Глава 23. Между небом и землей (2/2)

— Успокойся, тут все свои. — Рейвен подошёл первым и обнял его, стараясь не сделать больно. — Слава богу, ты жив. Я боялся, что убил тебя. — Зашептал он ему на ухо. — Никогда бы себе этого не простил.

Велиар понял, что они не угроза, но счёл лучшим подыграть, хотя совсем не знал, кто они для Мартти.

Нефилим явно питает нежные чувства, его аура розовая и желтоватая от радости встречи. Поэтому Велиар обнял в ответ, не без удовольствия, правда заключалось оно вовсе не в нежности, а скорее пошловатом вожделении. Аура выдала его настрой красным и багряным. — «Тело приятно отзывается на его прикосновения. Хм, проказник Мартти, ты с ним спал?»

Касикандриэра помалкивала, но смотрела на Мартти уж слишком пристально, изучающе. Рейвен же не замечал никаких изменений, потому сразу отмёл все сомнения.

— А ты неплохо выглядишь, для того, кто, можно сказать, побывал в Аду! — попытался хохотнуть он, чтобы разрядить обстановку.

— Аппетит есть, значит, в порядке, — подметил Анимус, подсаживаясь на край кровати больного и косясь на изувеченное желе.

— В Аду? — переспросил Мартти, будто не понимая. — Ты про вулкан? Почти не помню. Я пришёл в себя лёжа на берегу, потом меня снова усыпили и доставили сюда. И теперь кормят вот этим. — Он указал на поднос и блаженно зачерпнул пальцами ещё немного желе, отправив его в рот. — Вкушно, — прошамкал Велиар.

«И всё-таки кто они? Мальчик вряд ли его сын, слишком взрослый и у него странная аура, я бы почувствовал связь, будь они мне роднёй. Ангел», — он перевёл взгляд на девушку. — «Её я точно где-то видел. Немного сдерживает свой свет в этом теле. А нефилим», — улыбка темноволосому смуглому симпатяге, — «Любовник. Это невозможно спутать. Постой. О ком Мартти там скулил? Как его звали? Рен? Рейв?»

— Рей! — выдал вдруг Велиар вслух. И видя, как вопросительно откликнулся темноволосый красавчик, Велиар обрадовался, что догадка оказалась верной. Но затем до него дошло, что если это тот самый Рейвен, о котором сокрушался Мартти, то почему он жив и здоров, и в нём нет следа присутствия Люцифера или, хотя бы адского безумия? — Как ты выбрался? Что там было?

Рейвен начал рассказывать всё по порядку, не упуская ни единой детали, Анимусу это тоже было интересно, ведь подробностей он не знал. Минувшие сутки прошли как в бреду, было не до разговоров.

Касикандриэра прикрыла дверь в палату, чтобы никто не подслушивал, и подпёрла изнутри собой, скрестив на груди руки. Ангел видела свет Мартти. Ничего примечательного для нефилима, пусть даже и потомка некогда могучего ангела Агриэля — блюстителя воли Господа, одного из достойнейших среди первых ангелов, видевших сотворение мироздания, превосходящего по силе самого Люцифера. Она невольно сравнивала их, как сравнивают отца и подросшего, возмужавшего сына, что теперь является его более молодым воплощением, но находила мало общего.

Никакие внешние черты, присущие сразу обоим, не бросались в глаза, даже отдалённо, разве что взгляд: пока Велиар не лишился своего статуса и не пал вслед за лучшим другом, у него был почти такой же взгляд цвета безоблачного неба в самый ясный день. Лазурь. Она и забыла, насколько тот был красив. Как прекрасен, совершенен и величественен его вид, особенно, когда он раскрывал свои крылья. Слепяще-белые, отблескивающими на солнце всеми цветами радуги. Одно созерцание бросало в благоговейный трепет, словно видишь воплощение самого Создателя. Мартти же, хоть и миловидный юноша, но никак не тянул на божью десницу. Он сутулился, отчего казался некрепким и худым, хотя это далеко не так, а синяки крали яркость глаз, делая их тусклыми, хотя искра радости и промелькнула в них при встрече. Аура нефилима менялась резко, нестабильно, как по щелчку пальцев, и это её немного настораживало, однако внешне он казался совершенно нормален.

Рассказ Рейвена вывел её из глубоких раздумий. Он как раз подобрался к моменту их встречи. Здесь он должен будет упомянуть о ней. Ангел запретила нефилиму делать это упреждающим взглядом, благо Рейвен не дурак и сразу смекнул, хотя и остался недоволен. Он не хотел что-то скрывать от Мартти.

— Дальше всё и так понятно. — Каси оборвала рассказ. — Рада, что ты жив и почти здоров, но нам нужна твоя помощь прямо сейчас. Что скажешь? Есть какие-то соображения?

Велиар нахмурился. На самом интересном месте! — «Ничего, расспрошу его позже, с глазу на глаз».

— Мне тут сказали, что нежелательно производить резкие движения. Мол, у меня что-то в голове сотряслось. Но в остальном, я в вашем распоряжении. — Он собственнически примостил ладонь на колено Рейвена и чуть сжал его. — «У Светоносного даже потомки чертовски соблазнительны, или это моё новое тело шалит?»

Мартти: «Рейвен!» — разнеслось в голове со звоном, будто на каменный пол уронили пустой медный таз, Велиар поморщился и помассировал тикающий висок.

— Тебе плохо? — спросил Рейвен, взволнованно заглядывая в его лицо.

Велиар: «О, не ори так, а то разорвёшь нашу голову. Наконец-то проснулся. Мне не помешает помощь, знаешь ли»

Мартти: «Он жив! Ты солгал! Я слышал только что его голос!»

Велиар: «Тише ты! Нам же больно!» — стон, зажмурился. — «Я и сам не ожидал. Но сейчас уже не об этом. Эти двое с ним, кто такие? Женщина-ангел и мальчишка»

Аура Мартти потемнела, замелькала вокруг головы разными оттенками, и присутствующие это сразу заметили.

Мартти: «Мальчик — это Анимус, искусственно созданный ангел, а женщину-ангела я не знаю, но вообще это тело сестры Рейвена, Шеннон. Выпусти меня»

Велиар: «Не сейчас, пока рано», — он потёр глаза, возвращаясь к своим собеседникам.

— Голова что-то резко заболела.

— Позвать врача?

— Не нужно. На чём мы остановились? Желаете, чтобы я помог, а с чем? Разве мы уже не сделали все, что планировали?

— И да, и нет. — Касикандриэра подошла ближе и осмотрела его мутные глаза. — Азза и Мелькарт обманули вас… нас всех, — поправилась она, — втеревшись в доверие, манипулируя, чтобы добиться своей цели. Мелькарт — прямой потомок демона Молоха, и я точно знаю, что он поддерживал с ним тесную связь многие столетия в надежде, что тот поможет ему освободиться. У них был план, который они успешно воплощали. Думаете, мы все просто так пересеклись? Мелькарт медиум, провидец, этот дар ему достался от прародителя, а Молох обладает ещё более внушительным талантом и огромным запасом ненависти к людям. И он наверняка первым покинул заточение. Он нужен нам, чтобы найти врата, но будет ли он помогать? Никогда. Он хочет взять этот мир под контроль и низвергнуть его на дно мироздания, поперев лучшие создания Господа. И Азза. Мы полагали, что помогаем застрявшему в миру людей ангелу, но он тоже падший.

— Что? Как это? — не понял Рейвен. — Погоди…

— Он старший из рода Наблюдателей, коих Бог отправил к людям, чтобы те убедились в том, как непросто быть человеком — венцом творения. И те убедились. Видя тяжёлые условия жизни людей, они по настоянию Бога начали их обучать грамоте и мудрости, но скоро, вместо того, чтобы просвещать и оберегать, стали брать людских женщин в жены и плодить сыновей, познакомили мужчин с искусством изобретения оружия, пристрастили дев к ношению драгоценностей, обучили магии и гаданию. Люди начали деградировать, теряя добродетельность. Азза не сам снизошёл к людям, его оставили на земле, в наказание за то, что он испортил любимейшее Божье творение. Но теперь, когда он вернулся на Небеса, непонятно во что выльется это несоответствие, какой катастрофой обернётся. Твой дар Мартти должен помочь восстановить равновесие и закрыть врата. Сейчас ты не в состоянии ничего сделать, ты пострадал, твоё тело разбито, но хоть времени мало, пару дней есть. Как только придёшь в себя, поедешь с нами за Мелькартом, чтобы тот отыскал новое местонахождение врат, а уж дальше как-нибудь управимся.

Велиар смотрел на неё с некоторым удивлением. — «Эта дева слишком посвящена в тонкости, или на Небесах стали распускать сплетни? Что вообще она забыла на земле, если пройдоха Азза творит беспорядок на Небесах?»

— А ты? — вдруг спросил он. — Ты ведь ангел, а не эта мрачноватая девчушка, тело которой заняла. — Он демонстративно развёл руки пошире, чтобы указать на характе́рный размер её ауры, чем насторожил остальных. — Что ты делаешь на Земле? Один ангел нас уже надул, как же теперь доверять тебе?

— Она вытащила из Ада, спася больше, чем жизнь. Ангел — наш друг, — вступился Рейвен. — Если бы не Касикандриэра… я ручаюсь за неё. Не веришь ей — значит, и мне тоже.

— Да и вообще, зачем нам закрывать врата? — выдал Мартти. — Думаете, весь Ад хлынет в наш мир?

— Желающих там хватает.

— Неужели каждый из них прямо жаждет сюда попасть и насолить людям?

— Не все, кто сейчас находятся в Аду, ненавидят людей. Это факт. — Ответила Касикандриэра. — Большинство попало туда просто за компанию. Не смогли вовремя понять, что к чему, поддались влиянию. Но вот желающих покинуть Ад более чем предостаточно. Получив заветную лазейку, кто не воспользуется ею, чтобы оставить тюрьму, полную страданий и боли, в которую сам себя заточил на тысячи лет? Да желающие выстроятся в многомильные очереди!

— Может, нам стоит просто… — Мартти пожал плечами, — жить? Наслаждаться благами, пока они существуют. И пусть Молох беснуется сколько влезет. Насколько мне известно, люди и не из таких передряг выбирались. — Он махнул рукой и откинулся на подушки. — Теперь на Земле наступит гармония. Люди будут обладать наставниками с обеих сторон. — А нефилимы, — он посмотрел на Рейвена, — будут наслаждаться своей природой, не скрывая, но гордясь ею.

— И это говорит бывший инквизитор? — нахмурилась Каси. — Хорошо же ты служишь Создателю. Я слышу в твоих речах голос твоего предка.

— Это уже не он. — Тихо произнёс Рейвен, вставая с кровати, чтоб отойти на другой конец палаты, и Ним поддержал его слова кивком, полностью соглашаясь с утверждением. Мартти никогда бы не повёл себя так отрешённо, пусть он даже глубоко разочаровался в церкви и служению Богу, и уж тем более не сказал бы про Шеннон — «эта мрачноватая девчушка».

— Вот ты и выдал себя, Велиар. — Вздохнула Касикандриэра, не радуясь новым осложнениям. — Странно, что я сразу тебя не узрела. Что, твои сладкие речи не возымели действия на Мартти? Или не успел ещё сломать его волю силой или коварством?

Велиар вздохнул, театрально закатил глаза.

— Что вы несёте? Велиар? Пф, вы меня утомили. Что вас так удивило? Что я больше не хочу сражаться с ветром? Да! Я устал. Слишком много потерял, в попытках восстановить справедливость! Чуть не помер на этом дрянном вулкане. Я не желаю помогать людям, они не заслуживают такой милости!

Мартти: «Выпусти меня! Они тебе не поверят»

Велиар снова поморщился от боли.

Велиар: «Как же ты мне надоел! Не ты ли накануне молил, чтобы я избавил тебя от страданий? Ты сделал выбор! Так исполни своё предназначение»

Анимус на мгновение засомневался. Он уже видел нефилимов с подобным неровным свечением вокруг головы. Они не были одержимы падшими, но сходили с ума. Ещё в Сиднее он заметил изменения в ауре, предвещавшие подобное, когда Рейвен и Мартти вернулись из плена, вместе с ним.

Мартти: «Нет, я был слаб, считал, что всё потерял, это было необдуманное решение»

Велиар: «Ты и сейчас слаб! Посмотри, они от тебя отрекаются, глядят как на чужого»

Мартти: «Это ты им чужд»

Велиар: «Хм, ты кое в чём прав. Хорошо, прогуляйся. Сейчас это будет даже кстати»

Тело Мартти на мгновение скорчилось от боли, но после постепенно вернулось в прежнее положение. Он проморгался и посмотрел вокруг. Трое взирали на него напряжённо, с подозрением.

— Рей? Всё хорошо? — Мартти смекнул, что находится в палате. Последнее, что оставалось в памяти — как он полз по горячему смрадному вулкану, ища Рейвена. Тело было разбито, позвоночник сломан, ноги не ощущались. Он ощупал себя и нашёл целым и невредимым. — Что произошло? Я помню вулкан, взрыв, потом я… умирал и искал тебя. Как я оказался здесь? Это сон? Почему вы так смотрите? — аура нефилима восстановила стабильность, хоть и продёрнулась сероватым оттенком страха.

— Боюсь, что это может быть и не Велиар, но кое-что похуже. — Пробубнил Анимус, смотря на нефилима с сожалением. — В Ватиканских тюрьмах были такие подопытные, они являлись расходным материалом, потому что их итогом становилось сумасшествие.

— Не говори так о нём! — возмутился Рейвен.

Он, безусловно, видел изменения, что происходили с Мартти, и где-то даже согласился с Анимусом, но был уверен, что и с этой напастью они непременно справятся. Вместе. — Ему нужно время, чтобы восстановиться, вот и всё!

— Велиар, безумие… о чём вы?! Эй, это я, Мартти, — он вскочил с постели. — И я совершенно целый, что я тут делаю?

— Ты уже дал согласие? Мартти. Сказал Велиару «да»?! — наседала Каси.

— Я… нет. — Он попытался припомнить. — Нет, там, на вулкане кто-то был, но… я ничего не помню. — Выдохнул он, напитываясь ещё бо́льшим страхом от происходящего.

— Погодите вы! — Рейвен подвинул Касикандриэру, заслоняя собой Мартти. — Хватит давить. Видите? Ему и так плохо! — он взял Мартти за руку, чтобы тот успокоился. — Ты в больнице, в другом городе, куда тебя доставили после взрыва на вулкане. Ты чудом не пострадал. Тебя нашли на берегу, недалеко от кратера в бессознательном состоянии, одежда разорвана, вся в крови, но тело без видимых повреждений. Так сказала медсестра.

— Это и странно, да? — нервно усмехнулся Мартти. — Но и ты цел! — он осмотрел Рейвена. — Я видел, как ты падал, летел словно комета, а потом взрыв. И ты выжил.

— Я крепче, чем можно подумать.

— Как же я боялся тебя потерять. — Мартти прикоснулся к плечу Рейвена, а потом крепко прижал к себе.

Тот обнял в ответ, жмурясь от удовольствия. Каждая частичка души радостно встрепенулась и под сдержанное кхеканье за спиной, его аура мигом окрасилась в счастливый жёлтый и нежно-розовый.

— Я тоже, — прошептал он на ушко возлюбленному.

В палату вошёл врач, застав именно эту сцену.

— Простите, а кто вас пропустил? Время посещений ещё не началось, — для верности он взглянул на наручные часы.

— Мы переживали и хотели поддержать моего дядю. — Анимус обворожительно-мило улыбнулся доктору, и тот в одно мгновение смягчился, с лица даже пропала усталость.

— А, как мило. Это очень хорошо. Но, мистер… — взгляд в карту, — Рейвен. Вам не стоит вставать с постели, от резких движений может случиться перепад давления, что при сотрясении приведёт к губительным последствиям.

— Рейвен? — Мартти не сразу понял.

— Вы назвали это имя, когда вас нашли, документов при вас не было. Так и записали. Помните?

— Не очень хорошо. — Соврал Мартти.

— Но теперь, раз уж вы в сознании, — доктор мягко отвёл Мартти к кровати и заставил сесть, потом посветил в глаза тонким фонариком, проверил пульс, — и я бы даже сказал на удивление в порядке. Назовёте своё полное имя?

— Мартти Са…

— Уолкер. — Прервал его Анимус. — Мартти Уолкер его зовут, и он мой дядя. А Рейвен — другой дядя и его брат.

Рейвен молча и энергично покивал.

— Должно быть, вы были в шоке, мистер Уолкер, пытались найти брата, понятно. Рад, что ваши родные оказались в целости.

— Да. И я рад. — Наконец, улыбнулся Мартти, пока доктор прослушивал его сердцебиение.

— Итак, кроме небольшого сотрясения мы не нашли у вас никаких серьёзных повреждений, — врач снова пролистал карту пациента. — Разве что несколько крошечных трещин на снимках рёбер, и множество старых последствий переломов позвоночника, рук, ног… давно заживших. Вероятно, вы любитель экстремальных видов спорта?

Все, кто были в палате, уставились на Мартти, как на чудо, с такими повреждениями он не должен был выжить. Каси прикусила губу, она-то сразу догадалась, в чём тут дело.

Мартти сначала отрицательно помотал головой, но потом вдруг согласился с доктором.

— Грешен, признаюсь.

— Чудненько. А посему, могу вас выписать хоть прямо сейчас, если желаете.

— Да, я хочу!

— Тогда я всё подготовлю, и через час можете уйти. И, кстати, надеюсь, вас не сильно впечатлил инцидент с вашим соседом по палате.

В памяти Мартти вдруг промелькнула картинка, как он опрокидывает мониторы, а потом трясёт какого-то старика, и, судя по всему, тот лежал на соседней койке. В лице появилась растерянность, заметив которую доктор добавил: — Вашей вины тут нет, у него были проблемы с сердцем и довольно серьёзные повреждения печени. Это извержение для многих оказалось роковым. Ну что ж, мне нужно заняться делом, я вас покину.

Анимусу пришлось сбегать за одеждой для Мартти в один из местных магазинов, так как его собственная никуда не годилась. Затем, когда они вышли из больницы и ехали до Стэнли на такси, Мартти шёпотом поинтересовался у Рейвена, что случилось с Шеннон, ведь её аура разительно отличается от прежней и очень напоминает Аззу. Спросил он также и о том, удалось ли Аззе вернуться, и куда делся коварно предавший их Мелькарт, что было с Рейвеном после падения. Ни один из полученных ответов его не обрадовал. Лишь возросло беспокойство и неопределённость с тем, что же теперь делать.

— Значит, врата переместились, а пророчество исполнилось. А дальше… Армагеддон?

— Да, если мы не отыщем Мелькарта и, как следствие врата, чтобы закрыть их. Ты не раздумал нам помогать?

— А почему я должен передумать? — спросил Мартти.

— Это я бы и хотела знать, ведь некоторое время назад ты предлагал наплевать на род людской и жить в своё удовольствие, а теперь вот едешь с нами искать Мелькарта.

«Я устал. Слишком много потерял в попытках восстановить справедливость и не желаю помогать людям, они этого не заслуживают», — пронеслось в памяти Мартти так, словно он сам это и произнёс когда-то. Однако он не смог объяснить себе сейчас, откуда взялось это воспоминание, и почему он сказал такие слова.

— Я не то имел в виду, — но что-то внутри скреблось и утверждало, что эти слова отражают глубоко зарытую, постыдную истину, которую Мартти в действительности чувствует.

Снова разболелась голова. Он прикрыл глаза и, прильнув виском к прохладному стеклу автомобиля в надежде, что станет легче, уснул.

Велиар: ”Я всего лишь выразил словами то, что ты не осмеливался. Думаешь, ты не имеешь право на ненависть, обиду и злобу?”

Мартти: ”Я не такой. Я не должен быть таким.”

Велиар: ”Почему? Потому что тебе так сказали?”

Мартти: ”Да, меня растили для того, чтобы защищать людей.”

Велиар: ”И ты наверняка хотел этого, старался, отдавал всего себя этому служению?”

Мартти: ”Так и есть.”

Велиар: ”Но что ты получил за это? Почёт? Уважение? Какая награда?”

Мартти: ”Я… Меня отвергли.”

Велиар: ”Дай угадаю. Но ты был готов служить даже тогда. Клялся, что можешь больше, что крайне полезен.”

Мартти: ”Я мог бы!”

Велиар: ”Но…”

Мартти: ”Меня предали.”

Велиар: ”Мы с тобой похожи даже больше, чем тебе может показаться. Я, как никто, понимаю твои обманутые чувства. И поверь, это далеко не предел. Всегда бывает что-то хуже. Ты мыслишь, что я зло, нечто чужеродное. Но скоро поймёшь, что мы гораздо ближе. Мы едины.”

Мартти: ”Нет! Почему я не помню тебя, когда в сознании?”

Велиар: ”Потому что так безопаснее.”

Мартти: ”Для кого? Для тебя?”

Велиар: ”Какая разница? Я и есть ты. Я то, чего тебе не хватало. Все те жизни, которые ты прожил за это время на земле. Но позволь спросить, что ты сделал, когда тебя предали? Простил?”

Мартти: …

Велиар: ”Подставил вторую щеку? Утоли моё любопытство! Твоя память приоткрывается мне, но слишком медленно и скупо.”

Мартти: ”Я убил.”

Велиар: ”О, как грубо и мелко! Неужели, просто убил?”

Мартти: ”Довольно.”

Мартти бормотал что-то во сне, невнятно, раздражённо, затем вздрогнул и проснулся. Такси подъехало к отелю.

***

Кардинал Скола сжал переносицу, сильно стучало в висках. Очередная бессонная ночь начала сказываться перепадами давления и мигренью. Он отложил золотую перьевую ручку, которую нервно теребил в пальцах, и воззрился на визитёров. В его личном кабинете кроме него находились секретарь Антонио Брако и Симона Руссо. Сегодня Сколу всё раздражало, даже те вещи, что прежде дарили умиротворение. Тонко чувствуя это, Брако говорил как можно спокойнее, размеренно и чётко, чтобы кардиналу не пришлось переспрашивать или вслушиваться.

За минувшие дни не было ни одной хорошей новости. Всё буквально валилось из рук, утекал контроль над ситуацией, и Сколу это злило ещё больше. Храмовники никак не могли отследить беглых нефилимов, словно те провалились сквозь землю.

Пропавших без вести в Сиднее храмовников так и не нашли, а это были одни из лучших людей и их потерю восполнить будет крайне сложно, хотя и не невозможно. Третьего из числа «Властей» Коллегия официально признала перебежчиком, а значит, теперь и он подлежал ликвидации. Это большой удар по Ватикану и его научной лаборатории, ведь труды множества генетиков, огромные суммы и годы разработок пошли прахом.

А теперь ещё ЭТО. Разумеется, столь сильный катаклизм, как извержение вулкана и падение метеорита не остались незамеченными, тем более что СМИ тут же подхватили эту сенсацию, разместив на всех передовицах газет и журналов, а телевидение и интернет пестрили репортажами. Пресс-служба Ватикана не успевала отвечать на звонки и запросы журналистов о сверхъестественной или религиозной подоплёке этого феномена. Повсюду звучало только одно слово — Армагеддон.

Скола снова пересмотрел ролик на планшете, что держал секретарь, снятый, по всей видимости, с видеорегистратора авто: яркая комета озаряет ночное небо и с ослепительной вспышкой врезается в горизонт, камера дрожит, за кадром слышны крики, сильный грохот и видео обрывается.

Скола нахмурился.

— Только этого нам не хватало.

— Это уже на всех каналах, Ваше Святейшество. Пресс-служба Понтифика требует от нас какого-то комментария, все видят в этом явлении пророческое начало, грядущий конец света. Всё в ужасе, больше медлить нельзя. Надо успокоить людей.

— Пренепременно. Хорошо ещё, что обошлось практически без жертв.

— Да, Ваше Святейшество. Если бы тот неизвестный не поднял на уши полицейских своим звонком, всё могло бы кончиться очень плохо. Большинство людей в Стэнли удалось вовремя эвакуировать, однако город сильно пострадал, разрушено много домов. Людям теперь некуда возвращаться.

— Ничего. Этот вопрос мы поможем решить. Узнали, кто благодетель, что всех предупредил?

— Да, — деликатно напомнила о своём присутствии Руссо. Кардинал, наконец, посмотрел и на неё, — судя по записям, позаимствованным у наших коллег в службе спасения… это был ребёнок. Мальчик.

Скола замер, его пронзила внезапная мысль, а долгий, напряжённый взгляд Руссо и лёгкий кивок, подтвердили догадку.

— Неужели Третий?

— Да, Ваше Святейшество.

— Вы совершенно уверены?

— Я прогнала запись через программу распознавания и сличения голосов, совпадение стопроцентное.

— Хм. Вот как. — Скола поднялся, не в силах сдерживать волнение, начал расхаживать туда-сюда по кабинету: размеренные шаги помогали собраться с мыслями и успокоиться. — «Если плоть стала существовать из-за духа, это — чудо. Если же дух из-за тела, это — чудо из чудес», — процитировал он строчку из Евангелия от Фомы, что вдруг пришла на ум.

Он поражался тому, что этот ангелок, даже будучи в опале, продолжает служить людям, хотя никто не принуждает его к этому. Третий прекрасно понимал, что рискует, ведь благодаря этому звонку его могут вычислить, но всё равно сделал это. Не каждый человек способен в критической ситуации думать не только о себе, но и протянуть руку помощи ближнему, чего уж говорить об этих искусственных творениях.

— Ваше Святейшество… — Симона деликатно попыталась привлечь ускользающее внимание кардинала.

— Да, сеньора Руссо?

— Есть ещё нечто, что я должна вам показать. Это насчёт землетрясения.

— Давайте, вам меня уже нечем удивить.

— Такое явление объяснимо. — Она забрала у Брако штатный планшет и, потыкав в кодах доступа к хранилищу данных лаборатории, показала другое видео, лучшего качества. — Это засняли с нашего спутника за несколько секунд до катаклизма. — На видео в сторону земли стремительно летел большой огненный шар с длинным хвостом.

— Ну и что? Комета. Метеорит.

Руссо чуть отмотала назад запись и застопорила кадр.

— Видите?

Скола прищурился, но ничего нового не заметил. Слишком яркое свечение от небесного тела, заполнившее почти весь экран, резало глаза. Он даже одел обратно очки, но не мог никак понять, что на снимке есть такого необычного. Тогда Руссо поработала с настройками и покатала бегунки теней и полутеней. Внутренняя часть кометы теперь была затемнена, образуя вместо яркого огненного зарева чётко обрисованную человеческую фигуру… с крыльями.

— Твою мать… — вырвалось у Сколы, но он быстро нашёлся. — Прошу прощения.

— Ничего, я понимаю ваше изумление. Как видите, это не просто комета. Полагаю, что это один из тех нефилимов, которых вы ищете, с сигилой Люцифера.

— Да поможет нам всем Бог.