Глава тринадцатая. Заключительная. (1/2)
Полет до Сеула был самым долгим и мучительным в жизни Феликса. Он чувствовал себя разбитым сосудом, из которого по капле вытекает всё спокойствие. Слёзы подступали комом к горлу, предательски щипали глаза, и он давил их изо всех сил, уткнувшись лбом в холодное стекло иллюминатора. Каждый виток турбины отдавался в висках эхом отчаянных мыслей: “А что, если… а вдруг…” Последняя искра надежды тлела вплоть до того момента, пока он не сошёл по трапу на землю. Он замедлил шаг, украдкой оглядываясь на выходящих пассажиров - безумная, детская часть его мозга всё ещё ждала чуда. Но чуда не случилось. Сказки, как он и предполагал, бывают только в книгах.
Он шёл по терминалу, словно зомби, ничего не видя перед собой, пока из густого тумана его отчаяния не прорвался оглушивший его крик: - ЛИИИКС!!! Боже, наконец-то!
Прежде чем он успел понять что-либо, его с силой, стиснули в объятиях. Перед глазами поплыли тёмные круги.
- Ликси, слава богу, я уже поседел от волнения! Ты цел? Жив? Говори что-нибудь! - это был паникующий Джисон, чьи руки сжимали его так, будто пытались проверить, не мираж ли он.
- Феликс! - раздался ещё один голос, и его зажали с другой стороны в тиски таких же крепких рук. - Ребят, вы меня… в лепёшку… сплющите, - прохрипел он, тщетно пытаясь вынырнуть из дружеской душегубки. - Не могу дышать…
- Что случилось? Ты… ты плакал? Этот придурок опять довёл тебя? Я же говорил! - Джисон отстранился, чтобы внимательно изучить его заплаканное лицо, и взгляд тут же стал суровым.
- Я прибью его. Серьёзно. Мне плевать на последствия, - тут же зарычал Минхо, перехватывая инициативу и сжимая кулаки так, что костяшки побелели. - Где он?
- Ликси, прости, мы же не знали… Если бы я мог что-то сделать… - Джисон снова замолчал, увидев, как плечи Феликса снова затряслись, а его глаза наполнились новым потоком слёз.
У Феликса перехватило дыхание. Он держался из последних сил весь этот бесконечный день, но вид двух его самых родных идиотов, готовых ради него на всё, сломал последние плотины. Он бессильно рухнул головой на плечо Джисону, и тихие, сдавленные всхлипы превратились в настоящие рыдания.
- Всё хорошо, родной, всё хорошо, ты дома, - растерянно бормотал Джисон, похлопывая его по спине и бросая на своего парня взгляд, полный паники.
- Мы ему такое устроим… - не унимался Минхо, но уже более сдержанно, аккуратно забирая из рук Феликса чемодан и кивая головой в сторону выхода. - Ликси, поехали домой, хорошо? И ты нам всё расскажешь. Где Сынмин сейчас, этот…
Услышав имя, Феликс резко отпрянул, как от огня, и, всхлипывая, выпалил: - Какой ещё Сынмин?! Да плевать я на него хотел! Речь не о нём! Там… там… Хёнджииииннн! - Его голос снова сорвался на высокую, плачущую ноту, и он снова уткнулся в плечо Джисону.
Минхо и Джисон застыли на месте, уставившись друг на друга с идентичными выражениями полнейшего шока. Казалось, время остановилось. - Хён… кто? - выдавил наконец Минхо, моргнув. - Это… это кто вообще, Ликси? — осторожно, будто разговаривая с полоумным, спросил Джисон.
Феликс сглотнул ком в горле, вытер лицо рукавом рубашки, оставив на ткани мокрый след, и прошептал: - Это… он… самое светлое и настоящее, что было в моей жизни.
В глазах его друзей прочитался один и тот же немой вопрос: “ - Откуда он взялся? Мы что-то пропустили? - ” Но они лишь переглянулись и, достигнув молчаливого соглашения, кивнули.
- Хорошо - хорошо, понятно, принимается, - сказал Джисон, обнимая друга за плечи и ведя к выходу. - Такси уже ждёт. А ты нам всё по дороге расскажешь про этого… Хёнджина.
- В деталях, - добавил Минхо, сжимая ручку чемодана так, будто это была шея таинственного незнакомца. - Очень-очень подробных.
Феликс, всё ещё всхлипывая, но уже с облегчением, позволил друзьям увезти себя. Самое тяжёлое было позади. Впереди его ждали диван, одеяло, гора закусок и два самых надоедливых, самых лучших в мире следопыта, готовых докопаться до сути этой драмы.
***
Вернувшись домой, Феликс, первым делом бросился заряжать телефон – это была единственная ниточка связывающая его с брюнетом. А потом, под щедрую выпивку, он выложил друзьям всю историю своего приключения.
Он рассказал, как тщетно прождал Сынмина в аэропорту и как, получив смс о задержке, решил лететь один. Как из-за ошибки в брони ему пришлось делить номер с незнакомкой, а Сынмин так и не объявился. Как он впервые увидел Хёнджина в ресторане и умудрился вылить на него вино. Как судьба столкнула их снова на выставке, на которую он попал чисто случайно - билеты оставила та самая соседка. Как они разговорились и... всё завертелось.
Друзья комментировали всё это с возгласами, смехом и подбадривающими подколами. Феликс признался, как перед прогулкой сомневался и даже записал все свои страхи в блокнот. И конечно, он поведал о самой, лучшей ночи в его жизни... и обо всём, что было после.
- Погоди-погоди, - Джисон едва не поперхнулся. - Ты серьёзно? Он реально прочёл твои заметки?!
- Ага.. — пропищал Феликс, а его уши пылали так, что, казалось, могли зарядить севшую батарею телефона.
- Да он просто обязан на тебе жениться! – заявил Минхо.
- Согласен, - философски кивнул Хан, смотря на Феликса с подлинным удивлением. - Ты даже мне его не даёшь почитать, а тут какой-то француз - кореец с идеальной улыбкой и всё, бери, что хочешь?!
- Да идите вы, - фыркнул Феликс, но пьяный смешок прозвучал неестественно и нервно. - Вы только это и услышали из всей истории?
- Нет, конечно, - засмеялся Джисон. - Я просто в шоке. Невероятно счастлив, что твой weekend таки удался но … Ликс… - он замялся, ища слова.
- Но на что ты вообще рассчитывал дальше? - грубо, но по-дружески прямо сказал Минхо.
- Хо! — Джисон толкнул его в плечо.
- А что? - развел тот руками. - Я спрашиваю как есть, только и всего.
- Да нет, он прав, - вздохнул Феликс, и его настроение снова упало. - Я и сам не знаю, на что рассчитывал. Ну…, наверное, попрощаться нормально. А он сказал… сказал, что не хочет меня отпускать. И я… я тоже не хотел. Боже, я так жалко выгляжу… - Голос снова оборвался, и первые предательские слёзы покатились по щекам, запуская целый водопад.
- Так, стоп, стоп! Не начинай! – скомандовал Минхо. – Что толку слёзы лить, когда надо действовать?! Как ты там сказал его зовут? Хёнджин? А фамилия?
- Хван.. – неуверенно прошептал Ликс.
- Ну так давайте найдём его! – говорит Ли, хватая ноутбук.
- Как? – удивились Феликс и Хан хором.
- Пффф… вы меня оба порой просто поражаете. В век интерната живём! Если он художник, да ещё и кореец, то в Париже не может быть много знаменитых Хванов. Лёгким движением руки…
Пальцы затрещали по клавиатуре. Наступила напряжённая тишина, прерываемая лишь всхлипами Феликса. И вдруг Минхо присвистнул - Ну что ж, Ликси… - он медленно, развернул ноутбук. - Это он?
С экрана на них смотрело до боли знакомое, идеально лицо. Чёрные волосы падали на
высокий лоб, пухлые губы трогала та самая, чуть хищная и безумно притягательная улыбка. Это был он. Его Хёнджин.
- По твоему лицу и так всё понятно, - усмехнулся Минхо. – Так… Слушай, да ты поймал настоящую звезду! Выпускник самой крутой Парижской высшей школы изящных искусств! Гению пророчили великое будущее! Правда, тут пишут, что он пропал куда – то... Переводчик глючит, ничего не понятно. – Минхо скривился, вчитываясь в перевод.
Джисон рассмеялся и обнял своего парня. Но Феликсу не было смешно. Он смотрел на фотографию, и по его лицу снова потекли слёзы. – Я больше никогда его не увижу, - прошептал он.
- Да брось! Ты же сказал, что оставил номер администратору! - Джисон тряхнул его за плечи. - Я уверен на все сто, он позвонит. Обязательно!
- Согласен, - поддержал Минхо. - Пусть только попробует не позвонить! Я ему тогда..
- Кот! - зло прошипел Джисон, наставляя на него палец.
- Всё, всё, уже молчу, - сдался тот, зажимая рот.
- Он позвонит, Ликс, — сказал Джисон тихо, но очень твёрдо, глядя другу прямо в глаза. - Если всё было так как ты говоришь, то не сомневайся.
Феликс немного успокоился и кивнул. Оставалось только надеяться, что друзья правы.
***
Прошла неделя. Ликс давно вернулся к работе, и рутина снова затянула его в свои серые объятия. А долгожданный звонок так и не раздался.
Первые дни Феликс не выпускал телефон из рук, буквально вживляя его в ладонь. Каждая вибрация, каждый случайный звук заставлял его вздрагивать. Потом в его голову начали пробираться противные мысли. «А может, ему это и не нужно? Он не звонит. Может, он даже не приходил в отель, не спрашивал, а я, как последний идиот, тут на что-то надеюсь? Может, это для меня было нечто особенное, а для него — просто забавные выходные с новым знакомым?»
Он отчаянно отмахивался от них, вспоминая взгляд Хёнджина. Такая искренность не могла быть ложью. Он чувствовал её каждой клеточкой. Но телефон молчал, и с каждым днём Феликс угасал на глазах. Его яркая улыбка потухла, а в глазах поселилась усталая пустота. Друзья видели, как их живое «солнышко» превратилось в бледную, безразличную тень.
Джисон, наблюдая, как Феликс безжизненной походкой поплёлся в кабинет начальника, схватил телефон и быстро набрал номер.
- Внимательно слушаю, моя пухлощёкая белочка! - раздался жизнерадостный голос Минхо.
- Сейчас не до шуток, - голос Джисона был напряжённым и срывался на шипение. - Ты звонил?
- Куда?.. А, туда? - Минхо сразу понял. - Ну да...
- И что?! - Джисон вцепился в телефон так, что костяшки пальцев побелели.
- Э-э-э... Не уверен, что ты хочешь это услышать.
- Минхо, я сейчас через телефон приду и лично тебя задушу! Говори!
- Ладно, ладно! - Минхо тяжело вздохнул. - Ну, с отелем не задалось. Я там на какую-то женщину попал, так она на меня прикрикнула. Я только и понял, что «Выучите английский, месье!». А дальше она что-то очень быстро и сердито говорила, я даже не понял, что. Но по тону было ясно, что ничего хорошего. Короче, с этой затеей провал.
Джисон непроизвольно фыркнул, представив картину, но сразу же снова нахмурился.
- Но это ещё не всё! - продолжил Минхо, делая драматическую паузу. – Позвонил я прямо в его Академию искусств. Мне повезло - соединили с парнем, который говорит по-корейски. Сказал, что я давний потерянный друг семьи Хван, нашёл старый альбом и рыдаю над ним ночами, мечтая вернуть былую дружбу... в общем, я был очень убедителен.
- Милый, ты гений! И что?!
- Иии... мне дали номер его арт-менеджера или куратора, не понял. Сказали: «Попробуйте, но он очень занятой человек».
- И ты позвонил?!
- Позвонил. - Голос Минхо стал плоским и обречённым. - Три раза. Мне ответил автоответчик на французском, китайском и, возможно на древнегреческом. Тупик, мой дорогой. Полный и беспросветный.
Джисон закрыл глаза и вздохнул, чувствуя, как последняя надежда тает.
- Как он? - спросил Минхо, и его голос наконец стал серьёзным и мягким.
- Всё хуже. Он как зомби. Улыбается, когда видит, что на него смотрят, но глаза... пустые. Чёрные круги под глазами можно складывать в чемодан.
- Слушай, держись. Мы с Чанбином будем у вас через полчаса. Заберём вас и поедем обедать. Всё обсудим, все вместе. Три головы - хорошо, а четыре - уже мозговой штурм. Придумаем что-нибудь.
- Хорошо, - с лёгкой улыбкой прошептал Джисон. - Спасибо. Люблю.
- Люблю. До встречи.
Джисон убрал телефон и прислонился лбом к холодному стеклу окна. Он чувствовал себя беспомощным. И от этого злость на незнакомого Хвана и на всю ситуацию росла внутри него комом.
Внезапно его вырвали из раздумий громкие, резкие крики, донёсшиеся из кабинета начальника. Сердце ёкнуло. Джисон сорвался с места и помчался на помощь, предчувствуя недоброе.
----
- Ли, и как это понимать? - холодным, шипящим тоном произнёс мистер Пак, откладывая в сторону рукопись. - Ваши так называемые «правки» к труду моего друга - это верх непрофессионализма и хамства!
Феликс сначала опешил. Он привык к придиркам начальника, но этот выпад был из ряда вон. Годы накопленного молчания, разочарования и личной боли прорвались наружу, словно плотина.
- Что? - его голос, вначале тихий и дрожащий, набрал громкости. - Вы бы совесть поимели, мистер Пак! Я который год выполняю всю вашу грязную работу! Редактирую, переписываю, привожу в божеский вид эту... эту полную безвкусицу, которая на хрен никому не сдалась! - Он ткнул пальцем в злополучную рукопись. - И всё ради чего?
Он сделал шаг вперёд, его глаза горели.
- А вы сами-то помните, о чём я вас просил? Не денег, не повышения! Я попросил вас, как опытного человека, просто взглянуть на мою рукопись. ИЛИ ОТДАТЬ КОМУ-НИБУДЬ! ХОТЯ БЫ НА ОЦЕНКУ! - он теперь кричал, а его голос звенел от несправедливости. - ГОД НАЗАД, МИСТЕР ПАК! ГОД! Вы же даже не потрудились её открыть, да? Вам было настолько плевать на меня и на мои старания, что вы даже не запомнили этот факт!
Мистер Пак попытался вставить слово, его лицо побагровело от возмущения, но Феликс уже не мог остановиться.
- А теперь вы отчитываете меня за «некорректные комментарии» к макулатуре вашего приятеля? Вы знаете, что это было? Это была единственная честная оценка в этой конторе! Потому что все вокруг боятся сказать вам правду! А я устал бояться и устал молчать!
Феликс тяжело дышал, грудь его ходуном ходила от нахлынувших эмоций. Он впервые за долгое время чувствовал себя не покорным сотрудником, а живым человеком, у которого есть собственное достоинство.