Жестокая правда (1/2)

Феникс

После ухода Шепард я вернулась в центр комнаты, приняв прежнюю позу. С закрытыми глазами продолжала следить за смятенным разумом Лиары, методично насылая ей обрывки воспоминаний из «Вектора». Каждое её содрогание во сне, каждый прерывистый вздох отзывался во мраке моего сознания настоящим удовлетворением.

Мои предположения подтверждались — любая эмоциональная привязанность делала человека уязвимым. Я не контролировала её сознание напрямую. Я лишь предлагала ему нужные образы, окрашенные в оттенки вины и ужаса, а её собственный разум уже доводил их до совершенства.

Я сидела и напевала себе под нос старый мотивчик из далекого прошлого, шевеля одними губами: «Добро пожаловать в игру, следуй за мной, в мир кошмаров и фантазий», полностью концентрируясь на внушении.

Видения тех, кого я устранила, возникали перед внутренним взором азари особенно ярко. Я чувствовала, как её психика трещит по швам, и это было... прекрасно.

Кто-то дал распоряжение убить помощницу-азари, но я не злилась, мне облегчили работу, оставив только Т’Сони. Я чувствовала как она рыдала во сне, и упивалась ее страхом.

Впервые за долгие годы я ощущала не просто свободу — ощущала лёгкость. Та самая зияющая пустота внутри, наконец начала затягиваться. С каждым устранённым участником Вектора я становилась на шаг ближе к целостности, свободе.

Остался всего один. Один-единственный биотик, чья смерть станет финальным аккордом в этой симфонии возмездия. Предвкушение уже щекотало нервы, обещая покой, которого я так жаждала.

Если бы я сейчас находилась на Иллиуме или Иден Прайм, то непременно отметила бы это в тренировочном зале, выложившись на полную. Настроение и вправду было превосходным.

От Харпер пришло сообщение. Приказ об устранении отдала она, сославшись на удачную возможность избавиться от цели без лишних подозрений. В конце Антия пожелала мне удачи, добавив, что обстоятельства для моего возмездия сложились наилучшим образом.

Удалив сообщение, я задумалась. Что буду делать, когда моя вендетта подойдёт к концу? Наши пути с Цербером, скорее всего, разойдутся. Я бы хотела продолжить работу вместе с Каэлой. Возможно, открыла бы свою клинику, продолжила бы разработки и улучшения имплантов.

Если подумать, всё, чего я хотела, сейчас сбывалось. Судьба, космос, провидение... или что-то ещё. Мне словно возвращали долг за прошлые испытания. Лёгкая улыбка тронула мои губы под маской. Впервые за долгое время будущее не казалось мне тёмным и беспросветным. Оно было таким же ясным и холодным, как звёзды за иллюминатором — далёким, но достижимым.

Спустившись в грузовой отсек, я осмотрелась, задержав взгляд на месте, где раньше часто стоял Кортез. Мы были плохо знакомы — в моей жизни он присутствовал фоном: то помогал оттащить меня в медотсек, то просто поддерживал словом. Неуверенно подойдя к терминалу, за которым он работал, я запустила его. Экран загорелся. Закрыв глаза, я продолжала стоять — рабочее место Кортеза было пропитано его эмоциями.

Способность чувствовать пространство, которой меня учил протеанин, позволяла считывать эмоции, погружаясь в «память» железа. Последние чувства погибшего перед вылетом в челноке — боевой задор, ожидание победы.

Продвигаясь дальше, я нашла место, где раньше стояли ящики, на которых сидела и разговаривала с Лиарой. Я присела и положила руку на пол, сосредоточившись, желая ощутить то же, что и тогда. Да… оно, то, чего не испытывал никто на корабле, кроме меня: предчувствие близкой смерти, апатия. Нормандия была пропитана надеждой, верой в цель. Лишь эта маленькая каюта, и точка в грузовом отсеке, словно грязные пятна, выделялись своей безысходностью, отрешённостью, отчаянием.

Положив вторую руку и запустив свой сенсор на полную, я наблюдала “воспоминания” фрегата. За переполненной надеждой тут скрывались страх, боль и незнакомые мне эмоции — нечто чужое, злобное, жаждущее захватить. Эти тёмные чувства практически стёрлись, забылись.

История корабля была обширной. Я не знала, что он преодолел до встречи со мной, но такого мощного заряда всеобщей надежды я не чувствовала нигде.

На Фурии всё было иначе — корабль без истории, где переплетались неуверенность, беспокойство, недоверие.

Ха, настроение снова испорчено. Даже сейчас, когда Лиара переживает свой кризис, её эмоции остаются бледными и невыразительными — словно тонкий слой пыли на полированной поверхности. Совсем не то, что моё собственное присутствие, которое оставляло на этом корабле жирные чёрные пятна отчаяния.

Она до сих пор не понимает, что её будущее предопределено. Капитан вложила в её голову красивую сказку о другом исходе. О спасении. Именно для этого и воскресили Шепард во время всеобщей разрухи. Под угрозой Жнецов, этот человек своей самоуверенностью вселяла надежду.

Я резко поднялась — слишком резко. Кровь ударила в голову, в глазах поплыли тёмные пятна. Я почувствовала, как пол уплывает из-под ног.

— Опля, успел! — Чья-то сильная рука резко дёрнула меня, вернув равновесие. Незнакомец теперь держал меня за плечи, не давая упасть. — Хаха, а ты ещё меньше, чем мне показалось!

Джеймс смеялся, его голос звучал непринуждённо. Интересно, смеялся бы он так же, увидев как Гаррус пытался поджарить меня шокером?

Я оттолкнула его руки с помощью телекинеза, прекрасно зная, что моих физических сил не хватит против этой горы мышц.

— Так и знал, что про «повеселиться» ты не всерьёз. — Он надул губы, словно ребёнок, у которого отняли игрушку, я следила за ним из под маски. — Капитан разрешила тебе свободно перемещаться по кораблю? Видимо, у тебя не плохие навыки убеждения, — я коснулась его мыслей, снова проверка...

Я молчала. Впервые за долгое время я не знала, что сказать, чтобы не раскрыть себя. До этого все мои слова были тщательно продуманы, просчитаны. Мысленно я проигрывала диалоги с каждым на борту — со всеми, кроме Джеймса. Он слишком хорошо меня знал. Я надеялась избежать этой встречи, не смотреть в его предательски честные глаза.

Воспоминание о нашем последнем разговоре сжало горло комом. Он тогда переживал за меня, беспокоился, что я могу погибнуть. Я не могла вспомнить, что сама чувствовала к нему. Помню лишь странное спокойствие, его попытки подбодрить, наивную веру в лучшее будущее. Да, они с Каэлой в этом похожи — оба верят, что всё будет хорошо, даже когда надеяться уже не на что.

Я лихорадочно перебирала варианты, стараясь не пробудить в нём воспоминаний. Но в голове была пустота. Даже дразнить его не хотелось. Проклятие. Чем дольше я молчу, тем подозрительнее это выглядит. Он вглядывался в мою маску, не видя глаз, не видя смятения.

— Я тебя не трону, — он поднял руки в жесте сдачи. — Не думал, что ты так испугаешься. Застыла, не двигаешься. Ха-ха. Или ты передумала?

— Я не сплю с животными! — с грубостью я, пожалуй, перегнула, улыбка сползла с его лица.

— Ты — женщина, я — мужчина. У всех бывает желание. Тем более, это не я начал раздеваться! Досадно. Ты злобная! — он снова повторил фразу, сказанную мне в каюте.

Голова кружилась. Я теряла над собой контроль. Это была не паника… что-то другое… отдалённо знакомое… Я закатила глаза. Сколько я уже тут? Не пила, не ела…

— Мне нужно перекусить, — я опустилась на пол, приняв позу лотоса. Силы покинули меня, и я рассчитывала, что Вега сбегает и принесёт то, что смогу съесть. Моя резкая смена поведения явно обескуражила его. — Правда… не могу двигаться и попить не откажусь. С момента своего «похищения» не получала ни воды, ни еды.

— Я приносил, ты всё в меня запустила. — он скрестил руки и встал в позу смотря на меня сверху вниз.

— Ну, было дело. Раз я злодейка, а ты надсмотрщик — мне нужна еда. Или отключусь прямо тут, будешь виноват. — Меня забавляла эта ситуация. Его растерянный вид вызвал улыбку.

Видимо, решив, что наконец-то увидит меня без маски, он согласился принести перекус. От этой мысли мне стало ещё веселее. Несмотря на жажду и голод, отзывающиеся головокружением, я тихо смеялась.

Джеймс быстро вернулся с бутылкой воды и тюбиком с питательной пастой. Плюхнувшись напротив в зеркальной позе, он смотрел на меня с ожиданием, совершенно не подозревая, какой сюрприз я для него приготовила. Медленно сняв стеклянную часть маски и положив её рядом, я положила руки на вторую половину. Видя его нетерпение, активировала биотическое поле, плотно закрывая себя от камер и его взгляда.

Я давно продумала, как действовать в подобных ситуациях, и многократно отрабатывала этот трюк. Даже камеры не могли разобрать, что происходит за светящимся куполом, а Джеймс наверняка был практически ослеплён его яркостью. Накинув капюшон, я спокойно принялась есть и пить, посмеиваясь про себя, представляя его разочарованное лицо.

— Это нечестно, слышишь? — он пробовал протянуть руку, чтобы нащупать меня, но поле не позволяло приблизиться ближе чем на полметра. — Ой, серьёзно? — я с наслаждением слушала его возмущение.

Закончив трапезу и закрепив маску на лице, я развеяла поле. Всё, что он успел увидеть, — это мои глаза, но даже их я скрыла второй частью маски.

— Моё лицо слишком... травмировано, чтобы его показывать. А когда на тебя пялятся — это неприятно. — Пусть думают, что скрываю уродства. Так меньше лишних вопросов.

— Прости, не подумал, — он внезапно сделал виноватое выражение и замолчал постукивая пальцами по колену.

Я ждала, когда придёт облегчение после еды. Живот сводило судорогой — я была настолько голодна, что проглотила всё, даже не почувствовав вкуса. Неприятная резь внутри словно наказывала меня за спешку. Повернувшись боком к Веге, я вытянулась на холодном полу, положив руку на живот. В детстве, когда у меня болел живот, мама гладила его тёплой ладонью. Я закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти этот момент. Но вместо материнского лица, всплыло строгое выражение Карин Чаквас... Из глаз медленно покатились слезы. Будь проклят Вектор и все его создатели — я даже лица близких вспомнить не могу.

Я не обращала внимания, что Вега наблюдает за мной. Если честно, я просто забыла о его присутствии.