Глава 30. Крестовый поход (1/2)

Месяц спустя

Очередной бесцветный день подходил к концу. Рейвен давно сбился со счёта, сколько прошло времени с момента расставания с Мартти и Велиаром, словно не месяц, а минимум год. Сумбур. Хаос. Всё, что осталось в памяти о той злосчастной ночи, проведённой в застенках Ватикана, покрывала дымка, как во сне, от которого никак не можешь проснуться, дабы осознать произошедшее. Рейвен много раз пытался восстановить события, но всё, что всплывало — разрозненные образы, как потёртые от времени фотографии, на которых уже почти невозможно различить изображение, лишь силуэты, обманчивую игру света и тени.

Узнав о бегстве Велиара, он нисколько не удивился и где-то даже обрадовался, ведь прекрасно понимал, что могло случиться с Мартти, останься тот подле врат и Аззы, что уже с самого утра начал возвращать всех покинувших свою адскую тюрьму беглецов. Рейвену «посчастливилось» наблюдать этот момент. Это было ужасно. Нефилимы вырывались и кричали, пытаясь отсрочить свою судьбу. Молили, угрожали, старались подмаслить Аззу, но тот оставался непреклонен. Он и Пётр со своими людьми, по одному подволакивали пленников к зеркалу и заставляли их коснуться его поверхности. Как только это происходило, в глубину врат словно всасывалась тень, а тело носителя-нефилима тут же опадало на руки храмовников. Редкий нефилим после эдакой процедуры очищения оставался в живых, а если и выживал, то пребывал в некоем коматозном состоянии, близком к беспамятству.

Рейвен очень напугало увиденное. Он с содроганием представил тогда, как такое могло случиться с Шеннон, с Мартти. Он невольно увидел его бездыханное тело на руках у довольного Петра. Вот почему Рейвен был рад, что Мартти сбежал, и неважно куда и к кому он примкнёт, главное, что остался цел и находится далеко отсюда. Рейвен собирался отправиться искать его, но не сейчас, позже, когда взор Касикандриэры и Аззы будет направлен совершенно в другую сторону, а пока что чувствовал некое давление, присмотр, что его крайне раздражало и волновало.

Было ещё нечто, чего Рейвен не понимал. Где Люцифер? Он смог выбраться и завладеть его телом? Он вообще принадлежит себе или его сознанием уже кто-то манипулирует, как было с Мартти? Рейвен много раз ловил себя на том, что в его памяти появлялись провалы, которые он не может объяснить. Например, он хотел прошмыгнуть в город, чтобы развеяться: стены давили на него, но никого из их компании пока не отпускали дальше, чем за пределы Ватиканских садов или покоев замка Ангела, однако всякий раз вместо гуляний, он шёл спать и просыпался с дикой головной болью утром, совершенно не помня, как добирался до кровати.

Отношения с Касикандриэрой тоже оставляли желать лучшего. Большую часть времени та проводила с Аззой, занимаясь вместе с остальными отловом падших. Рейвен в это не лез. Он сразу дал всем понять, что участвовать в этом не собирается. Касикандриэра выразила своё недовольство, но Рейвену было всё равно. Пусть ей храмовники помогают, она же с ними договаривалась! Его компанией теперь были Гиппократ, Зигфрид и Анимус. Причём последний почти всё время не отходил от Рейвена ни на шаг, что часто бесило нефилима, желающего побыть в одиночестве и обо всём подумать. Анимус тоже был сам не свой, Рейвен сразу заметил эту перемену. Мальчишка часто нервничал, злился или вдруг чего-то боялся. Он заявлялся к Рейвену по ночам и вставал у постели, пока тот спал, чем часто пугал нефилима до усрачки, а потом просился к нему в постель, дескать, ему одному не по себе, и Рейвен, даже порой вопреки своему желанию, разрешал ему. Мальчишка с радостью прижимался к другу, обнимая руками и ногами, а когда засыпал, забирал почти всё одеяло, часто спал поперёк постели, и Рейвену приходилось ютиться где-то на краю в позе эмбриона. Нефилим не злился на мальчика. Ясное дело — ему страшно! Ведь никто не даст гарантии, что, покончив с беглыми демонами, храмовники не нарушат своего слова и не примутся за нефилимов и отбившегося от рук Третьего.

— На, это тебе. — Анимус улыбчиво протянул кружку с горячим шоколадом. Он очень старался поднять дух Рейвена и всячески баловал, когда представлялась возможность.

— Спасибо. Я не хочу. — Рейвен растрепал светлые волосы. — Выпей сам.

— Я уже. Это я делал специально для тебя, так что ты не имеешь права отказываться.

Рейвен повиновался и взял чашку, жадно потянул яркий и тёплый аромат, сделал глоток, жмурясь от удовольствия. Сразу на душе стало чуть легче. Анимус — пройдоха, знает, как угодить!

Они стояли на небольшом балкончике, а под ними вдаль простирался многолюдный Рим, с пузатым куполом собора Святого Петра. Солнце медленно падало к горизонту. Ни ветерка. Воздух почти не двигался, и потому он был густым и наполненным ароматными нотками трав, цветов и деревьев.

Анимус давно хотел завести этот разговор, но не спешил, всё искал подходящий момент, чтобы случайно не задеть или не раздражить без того измотанного и унылого Рейвена.

— Я тут на днях слышал, — начал он, несмело, ковыряя мраморный бортик балкона, — что Ватикан отчаянно ищет далеко не всех падших. Их целью является всего лишь небольшой список из «особо опасных», как их прозвали. Среди них Молох и Велиар.

При одном упоминании о них чашка Рейвена застыла на весу, он не смотрел на Анимуса, устремив пустой взор в сторону горизонта.

— Вот как? — безэмоционально выдохнул он.

— И, как оказалось, — Анимус мягко продолжил, — Молох неплохо устроился в США.

— Кто бы сомневался.

— Уже собирают храмовников. Из инквизиторов вызвался сам Пётр. А ещё Касикандриэра и небольшой отряд нефилимов собрались вылететь туда на охоту. Азза останется здесь, чтобы контролировать врата и закончить дела с прибывающими падшими, но он наверняка тебе об этом говорил. Меня брать не хотят. — Мальчишка поджал губы от недовольства. — Не доверяют.

— Скорее не хотят, чтобы ты пострадал. Загнанные в угол демоны крайне опасны, даже для такого уникума, как ты.

— А ты что думаешь? Пойдёшь с ними?

Рейвен пожал плечами. Помогать Касикандриэре и храмовникам он не желал, а вот найти Велиара… Это был бы отличный повод покинуть, наконец, Италию и уйти от вездесущего ока Ватикана, его удушающего контроля. К тому же, он почему-то был почти уверен, что сбежав, Велиар пойдёт именно к Молоху.

— Почему нет. Мне до смерти надоел Рим. Хочу поскорее убраться отсюда.

— А я думал, из-за того, что ты скучаешь по Велиару.

— Не без этого, — горько вздохнул Рейвен.

— Вообще-то, честно говоря, я тоже по нему тоскую, каким бы скользким мерзавцем он ни был. — Добавил шёпотом Анимус. — Всё-таки после того, как я помог ему бежать, он должен доверять мне чуть больше, чем раньше.

А вот это уже стало для Рейвена откровением. Месяц назад Касикандриэра выдала ему совершенно другую версию, что это она отпустила Велиара. Так вот значит как. Она ему солгала? Но зачем?

Рейвен не стал это обсуждать с Анимусом, предпочёл промолчать, но в сердце закралось сомнение. Анимус не мог лгать ему, у него нет в том резона.

— Эх, жаль, что меня не хотят брать с собой. Я могу быть полезен. — Сокрушался мальчик. — Да и вообще, мы с тобой справились бы с поисками куда быстрее этой кучки неудачников. — Прозвучало слишком грубо и Рейвен сразу осадил его.

— Ты что такое говоришь?!

Анимус мигом осёкся и мило улыбнулся. Его тонкая ладошка частично накрыла ладонь Рейвена.

— А что, если нам так и сделать? — сказал он. — В конце концов, мы ведь здесь не узники.

— Хочешь, чтоб повторилось то, что произошло у оракула в пещерах? Ну нет уж, спасибо. Не факт, что мы сможем его найти. Велиар умеет хорошо прятаться. Да и хочет ли он, чтобы его искали?

— Зная Велиара, я бы предположил, что он затаится, но вблизи того, кто сможет дать ему защиту. Молох более всех подходит.

— Да, я тоже думал об этом, но они разругались. Примет ли Молох Велиара в свои ряды или воспользуется возможностью, чтобы избавиться от конкурента, вот в чём вопрос.

— Велиара просто так не извести, ты же знаешь. Убеждён, что тот наверняка водит за нос и живёт припеваючи за счёт Быка, а может, уже и привлёк добрую половину его сторонников, и, так сказать, перехватывает руль, пока Молох строит из себя пуп земли. Я бы не удивился. Агриэля всегда недооценивали…

— Стоп. — Рейвен внимательно поглядел на мальчика. — Тебе откуда это знать?

— Мы столько времени с ним провели. Я слышал всё, что говорили за его спиной нефилимы, храмовники и Пётр. Они хоть и считают его особым объектом охоты, но и наполовину не понимают, что Велиар может наворотить при желании. Чистая логика. И не забывай, что я очень начитан, у меня был доступ ко многим книгам, пока я тут рос. Уверен, что если Велиара как следует разозлить, хоть это и непросто, то и святые небеса могут вздрогнуть. Все боялись, что Люцифер вылезет на свободу, а меж тем Велиар спокойно топчет землю не первый день, имея не меньшую силу. Разве это не глупо с их стороны?

Не нравился весь этот разговор Рейвену. Он не мог понять, что именно его настораживало в подобных речах: то, что это касалось и Мартти, или то, что он сейчас слышал из уст Анимуса. Снова Рейвен отметил, что лабораторный ангелок ведёт себя несколько странно. Подобные речи, интонация, даже то, как Анимус постоянно пытается к нему прикоснуться.

— Я подумаю над твоими словами, а пока пойду спать, очень устал.

— А можно я…?

— Нет. Сегодня я хочу побыть один. — Рейвен выдавил ласковую улыбку. — Ступай спать к себе или к Зикфриду.

Анимус вздохнул, согласился и только Рейвен не видел, как в спину ему вперился злобный взгляд.

Когда Анимус ушёл, Рейвен ещё какое-то время стоял на балконе, облокотившись о мраморный парапет. К шоколаду он больше не притронулся. Напиток остыл и загустел. Нефилим мрачно посмотрел на чашку и смахнул её, через секунду раздался звон битого стекла и недовольный возглас снующего туда-сюда под окнами храмовника: чашка ухнулась в нескольких сантиметрах от него. Рейвен кривенько улыбнулся, слушая отборную итальянскую брань. Мелочь, а приятно. Затем он вернулся в комнату и начал рыться в вещах до тех пор, пока не нашёл в одном из кармашков джинсов кольцо храмовников, что некогда дал ему Мелькарт. Рейвен не хотел, чтобы кто-то видел на нём это кольцо, а потому надел его на средний палец правой ноги, и чтобы оно не соскользнуло, замотал пластырем. Ходить так было жутко неудобно, а в обуви и вовсе кольцо давило на пальцы, отчего каждый шаг давался не без боли, однако теперь никто не сможет воздействовать на его сознание!

Заперев дверь и выход на балкон изнутри, Рейвен лёг спать. Сегодня ему не снились кошмары, но стоило крепко заснуть, как из теней в углу комнаты кто-то появился. Нежные детские черты заострились. Из мрака на Рейвена смотрели горящие алым глаза хищника. Не издавая ни единого звука или шороха, не растревожив даже пыль в комнате, Анимус подошёл к постели и гордо навис над спящим.

***

Утреннее незапланированное совещание Коллегии кардиналов прошло не так гладко, как рассчитывал Скола. Руссо не присутствовала на нём, ей обо всём рассказал секретарь. Они с Антонио Брако не были закадычными друзьями, хотя знакомы более десяти лет, и чаще встречались сугубо по делам, однако это не остановило его от нескольких попыток назначить свидание, от которых она ловко уворачивалась. Антонио она не симпатизировала, несмотря на весь спектр его достоинств и умений, неплохие внешние данные и столь весомое покровительство кардинала Сколы и уважение со стороны самого Папы. Она видела его тщеславным и немного надменным человеком, который вынужден ежедневно давить в себе гордыню и выслуживаться, дабы сохранить место, на которое метили сотни других желающих. Будучи компетентным и харизматичным, он умел подать себя и предоставить кардиналу Сколе всё, что только потребуется, отчего тот крайне ценил его услуги и всячески отмечал, и вознаграждал. Однако сегодня Скола был так раздосадован, что даже преданно-проникновенная улыбка Брако его взбесила. Кардинал пронёсся мимо секретаря как метеор, а потом повелел вызвать самых доверенных людей, что Брако и поспешил незамедлительно исполнить.

Руссо сидела молча, осторожно наблюдала за остальными. В личном кабинете кардинала Сколы кроме неё присутствовали Пётр, начальник службы храмовников — Витторио Галло, Брако и кардинал Куттс. Причём последний явно нервничал ничуть не меньше Сколы. Он лихорадочно сглатывал и потирал взмокшие квадратные ладони о своё облачение, чем действовал на нервы сидящему подле Петру, брезгливо косящемуся в его сторону, но делая это так, чтобы никто не увидел проявления эдакого неуважения. Галло, как всегда, смотрит на всех снисходительно, с ноткой высокомерия. Ещё бы, он же благодаря кардиналу только получил пост Главы штаба Службы храмовников — Слуг Господних. Брако, остро чувствуя настроение начальника, опустил глаза в пол, как провинившийся школьник.

Кардинал лихорадочно мерил шагами комнату, иногда замирая у окна, отодвигая фалды тяжёлых штор смотрел на улицу, словно желая кого-то там увидеть. Остальные терпеливо ждали, покуда он немного успокоится и сядет за свой рабочий стол.

— Как я устал, — выдохнул, наконец, Скола, глядя на присутствующих.

— Ваше Святейшество… — начал было Куттс, но Скола остановил его единым жестом и тот мигом замолчал.

— Папа при смерти. — Как всегда, Скола начал с главного. — Доктора не обнадёживают нас. Его болезнь быстро прогрессирует, а преклонный возраст не даёт шанса на выздоровление.

— На всё воля Господа. — Выдал Куттс, но словив на себе суровый взор Сколы, снова заткнулся.

Скола продолжил:

— Его сердце ещё бьётся, но времени у Папы очень мало. У нас тоже, как бы жестоко это ни прозвучало, но пора готовиться к худшему. Сегодня на Коллегии поднимался вопрос о возможном преемнике, и хотя кардинальский Совет сильно поредел: Папа так и не принял решения о том, кто восполнит ряды погибших кардиналов; большинство высказались в пользу моей кандидатуры.

Брако сразу оживился, словно это ему предстоит настолько возвыситься. На лице Петра и Галло не было и тени эмоций.

— Мои поздравления, Ваше Святейшество! Папский престол займёт достойнейший из достойнейших.

— Пока рано поздравлять, Пётр. Сейчас речь о другом. Кардиналы поддержали меня, однако у них есть условие…- Скола закусил нижнюю губу.

— Сделка с нефилимами? — предположил Галло и оказался совершенно прав. Взгляд Сколы вспыхнул, но он взял себя в руки и заговорил привычным тоном.

— Именно так, Витто. Кардиналы не в восторге от этого союза. Оно и понятно, изначально я тоже был категорически против. Однако прямо сейчас, когда мы очистили Ватикан и Рим от порождений ада, нам негоже отступаться от своих слов и отменять это соглашение.

— Верно. Пусть сперва доделают работу. — Сказал Пётр и Скола кивнул ему.

— Да. Пускай отправят назад всех порождений хаоса, а уж потом …потом мы сможем возобновить нашу священную миссию — защищать святой престол и слуг Господа от всякого нечестивого племени.

— Поддерживаю. — Улыбнулся Пётр. Его такой план вполне устраивал.

— Я тоже, — конечно же, Куттс поддержал, он подписался бы под каждым словом Сколы!

— Согласно данным, — Руссо, наконец, взяла слово, приковав к себе всеобщее внимание, — вся территория Италии и близлежащих окрестностей полностью очищена. Соседние государства всячески оказывают содействие нашим представительствам. Могу с уверенностью сказать, что к концу недели восемьдесят процентов вырвавшихся демонов вернутся в темницу.

— А как быть с оставшимися двадцатью процентами?

— Ваше Святейшество, решение этого вопроса мы отложили напоследок, так как группа этих… субъектов, находится на территории США и требуются особые разрешения для работы.

— Мы как раз оформляем все необходимые бумаги, — вклинился в разговор Галло. — Не беспокойтесь, Ваше Святейшество. Всё будет исполнено в лучшем виде.

— Не сомневаюсь. Единственное, что приводит меня в смятение — два падших высшего порядка, находящиеся там.

— Велиар и Молох.

Скола покривился при одном упоминании этих имён. Галло виновато отвёл глаза, ведь это его службы упустили Велиара и до сих пор не смогли найти. В дверь постучали, затем доложили, что аудиенции просит сеньор Азза. Скола подумал секунду, но всё-таки позволил его впустить. Рыжеволосый ангел вошёл в кабинет, почтенным кивком поприветствовал присутствующих и самого Сколу. Тот, в свою очередь, впервые за эту встречу выдавил скупую улыбку.

— Что-то случилось, сеньор Азза? — поинтересовался кардинал.

— Прошу прощения, что прервал ваш совет. Мне зайти позже?

— Нет, останьтесь, в конце концов, вы можете оказаться нам очень полезны своим опытом, ибо прямо сейчас мы дошли до крайне важной темы.

— Это какой же?

— Рассуждали об угрозах, кои таят двое опасных падших беглеца, один из которых был упущен месяц назад, прямо у нас из-под носа.

Руссо на секунду пересеклась взглядом со Сколой и виновато потупилась. Голос кардинала стал жёстче, она ясно поняла, что этот упрёк адресован ей, ведь все камеры служб безопасности вдруг застопорились на едином кадре, словно по волшебству, а сотрудники, что должны были следить за мониторами, уснули на сутки беспробудным сном, их еле привели потом в чувство. И конечно же, никто ничего не видел и не слышал, хотя на территории лаборатории и подземных лабиринтов десятки камер и прочих систем слежения на сотни тысяч евро! Узнав про бегство такого важного узника, Скола пришёл в ярость. И хотя Петру и Галло тоже знатно досталось, Руссо всерьёз боялась, что лишится работы. Да чего уж там, ей грозил тюремный срок за подобную оплошность, но Скола всё как-то уладил, ведь кто ещё сможет проследить за всеми делами лаборатории, особенно сейчас, когда Первого, решили модифицировать, усилив его навыки для участия в «Крестовом походе» и поимки таких колоссов, как Молох и Велиар.

— М-м, вы о Велиаре. — Понимающе кивнул Азза. — Да, его побег загадка даже для меня. А второй, простите, кто?

— Молох.

— Этого найти большого труда не составит. Во всяком случае, он никогда не отличался незаметностью. Я слышал, что вам уже известно его местонахождение.

— Да, мы готовимся к этому рейду тщательнейшим образом. — Отозвался Пётр. — Через несколько дней, с дозволения кардинала…

— Я хотел предложить вам, дорогой друг, отправиться в этот святой поход, а точнее, даже возглавить его. — Скола грубо прервал Петра, продолжая беседу с Аззой.

— Вероятно, это кажется вам логичным, и я бы не отказался, не будь у меня иных обязанностей, кардинал. Я не могу оставить врата, пока они не закрыты, а времени осталось не так уж много.

— Очень жаль. — Скола выглядел разочарованным.

— Вам стоит поторопиться с поимкой. И нисколько не сомневаюсь в успехе миссии, ведь с вами будет Касикандриэра.

— Я не доверяю ей так, как вам, сеньор Азза. Эта женщина не ангел как вы, но и не демон, она и не совсем нефилим. Тогда кто она? Как я могу доверять тому, чью принадлежность среди творений Господа или сатаны не определить? Чью сторону она занимает?

— Я говорил вам, она является Хранителем равновесия, спасает невинные души из пут Ада.

— Зачем Хранитель равновесия спутался с падшими? Почему, зная, что врата перекрыты и беглецы почти все возвращены в темницы Преисподней, она не возвращается к своим прямым обязанностям, возложенным на неё Всевышним? Чего выжидает?

— Она многие века, переводя в понятное для вас время, следила за порядком и являлась посредником меж Адом и Небесами, умудряясь держать в узде всю неблагополучную компанию. Так что она куда полезнее, чем я. А после завершения миссии, тоже вернётся на своё место. Что касается вашей озабоченности степенью опасности Велиара и Молоха… хм, — Азза, казалось, что-то припомнил и ностальгически вздохнул, — вы правы, они являются одними из сильнейших детей Господа, но позвольте напомнить, что, будучи в телесных оболочках они куда уязвимее. К тому же, Велиар не обрёл согласия со своим потомком до конца. По крайней мере, так было месяц назад.

— Это будет нам на руку. Как видно, отпрыск кардинала Сайфера не настолько погряз в грехах, как его отец. Господь укрепил его дух, не позволив сдаться на милость коварного демона. Будем надеяться, что его жажда жить и служить Господу перевесит обиды. Что касается Молоха, главный его грех и «ахиллесова пята» — непомерное тщеславие и алчность. Тот, кому поклонялись как Богу, не захочет покидать насиженного места и возвращаться в унылое заточение, исполненное вечных мук. Однако, и его век здесь не будет долог. Жажда власти его погубит.

— А если Молох объединится с Велиаром? — резонно спросил Куттс.

— Скорее всего, так и будет. Но два скорпиона не уживутся в одной банке, так сеньор Азза? — поинтересовался Галло.

— Возможно, — пожал плечами ангел. — Поймите, мне сложно судить об их текущих отношениях. Но могу сказать, что нельзя недооценивать. Если непомерная сила и жестокость соединится с безграничным хитроумием, награждённым даром убеждения… точно стоит быть осторожными. Кстати, я пытался понять, каким образом Велиару удалось сбежать из столь охраняемой крепости. Его дар убеждения мог подействовать на охранников, даже минуя кольца храмовников, но это заняло бы слишком много времени, а кодовые замки остались не тронутыми, так что единственное, что остаётся — это как-то пройти сквозь стены, но он не обладает такой властью в физическом теле. Значит, ему точно кто-то помог. И только ему, так как его вечный спутник и близкий друг Рейвен Райт остался в заточении, в полном беспамятстве о той ночи. И это странно. Сейчас у меня появилось немного больше свободного времени, и я пытаюсь разобраться в этом инциденте. Собственно, поэтому я к вам и пришёл, кардинал. Мне хотелось бы получить всю информацию, которая имеется по этому случаю.

— Разумеется, всё, что нужно, будет к вашим услугам. Мы тоже заинтересованы в том, чтобы решить, наконец, эту задачку. Если кто-то содействовал побегу демона из карцера, то я должен знать его имя. Сеньора Руссо, прошу вас лично оказать всяческое содействие в этом вопросе.

— Конечно, Ваше Святейшество.

Руссо переглянулась с Аззой. Её почему-то посетило странное волнение, светлые мальчишеские глаза с сеточкой мимических морщинок в углах и лёгкая полуулыбка, которой он обычно обволакивал собеседника и располагал к себе, не умиляли её, а заставили насторожиться.

— Итак, думаю, мы обсудили основное. Пётр, сообщи мне, когда всё будет готово к миссии в США.

— Да всё уже практически готово. Мы ждём только бумаги с разрешениями и можем отправляться.

— Вот и хорошо.

Не успел совет закончиться, как Азза немедля словил Руссо на выходе.

— Сеньора Руссо, я хотел бы взглянуть на видеоматериалы дня побега из лаборатории.

— Прямо сейчас? — слегка смутилась она.

— Если это возможно.

— Давайте отложим до вечера. У меня сейчас очень важные дела касательно подготовки Первого. Вы же слышали, что времени до отправления совсем мало.

— Тогда, может быть вы просто пришлёте мне записи, и я просмотрю их сам?

— Эээ… да, конечно. Думаю, так будет лучше. Дайте мне немного времени. — Руссо заметно нервничала, что не укрылось от внимания Аззы.

— Хорошо, я буду ждать.

Руссо быстро засеменила в лабораторию, Азза проводил её задумчивым взглядом.

Симона выставила всех, отправив на обед, а оставшись одна, прошла в комнату видеонаблюдения и села за главный компьютер. Ей хватило пары минут, чтобы отсортировать все нужные файлы и сложить их в папку, которую она отправила на электронную почту Аззы, но перед тем, она дважды проверила каждую из них, убедившись в том, что не осталось ничего «лишнего». Она невольно вспомнила, как впервые увидела эти записи, найдя своих людей в бессознательном состоянии. Камеры, расположенные по периметру и в самой лаборатории, не запечатлели никого постороннего, кто бы входил или выходил в столь поздний час, однако на одной из записей оказалось нечто странное: в тёмном углу восточного углового коридора, где едва горел свет, возник силуэт. Он проявился буквально на секунду, чтобы снова исчезнуть — Руссо едва не просмотрела этот момент, да и те, кто видел записи до неё тоже не заметили этого нюанса. Она обнаружила это случайно. Только одно существо умеет ходить тенями, и она сразу поняла кто это, сильно заволновавшись.

На территории Ватикана множество камер, и служба безопасности тщательно проверяет каждую из них. Все они на учёте и о них известно, однако, по личному распоряжению самого Папы, на столь важном объекте были установлены несколько камер, о которых не знал никто, включая Коллегию кардиналов, Сколу и сотрудников лаборатории. Только Симона знала о них. Ещё бы, ведь Папа именно ей поручил в своё время установить их, на всякий случай. Папа хотел следить за всем, что происходит под Ватиканом, тем более под эгидой Сколы. Руссо подозревала, что это было связано с несколько натянутыми отношениями между ними, их завуалированный разлад длился уже много лет. Скола явно метил на место понтифика и настраивал кардиналов против некоторых решений Папы, но делал всё очень осторожно, чтобы никто ни в чём не мог его очернить или упрекнуть. Раньше ему в этом помогал кардинал Лорно, порой сам того не желая, оказываясь втянутым в эту закулисную игру. Когда же Лорно не стало, Папа начал часто болеть, беспокойство его усилилось, и он поручил Руссо быть его глазами и ушами.

В ночь, когда Азза перенастраивал врата и сбежал Велиар, она просмотрела все записи с секретных камер, одна из которых, по счастливому стечению обстоятельств, оказалась в комнате с порталом. Она видела, как по коридорам перемещался маленький Анимус, как он оказался на пожарной лестнице и прошёл сквозь тени в техническую комнату с зеркалом. Камера была направлена в другой угол, чтобы охватить вход, лишь краем зацепив проходящего мимо Анимуса. Бледный, немного испуганный и встревоженный, он направлялся в сторону врат. Потом запись пошла сильной рябью, изображение было крайне смазанным, но в кадре снова появился Анимус. Его пошатывало, он с трудом удерживался на ногах, а потом… прямо из стены появилась Касикандриэра, несущая на плече Рейвена. Звука на записи нет, но было ясно, что она крайне удивлена, застав мальчика здесь. Анимус подошёл к ней, они начали разговаривать, причём малыш явно ругал её. Руссо знала Анимуса с момента рождения, даже с момента зачатия. Она видела его в радости, грусти, в скуке, печали, в забаве, но никогда у мальчика не было такого выражения лица, как на этой записи. Он просто в ярости! Невинные детские черты исказились настолько, что она едва узнавала его. Касикандриэра даже уронила свою ношу и попятилась, а он пошёл на неё. В какой-то момент Анимус словно почувствовал, что за ним следит невидимое око, и посмотрел прямиком в камеру. Глаза его горели, брови гневно сошлись к переносице. Здесь запись обрывалась.

Впервые увидев всё это, Симона Руссо долго пребывала в глубоком шоке. Она могла только гадать о том, что именно там произошло, однако сочла необходимым уничтожить все записи, на которых фигурировал Третий. Она не могла допустить, чтобы он пострадал, и боялась, что Скола, прознав про участие Анимуса в ночных событиях, распорядится уничтожить его, и никакие убеждения тогда больше не помогут.

Записи она отправила. Тяжело вздохнув и глядя на экранную заставку с играющими котиками, женщина устало откинулась на спинку кресла, слыша, как с обеда возвращаются служащие.

***

Темнело, когда в кабинет Симоны Руссо, расположенный прямо на территории лаборатории, без стука вошёл кардинал Скола. Он уже не выглядел таким тревожным, как намедни. Лицо его стало куда мягче и дружелюбнее, морщины немного разгладились, однако цепкий взор остался острым и пронизывающим.

— Сеньора Руссо, добрый вечер. — Спокойным тоном произнёс кардинал, затворяя за собой дверь поплотнее.

— Ваше Святейшество? — Симона подскочила от неожиданности. Сам кардинал, да ещё без привычной охраны в её кабинете! Она мельком огляделась, краснея со стыда: на столе несколько пустых стаканчиков из-под дешёвого аппаратного кофе, крошки от пирога, фантики от шоколадок, что часто спасали, если не было времени нормально сходить пообедать, да привычный ворох бумаг, в котором только она могла хоть что-то найти. — Простите за беспорядок. Мне не докладывали о вашем визите, иначе я бы встретила вас на проходной.

— Ничего. Я сам виноват. Простите, что ворвался вот так, без предупреждения.

— Ну что вы. Располагайтесь, пожалуйста. — Она суетливо смела весь бардак в мусорное ведро и помогла кардиналу сесть поудобнее. Предложила газированной воды, от которой тот вежливо отказался.

— Что-то случилось, Ваше Святейшество?

— Нет. Но мне нужно было с вами поговорить, сеньора Руссо.

— Конечно. — Симона села на место, чувствуя, как у неё трясутся поджилки. — Неужели Скола пришёл насчет Анимуса? Его решили уничтожить? Больше всего на свете она боялась услышать именно эти слова. — Чем я могу быть вам полезной? — едва заметная дрожь в голосе почти не выдала её тревоги.

— Инквизитор Лорно буквально только что сообщил о получении всех необходимых разрешений, и через день планируется вылет в США.

— Да, я в курсе. Уже даны распоряжения собирать оперативную группу.

— Как продвигаются ваши дела с Первым, он будет готов ко сроку?

— Разумеется. Модификация полностью завершена. — Руссо развернула большой плоский монитор своего компьютера лицом к Сколе и вывела на экран презентацию со всеми данными тестирования. — Стопроцентная готовность. Первый стал сильнее и выносливее, а также увеличена в два с половиной раза скорость его реакции.

— Надеюсь, умственная деятельность тоже претерпела улучшение? — с ноткой укора сказал Скола, конечно же, намекая на прежние невысокие показатели Первого.

Руссо не обиделась. То, что Первый получился не особо умным среди Властей, стало ясно с самого начала. Но ему это было простительно. Всё равно он Первый! Первопроходец, открывший учёным возможности для расширения всего потенциала остальных!

— Мы усовершенствовали его с помощью данных, сохранённых от работы над другими Властями, так сказать, подтянули до их уровня мышления и сознания, хотя, признаюсь, Третий даже теперь чуть превосходит его.

— Как раз о нём я и хотел поговорить. Сердце в груди Симоны остановилось на миг, пропуская несколько ударов, а потом пустилось во весь опор, отбивая чечётку.

— Слушаю вас.

— Вы не проводили над ним каких-либо модификаций? Знаете, из-за обилия дел я мог упустить это из внимания.

— Нет, Ваше Святейшество. Третий, с тех пор как мы организовали всем проживание на территории Замка Ангела, в лаборатории не был. Я видела его лишь несколько раз, когда велись переговоры с нефилимами. Мы тогда организовали ему лёгкий осмотр, чтобы узнать о его состоянии. Он в полном порядке, хотя было точно установлено, что Третий самолично избавился от «прошивки», чтобы мы не смогли отслеживать его местонахождение и показатели. Могу я узнать, почему вы интересуетесь им? — осторожно спросила она, чувствуя, как мокнут от волнения ладони.

— Потому что Третий тоже должен участвовать в данной операции как часть проекта Власти, разве нет? Он ведь не перестал быть нашей собственностью. Поэтому я хотел убедиться в его работоспособности. Да и вообще, — кардинал откинулся в кресле, — Третий пока что самый удачный экземпляр. Нужно его хорошенько проверить перед отбытием. И я до сих пор не особо погружался в эту тему, но вот мне стало интересно, из чьих ДНК были составлены Власти? В них ведь фактически частицы падших. Могу я посмотреть на состав этого «блюда»? — Скола усмехнулся.

Симоне не очень нравилась тема разговора, но как можно отказать Сколе?! Она, разумеется, выложит перед ним всё, что тот только попросит. Руссо вывела на экран материалы по всем Властям. Данные по Второй при этом были отмечены красным, поскольку та уничтожена.

— Вот. Ведущая цепь ДНК принадлежит людям. Мы брали яйцеклетки людских женщин, взяв за основу создания этих существ их естественное появление — соединение ангельской сути с людской, но облагородив её потом, по мере развития, путём вычленения патогенов и подмены на ДНК падших и их потомков из нашей обширной базы. Так формировались их способности. Смотрите. В ДНК Третьего вплетены не один, а четырнадцать образцов.

— Надо же, как много. — Скола перенял мышку у Симоны, и стал сам листать список, при этом он будто становился всё бледнее и бледнее. — Это чистое ДНК падшего, так? Выделенное из потомков… из нефилимов?

Файл Третьего его особо заинтересовал, но затем он перешёл к списку модификаций Первого и голос, дрогнув, произнёс:

— В обоих Люцифер.

— Да, ДНК потомка Люцифера есть и в Первом, и в Третьем. Только Третий был изначально создан с ней. Её было крайне мало: почти все образцы были уничтожены по вашему приказу, так что особо было не разгуляться. Но всё же она в нём есть. Что касается Первого, то его модифицировали, используя уже образец ДНК Третьего, что у нас хранился.

Скола застыл, а затем спросил:

— Первый покидал пределы своей капсулы после возвращения?

— Да, но не покидал периметр лаборатории. — Симона задумалась, но ответила почти сразу. — Все тестирования велись исключительно в пределах одного помещения, строго охраняемого и оснащённого линейными негаторами.

— Ясно, а Третий? Вы не видели его на этом уровне? Может, он помимо осмотра ещё приходил?

Руссо непроизвольно сглотнула, но накрывшее волнение смогла подавить, взяла себя в руки. К чему все эти вопросы? Он что-то узнал? Ужели она не все записи зачистила и направила Аззе какой-то компромат, а тот сообщил кардиналу?!

— Ваше Святейшество, как я уже докладывала раньше, я лично проверяла все камеры после инцидента. Третий на территории лабораторного комплекса не появлялся. Что-то случилось, о чём я не знаю? — всё же спросила она.

— Надеюсь, что ничего. — Скола снова посмотрел на список зафиксированных способностей Третьего, но, кажется, не нашёл там чего-то, а потому нахмурился. — Что ж, благодарю вас за уделённое время. У меня есть кое-какие дела, не терпящие промедления. Всего хорошего, сеньора Руссо. — Он встал и, не размениваясь на долгие прощания и даже вежливые поклоны, вылетел из её кабинета пулей. Также быстро он пересёк лабораторию, лишь мельком глянув на застывшее тело Первого, невесомо парящее в капсуле в глубоком сне. Прошёл пост охраны и вышел за двери, почти бегом пересёк длинный коридор и поднялся на первый этаж замка и только там в тёмной слепой зоне, недоступной камерам, Скола преобразился. В мгновение ока он стал рыжеволосым, и крайне обеспокоенным в ужасающей догадке ангелом. Азза судорожно соображал, что теперь делать, как правильнее поступить. Нужно ли привлечь храмовников, или решить всё по-тихому, и самому словить Анимуса. В конце концов, это всего лишь дитя. А с другой стороны, это может оказаться и Люцифер в невинном облике, и с неясными способностями. Следует применить силу, или быть хитрее?

Озадаченная и встревоженная Руссо закрыла все данные и вышла из лаборатории, чтобы пройтись по свежему воздуху и хорошенько подумать. Каковым же было её удивление, когда она увидела идущих неподалёку Сколу и Брако, причём Скола был уже совершенно в другом облачении и очках, чем пять минут назад, хотя переодеться так быстро он не смог бы физически. Скола шёл, бойко обсуждая что-то со своим секретарём, но завидев женщину, коротко помахал ей, здороваясь и снова возвращаясь к разговору. Руссо так и застыла с кофе в руке, не зная, что и думать. Да что такое происходит?!

Азза выбрал смежное решение, он попросил двух храмовников проследовать за ним до комнаты Анимуса и быть начеку, но в покоях оказалось пусто. Тогда почти бегом они направились к Рейвену, где Анимус часто пропадал, но даже на очень настырный стук никто не откликнулся, приоткрытая дверь со скрипом распахнулась, являя тихий полумрак, в котором опять никого не оказалось.

— О, Создатель, что же теперь будет… — произнёс Азза шёпотом сам себе.

***

Всё вышло как нельзя лучше. Рейвену удалось уговорить Зигфрида подсобить ему с билетами. Тот долго ломался, но, в конце концов, согласился помочь другу. Рейвен только ему и мог здесь доверять. Зигфрид определил обоих беглецов на ближайший рейс до Нью-Йорка, оформив их как братьев. Поддельные документы у них и так были, потому всё вышло легко. Единственной проблемой оказалось покинуть территорию замка. Храмовники Петра не сводили с них глаз, потому, едва стемнело, им пришлось воспользоваться способностями Анимуса, чтобы прошмыгнуть тенями наружу.

Анимус раздобыл адрес фирмы Молоха, пусть и не без того же Зигфрида. Используя обаяние, он вытянул из нефилима необходимую информацию, а потом заставил забыть о том, что он им вообще помогал. Рейвен доверяет ему, а он нет. Пусть об их путешествии не знает никто!

Воздух за территорией замка совершенно другой. Более свежий и чистый, как показалось Рейвену. Стоило очутиться снаружи толстенных каменных стен, и с его плеч словно сняли пудовый груз. Он оглянулся на подсвеченный огнями силуэт замка. Про себя Рейвен решил, что сюда больше никогда не вернётся. Уж лучше всю жизнь бегать, но быть свободным, чем сидеть узником, в мнимой безопасности. Взгляд его остановился на той части стены, где они тогда ссорились с Велиаром и он упал. Рейвен невольно улыбнулся. Как прежде, уже не будет. Они не пересекались почти месяц. Рейвен не подавал виду, что ему плохо. Никто не должен был наблюдать его грусти, особенно Касикандриэра. Нефилим запер все чувства глубоко внутри, не позволяя им прорываться наружу, и только одинокими ночами, когда Анимус не приходил к нему спать, предавался воспоминаниям и тосковал. Ужасно тосковал по… Велиару и Мартти? Он не мог ответить себе на этот вопрос однозначно. Душу словно разделили надвое, и она рвалась, запутавшись, как птица в силках. И чем больше Рейвен пытался в этом разобраться, тем сильнее увязал, выбиваясь из сил. Он решил, что разберётся во всём потом, главное сейчас — спасти им обоим жизнь, а значит, надо загнать чувства поглубже и действовать.

Силуэт замка остался позади. Он отвернулся, чтобы уйти. Накинул на плечи маленький рюкзак, взял за руку Анимуса.

— Идём, малыш.

Они миновали два квартала, здесь должно ожидать заранее вызванное такси. Машина стояла с включёнными огнями. Рейвен нетерпеливо прибавил шаг.

***

Телефонный звонок. Велиар уже успел проклясть это изобретение человечества, которое разбивал бесчисленное количество раз. Вот и сейчас, когда он высасывал силы из очередного ребёнка, предназначенного в жертвы Молоху, то боролся с желанием запустить телефоном в ближайшую стену. Мальчик семи лет уже обмяк и потерял сознание, этого было достаточно, чтобы он не испытывал мук или боли, когда попадёт в лапы Молоха. Такова была плата за вынужденный союз с Быком. Не то, чтобы Велиара сильно заботили такие «мелочи» жизни, но это крайне беспокоило Мартти, который теперь чувствовал и видел всё то же самое, что и Велиар. В связи с этим бесконечные упрёки, крики и помехи в голове Велиара усилились. Мартти ворчал без устали, даже ночью, и ко всему, научился являться демону во снах — вот что стало истинной пыткой для падшего, а если учесть, что после их побега Велиара не оставляли мысли о Рейвене и его участи, то можно понять, почему он стал мрачнее тучи и погрузился в некое подобие депрессии. Велиар испытывал болезненную апатию и равнодушие ко всему, что происходило вокруг, а новость о том, что благодати у Молоха в действительности не было и последнее перо, судя по всему, кануло в «Великое ничто», ему стало уже совершенно всё равно, что будет дальше. Он будто бы ждал, когда Ватикан предпримет очередную попытку нападения, и та ознаменуется успехом. Вернётся ли он в Ад или исчезнет после смерти этого тела… какая разница, когда любая цель уже перестала существовать для него. Велиар кинул короткий взгляд на оживший экранчик телефона, где красовалась картинка быка и надпись: «Молох». Поднял трубку скорее от полнейшей скуки.

— Я уже подготовил твой ужин, — монотонно произнёс Велиар.

— Очень рад, Агриэль, но я звоню не поэтому. — Басовато произнёс Молох.

— А что ещё нужно? Нашёл мою благодать?

— Нет, но у меня есть другой, возможно, не менее интересный подарок для тебя. — На том конце послышался самодовольный смешок.

— Не люблю сюрпризы, к тому же ты их делать вовсе не умеешь.

— Но я многому учусь, пребывая здесь.

— Удиви меня, — лениво молвил Велиар, закуривая сигарету.

— К утру будь в казематах.

— Ты хотел сказать в грязном занюханном подвале твоего загородного дома?

— Называй как пожелаешь, но будь там часам к семи утра. Ручаюсь, ты будешь так же доволен, как и я.

— Заинтриговал, может и приду. Пришли своих прихвостней, пусть забирают ужин. Я не вызывался работать у тебя доставщиком. — Велиар первым отключил звонок.

***

Они сели в такси, машина мягко тронулась с места. В окнах замелькали тонущие в быстро наступающей ночи улицы, пустые глазницы древнего Колизея, люди, люди… Рейвен прикрыл веки, видя лишь яркие всполохи их аур, а не лица. Они гуляют, держась за руки, громко смеются, праздно сидят в кафешках. Нефилиму вдруг подумалось, что стало бы с ними, если бы Люциферу удалось завладеть его телом и выбраться из темницы? Теперь он многое понимал. Касикандриэра вовсе не его спасла тогда, в Аду, а вынесла нефилима в мир людей только для того, чтобы сберечь его тело для своего возлюбленного. Всё это время она заботилась о нём, присматривала, и вела прямо к вратам, к НЕМУ. Рейвен ощущал себя круглым дураком. Почему он сразу не догадался?! Хотел верить, ведь всякий раз, когда смотрел на неё, то видел не Касикандриэру, а Шеннон, а она не могла его предать. Или могла? С такой легко позволила забрать её тело. Нет. Ангел не такая пушистая и добрая, какой хочет всем казаться! Рейвену удалось увидеть её истинную суть, когда та переставала за собой следить. Он был убеждён, что хранительница равновесия обманула его сестру, использовала, чтобы получить желаемое, и теперь он потерял сестру навсегда. Он долго шёл за ней, покорно, словно ягнёнок, но больше не позволит себя смутить и обвести вокруг пальца. Не отдаст храмовникам Велиара и Мартти, пусть это даже всколыхнёт весь чёртов мир, коснётся всех этих невинных людей. Мартти тоже был невинен, и вот что теперь с ним сталось!

Рейвен не сразу заметил, что они уже слишком долго едут в аэропорт. Он встрепенулся и поглядел в окно, за которым едва различались очертания глухого пригорода. Анимус крепко спал рядом, запрокинув голову и тихо посапывая. Мягко шуршали шины.

— Сеньор, вы едете не туда, нам надо в аэропорт, мы уже опаздываем на рейс!

Водитель посмотрел на него в зеркальце.

— Не беспокойтесь, успеете.

— Какое успеете?! Мы давно проехали аэропорт! Куда ты нас везёшь? — рявкнул Рейвен, теряя терпение. — Останови машину, придурок. Немедленно!

Анимус проснулся и теперь непонимающе смотрел то на водителя, то на встревоженного Рейвена.

Но водитель, вместо этого нажал на газ, а его правая рука метнулась в сторону пассажиров, в ней был зажат баллончик. Рейвен не успел среагировать, как ему прямо в лицо брызнула зловонная жижа, обжигая глаза, кожу лица и спирая дыхание. Он ровно две секунды слышал стон Анимуса и собственный хрип и кашель, а потом всё резко накренилось, и он провалился в пустоту забытья. Ровно в этот момент всё вокруг раздалось яркой вспышкой, похожей на ядерный взрыв. В окнах исчезла и дорога, и деревья, всё потемнело и снова вспыхнуло, а когда свет рассеялся, будто туманное марево, они оказали в совершенно другом месте. Тут уже брезжило утро. Машина стояла во дворе довольно большого загородного поместья, окружённого раскидистым садом.

— Приехали. — Улыбнулся водитель, сверкнув чёрными радужками глаз.

К машине тут же подошли несколько мужчин и женщин в тёмных костюмах. Анимуса и Рейвена, едва начавших приходить в себя, выволокли из машины и сразу вкололи небольшую дозу транквилизатора, чтобы те не не воспользовались своими способностями до момента заточения. Пленников занесли не через парадный вход, а сбоку здания к дверям, ведущим в подвал. Затем вниз по тёмной, узкой лестнице в бункер, тускло освещённый лампами, тянущийся прямо под домом. Пахло сыростью и гнилью. Затем вдоль нескольких камер, и кинули в разные клетушки, так, чтобы они не могли даже увидеть друг друга.

— Ждите. — Прозвучал краткий приказ.

Пара человек, а точнее демоны, судя по их аурам, остались возле закрытых камер с пленниками, тогда как остальные ушли. Анимус слышал удаляющиеся шаги. Рейвен, кряхтя и с неимоверным усилием перевернулся на холодном бетонном полу, сплёвывая острый неровный осколок переднего зуба. Его неземную красоту эта неприятность, конечно, не испортит, но всё равно это крайне досадно. В груди клокотал гнев. Он только почувствовал вкус свободы! Что за твари их отловили? Как? Что это за место и почему его так сильно мутит, словно он побывал на тренировке для космонавтов?!

— Ним… — тихо позвал Рейвен, не узнавая собственный хриплый голос и непослушный язык. Хотелось пить. — Ним, ты цел?

— Молчать! — рявкнул кто-то снаружи.

— Да пошёл ты нахер! Где мальчик?! Ним!

— Я здесь! Я цел! — послышался откуда-то близко голосок Анимуса и Рейвен сразу вздохнул с облегчением.

— Всем молчать. Или я заткну вас лично, — прошипел один из надзирателей.

Анимус замолк, решил быть осторожным и покладистым, дожидаясь только момента, когда удастся сбежать. Он не испытывал страха, скорее недовольство, а ещё у него чесалось всё тело и на локтях появились некрасивые язвы. Решётки и стены камер оказались необычными: на протяжённости всего периметра клетки прямо в стене была выцарапана непонятная вязь символов и знаков. Он звидел их ровное мягкое свечение. Этот круг надписей, казалось, душил мальчика и делал куда слабее не только в плане способностей, но и физически. Долго ли он так протянет?

Рейвен не ориентировался, сколько прошло времени: его мобильный забрали, а окна в в подвале напрочь отсутствовали. Действие транквилизатора уже прошло, и он смог встать, но способности всё равно не работали. При попытке образовать даже крошечный огонёк, знаки на стенах и решётках светились сильнее и будто впитывали в себя все силы, вложенные в попытку. Расстроенный и встревоженный, он расселся на полу, подогнув под себя ноги, и старался успокоиться и подумать. В таком положении его и застал посетитель. Послышались голоса, шаги, потом звякнул засов двери. На фоне яркого проёма появилась высокая и крепкая фигура, которую Рейвен не сразу смог рассмотреть, щурясь на свет. Однако без труда узнал эту грязную ауру.

— Молох. Какими судьбами? — нефилим принципиально не стал вставать.

— Привет, Рейвен. — За Молохом закрыли дверь.

— Какого чёрта ты творишь?

— Разве ты не искал меня? Я по доброте душевной решил не мучить тебя поисками и немного ускорил процесс.

— Искал. Но не тебя. Хотя уверен, ты уже знаешь, зачем я здесь.

Массивная фигура подошла к Рейвену и внимательно глянула на него.

— Догадываюсь. Ватикан всё-таки решил попробовать со мной потягаться. Ну что ж, посмотрим, на что они способны. Так это правда, Люцифер опять не смог оседлать тебя?

— Увы, оказалось, что он тот ещё неудачник.

— А ты крепкий орешек, — некрасивое лицо расчертила неприятная и острая как бритва усмешка, — но я этому рад. Ты мне пригодишься.

— Велиар с тобой?

— Сразу о главном, да? Он служит мне, причём прилежно. Именно поэтому я и решил немного его порадовать. Ты уж извини, что в такой обстановке, но я не уверен в том, что ты не попытаешься сбежать и тем самым навлечёшь на себя досадную кончину. Я это не просто так говорю, я это видел в одной из вариаций будущего. Так что не советую даже пытаться. Да и зачем тебе бежать, и куда? Всё, что тебе нужно — уже здесь, друг мой. Велиар вот-вот придёт. — Молох посмотрел на наручные часы. — Пять, четыре, три, два… — отсчитывал он секунды.

— Что за грязь, а?! Хоть бы раз убрались тут! Привыкли существовать в адском дерьме, уроды… — послышалось в коридоре за дверью. Это был голос Велиара, и ему никто не смел возразить. Несколько звонких шлепков, вероятно, он раздал по пути ещё и тумаков нерадивым надзирателям и те, склонив головы, смиренно распахнули перед ним двери камеры.

Первое, что заметил Велиар, войдя в камеру — чересчур довольное квадратное лицо Молоха. Затошнило. Он предпочёл бы не видеть его несколько тысячелетий или вечность.

— И что ты меня звал, а? — не скрывая раздражение бросил Велиар.

Молох тихо отошёл в сторонку, открывая его взору всё так же сидящего на полу Рейвена. Велиар молчаливо застыл. На его окаменевшем лице не дрогнул ни единый мускул. Он критично осмотрел Рейвена от макушки до кончиков пальцев, а где-то внутри Мартти орал во всю глотку: «Рейвен! Это же он! Он!»

— Привет, козёл. — Рейвен помахал Велиару рукой, не придумав ничего поинтереснее. Сердце в груди зашлось от радости, и трепетало как сумасшедшее, но он не хотел, чтобы Молох заметил его возбуждение, но куда там. Аура нефилима сияла похлеще рождественской ёлки, а Бык стоял и самодовольно лыбился, словно сытый кот.

— Зачем ты притащил его сюда? — мрачно спросил Велиар, будто вовсе нисколько не удивился, да ещё и проигнорировав приветствие. — А если он одержим?

Рейвену не понравился такой приём. Он всё же рассчитывал, что увидев его, Велиар обрадуется, кинется с обнимашками, ну или Мартти возликует. Настроение сразу стало гаже прежнего. Нефилим поднялся на ноги, деловито скрестив руки на груди, слушая перепалку демонов.

— Как видишь, он совершенно обычный нефилим.

— Ты всё же тупой, Молох. Посмотри на меня! Сильно я похож на падшего? Сияет ли моя аура?! Верни его туда, откуда взял, покуда в нём не проснулся некто нежеланный здесь!

— Может, пока вы разбираетесь, кто из вас тупее, я пойду в душ схожу, да на горшок? — вклинился в их разговор Рейвен. — Раз Молох уже в курсе, что на него и тебя храмовники Крестовый поход начали, моя миссия окончена.