Игры кончились (1/2)

Вика застыла на пороге, переводя взгляд с сияющего Кащея на Галку, которая во все глаза рассматривала незваного гостя. Галка, подруга и соседка, явно была заинтригована: такие мужчины к ним в подъезд заходили редко.

— Вик, это кто? Твой? — шепнула Галка, толкая рыжую в бок.

— Не мой, Гал. Это... знакомый, — Вика наконец обрела дар речи. — Заходи, Толя, раз пришёл. Гал, ты извини, нам поговорить надо.

Галя, хоть и с неохотой, быстро собралась и юркнула за дверь, бросив напоследок многозначительный взгляд. Вика закрыла дверь на засов и прошла на кухню, не оборачиваясь. Кащей, по-хозяйски скинув пальто и шапку, проследовал за ней.

— Шампанское — это, конечно, хорошо, — Вика сложила руки на груди, прислонившись к дверному косяку. — Но ты дверью ошибся. У меня не праздник, ко мне утром милиция приходила. Мне не до игристого.

— А я как раз по этому поводу, — Кащей поставил бутылку на стол, выудил из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумажку и небрежно щелкнул по ней пальцами. — На, почитай на досуге. Почерк у твоей подружки Болтяевой, конечно, как у курицы лапой, но суть ясна.

Вика нахмурилась, подошла к столу и взяла лист. Это было заявление. То самое, с подписью Юлии. У Вики перехватило дыхание; она тяжело опустилась на стул, дважды перечитывая строки и не веря собственным глазам.

— Как?.. — выдохнула она, поднимая взгляд на Кащея. Тот уже вовсю орудовал ножом, пытаясь снять проволоку с пробки. — Толя, ты что сделал?

— Секрет фирмы. Да Юлька эта, за какие-то жалкие две копейки продалась. Какой понт это этой заявы, ума не приложу, — Анатолий откупорил бутылку и передал её хозяйке квартиры.

Отложив нож, мужчина подошел к окну и открыл форточку. Облокотившись на подоконник, он достал из пачки сигарету и сжал её губами. Чирк спички, вдох — и кончик ярко заалел.

— У нас тут не курят, если что, — не удержалась девушка от замечания, разливая шампанское по кружкам.

— От одного раза ничего не будет, проветришь, — стряхнув тлеющий табак в окно, Кащей обратил внимание на букет. Стёпа молодец, достойные цветы выбрал.

— Я... я не знаю, что сказать. Спасибо, наверное, — тихо произнесла она, глядя на пузырьки в кружке. — Много ты ей дал? Сколько я должна тебе?

— Викуля, деньги — это пыль. Мне твои рубли не нужны, я не обеднею, — уверил её Костенко. С этой девушки денег он не возьмёт, нет. Снова на хитрость пойдет, извлекая выгоду иным способом.

— Так, ясно. Ну давай, требуй. Боюсь представить, что у тебя на уме крутится… — Виктория, сидя за столом, нервно теребила сережку в ухе.

Не докурив, Анатолий выкинул пол сигареты в окно и закрыл деревянную форточку. Оторвавшись бёдрами от подоконника, мужчина подошёл к столу и сел на табурет. Заворожённым взглядом тёмно-зелёных глаз пробежался по девушке, цепляясь за каждую мелочь: будь то родинка на шее или мелкая царапина на руке. Кащей наклонился и схватился за ножку стула, на котором сидела девушка. Резко придвинул его к себе, чуть ли не заставляя Вику упасть.

— Тебя хочу, Красота. Хочу, чтобы ходила со мной, хочу, чтобы официально моей была. Будто приворожила меня, да и чё скрывать, вижу я, как ты смотришь на меня, — слушая оппонента, Вика голову склонила, стараясь кудрявому в глаза не смотреть.

Костенко двумя пальцами коснулся её бархатной кожи снизу подбородка и с небольшим нажимом заставил её поднять голову, чтобы она смотрела точно ему в глаза. Он видел смятение вперемешку с недовольством в красивых, глубоких очах.

— Кончай ломаться, Викуль. Для кого бережёшься-то, для принца на белом коне, что ль? — не убирая руки, Анатолий гладил острый подбородок, мимоходом цепляя нижнюю припухлую губу. Искрина чужую и тёплую руку от лица убрала, прикусывая щёку изнутри.

— Я тебе говорила: хочу, чтобы всё по-человечески было, а не так, как решил ты, — девушка всё же подала голос, не отрывая взгляда от лица напротив.

— По-человечески, говоришь? — медленно протянул он, словно пробуя слово на вкус. — А по-моему, по-человечески — это когда баба не одна с проблемами остаётся, а мужик рядом все углы сглаживает. Я тебе это «по-человечески» и предлагал, в нашу последнюю встречу: посидеть, поговорить, может, даже сплясать. А ты что? Сбежала. А теперь вот, я пришёл твой зад вытаскивать из мусарни<span class="footnote" id="fn_41059900_0"></span>, — он снова усмехнулся, щербинка блеснула. — И что, по-твоему, я должен был тебе шоколадку принести и сказать: «Спасибо, что дважды убежала, Викуля, и оставила меня как лоха педального»?

Искрина встала и отошла к окну. Теперь она ясно понимала, во что ввязалась, но позволять кому-то себя ломать не намерена была. Спину холодил пристальный, почти осязаемый взгляд мужчины.

— Да ничего не надо говорить. Я не просила о помощи и понятия не имею, как ты узнал об этой ситуации — это раз. Мы же в расчёте уже — это два. Ты не мой «мужик», так что не тебе мои углы сглаживать — это три.

Кащею её позиция порядком надоела. Он с силой хлопнул ладонью по столу — посуда испуганно подпрыгнула. Разъярённый тем, что его авторитет ни во что не ставят, он в два шага оказался за спиной у рыжей. Грубо схватив за плечи, он развернул Викторию к себе.

— Ты, по-моему, забываться стала. Время неспокойное сейчас, мало ли что случиться может. Вот, допустим: в тот вечер, когда ты ко мне пришла, я спокойно мог закрыть глаза на то, что ты вся такая из себя. На тебя бы Демидка с Сивым сразу накинулись. И что бы тогда с тобой стало? Сама знала, на что шла, когда ко мне прибежала, пытаясь спасти своего братца-тугодума. На свиданке мы были? Были. Услугу помощи я тебе оказал. Поздно заднюю давать: ты либо со мной, либо будешь со всеми. Пустят тебя по кругу — и дело с концом.

Вика встрепенулась, пытаясь сбросить его руки, но пальцы Кащея впились в плечи мертвой хваткой. Он не давил, но давал понять: одно лишнее движение — и будет больно. Вблизи его глаза казались совсем темными, лишенными какого-либо сочувствия.

— Отпусти, — выдохнула она, и её голос, вопреки воле, предательски дрогнул. — Ты мне угрожаешь?

Кащей на мгновение замолчал, изучая её лицо, словно карту, на которой искал слабые места. Затем он медленно разжал пальцы, но не отошел ни на шаг, продолжая нависать над ней, лишая пространства. Достал из кармана пачку, выудил сигарету и, не сводя с Вики пристального взгляда, вновь прикурил. Резкий запах серы и дешёвого табака мгновенно заполнил пространство между ними.