, ни одного сигнала, но ощущение, что рядом кто-то стоял, никуда не уходило. Тени между деревьев шевелились так, будто прятали чью-то фигуру. Белое пятно — то ли пятно на стволе, то ли… лицо?

На её плечи упали руки, и Нари, не выдержав, закричала. Звук не успел распространиться, так как её губы накрыла чужая ладонь.

— Студентка Мин, вы чего творите? — Чонгук усмехнулся и разложил рядом свой стул. — Животное явно не имеет рук.

— Боже мой, — она стряхнула с себя чужую ладонь и провела пальцами по лицу, заправила передние пряди за уши. — Не делайте так больше.

— Как? — мужчина явно наслаждался моментом.

— Не пугайте! Тут, вообще-то, люди сосредоточенно следят за датчиками, — шикнула в его сторону и продолжила рассматривать то дерево, на котором ей что-то померещилось.

— А мне показалось, что вы природой любовались, — он довольно рассмеялся и закинул ногу на ногу. — Историй у костра наслушались?

— Ха-ха, очень смешно, — с явным сарказмом пробубнила и отвела взгляд от Чонгука. — А вы чего здесь?

— Слежу за дежурными, вдруг заснуть решите, а мне потом расхлёбывай.

— Стульчик с собой носите? — подметила и выгнула бровь, а профессор усмехнулся, только на вопрос предпочёл не отвечать.

Ну, нехотя признавая, девушке стало слегка спокойнее. Словно Чонгук одним своим видом мог распугать всех местных призраков. Его компания была куда приятнее, чем встреча с мёртвыми, в которых студентка даже не верила. До сегодняшней ночи.

Она подтянула коленки к себе, удобнее размещаясь на стуле, а затем опустила на них подбородок. Страх медленно сменился на нервозность из-за присутствия профессора рядом. Их последняя встреча выдалась сумбурной, они после этого даже не пересекались лично, только на парах, но там не выдавалась возможность поговорить. И как ей следовало вести себя с ним? Всё успело очень запутаться.

А ещё его племянник имел её в своей квартире…

Она как-то громко сглотнула, надеясь избавиться от противоречивых чувств, и поймала на себе изучающий взгляд. Повернула голову, посмотрела на Чонгука, а он внаглую рассматривал её. Думала, что постесняется, но, видимо, стеснение — это тоже не про него.

— Что-то хочешь спросить? — перешёл на неформальное общение и оторвал взгляд от губ. — Видок недовольный.

— А чего вы меня так рассматриваете?

— Смущаешься, что ли?

Губы поджала, не ждала такого вопроса. В этой темноте ситуация будто ухудшалась, только свет от включённого фонаря позволял наблюдать за очертаниями лица. А ещё они сидели очень близко, и если бы не её поджатые к груди коленки, то она точно касалась бы его.

«Не думай об этом».

— Мечтайте, — слегка самодовольно фыркнула и перевела взор на густую чащу.

— Но ведь это ты поцеловала меня, — удачливо подметил мужчина и склонил голову вбок. — Забыла?

Сердце в очередной раз за день забилось быстрее, дыхание слегка надорвалось. Всё же он решил обсудить этот момент, о котором Нари то ли жалела, то ли хотела добавки. Сама ещё не определилась. Девушка просто помнила, что академия принадлежит ему, а значит, и Тэхёну тоже.

— Предпочитаю не думать о прошлом, — повела плечом, даже не оборачиваясь в его сторону.

— Могу вновь сделать это настоящим.

— Что?

И вот так всегда — Нари отнекивалась, а Чонгук говорил что-то такое, из-за чего она вмиг терялась, распадаясь на маленькие крупицы существующего. Мужчина поднялся с места, обошёл её со спины, где и решил остановиться.

Девушка запрокинула голову и пересеклась с чужим взглядом. И если же сам взгляд являлся чужим, то смотрел он совершенно не так. Запретно. Мужская ладонь мягко опустилась на тонкую девичью шею, проводя по ней пальцами и слегка сжимая их. Остановился, фиксируя это положение, чтобы Нари не сбежала, а затем…

Затем склонился прямо к её лицу, сократил оставшееся расстояние между их губами, захватывая рот глубоким, голодным поцелуем. И этот вкус напоминал Нари наркотики, сладкие, вызывающие привыкание, от которых невозможно насытиться. Она задыхалась в этом, захлёбывалась, не могла выплыть. А Чонгук не спешил останавливаться, властно проталкиваясь языком глубже.

Теперь он знал, каково это — целовать её. Знал этот персиковый вкус, ощутил блаженную мягкость губ, ответную реакцию организма. Все её колкие фразы в его сторону исчезали, стоило им коснуться кожей к коже. И эта её податливость в его сторону подкупала. Сносила к чертям рассудок, манила оказаться ближе и на дольше. Это на уровне животных инстинктов, первородных, не поддающихся логическому объяснению. На пальцы Чонгука, что покоились на шее Нари, опустилась её холодная ладонь, ответно сжимая.

Казалось, Нари не могла держать в себе всё происходящее и ответно искала близости с ним. Чонгук улыбнулся прямо в поцелуй, отпустил её шею и, недопустимо для себя самого, переплёл с ней пальцы. Девичья ладонь терялась в его, но он крепче стиснул её, не давая той выпасть.

— Чёрт, это неправильно, — Нари оторвалась ровно в тот момент, когда лёгкие требовали набрать больше воздуха. Сердце бешено колотилось, перед глазами мыльная пелена от захлестнувшего возбуждения. От вида спортивного, подтянутого телосложения Чонгука, от того, как он величественно склонился к ней для поцелуя. — Не делай так больше.

— Я слышу ложь, — спокойно ответил, хотя тембр мужчины значительно понизился. И вот это так же вызывало в Нари беспокойство. — Перестань мне врать.

— Я не вру, — тихо ответила и постаралась восстановить дыхание, только его ладонь вновь сжала её шею, заставляя запрокинуть голову. — Нас ни к чему это не приведёт.

Посмотрела на него так запредельно откровенно, что во рту Чонгука тут же скопились слюни. Поджал губы, изнутри задевая серёжку языком, но отдёрнул себя.

— А обязательно должно? Нам приятно в моменте, Нари. Чего ты так боишься?

— Ты двойственный, Чонгук. Не могу за этим угнаться, когда в одну секунду от тебя веет стальным холодом, а в другую ты подбираешься так близко.

Студентка не разрывала зрительного контакта: сидела, оперевшись о стул с запрокинутой головой, и смотрела в глаза цвета кофейных зёрен.

Он не ответил сразу. Внутри мужчины что-то будто сдвинулось, зазвенело. Не громко, но гулко, как металлическая струна, натянутая до предела. Чонгук не был из тех, кто распылялся на эмоции. Он выстраивал стены, жил по выгравированным правилам, говорил дозированно. Но её слова… Они не казались упрёком. Это была обнажённая правда. Поэтому Нари так подкупала.

— А может, дело не в моей двойственности, а в том, что ты слишком хочешь определённости, — прошептал он, легко касаясь её щеки. — Ты боишься не меня, Нари. Ты боишься того, что я действительно могу нравиться тебе.

Нари сглотнула, в груди как-то странно заскреблось. Может, страх? Может, желание? А может, всё вместе взятое? Потому что Чонгук говорил те самые вещи, которые она пыталась заглушить в себе. Вытеснить, вытолкать, забыть. Он не нравился ей, не должен нравиться, девушка постарается приложить все силы, лишь бы не стать очередной студенткой, которая сидит у него на коленях.

Но мысли толком не слушались. Они бегали в девичьей макушке, как испуганные мышки, наперебой пища о том, какой эффект вызывало это горячее касание на её щеках, как звучал мужской голос, едва касаясь уха, как опасно приятно было потеряться во всём происходящем. Зачем он с ней так?

— Ты мне не нравишься, — тихо ответила, вкладывая в слова уверенность.

— А ты мне да.

— Этого недостаточно, — постаралась опустить подбородок, но крепкая хватка мужчины не позволила. Щёки слегка начало саднить, их хотелось промассировать и умыться ледяной водой. — Я не готова сейчас к серьёзностям.

— Разве я их предлагаю?

Каждое предложение, слетавшее с его губ, вносило во внутренности Нари раздор. С этими словами Чонгук отпустил студентку и сел обратно, сложив руки на коленях и уставившись в темноту леса. Девушке оставалось свыкаться с вернувшимся холодом. Зябким таким, неприятным совсем. Ветер шевельнул ветки, и на мгновение ей вновь показалось, что за деревьями что-то проскользнуло.

Молча, с тяжёлым выдохом Нари опять поправила свой стул. Не к нему, а рядом. Достаточно близко, чтобы ощущать тепло, но и достаточно далеко, чтобы притвориться, будто между ними ничего не было.

Тишина повисла над лесом, датчик всё так же мигал зелёным, но что-то подсказывало ей — тревога может быть совсем не от зверей.