Глава 6. Вдали от своего дома. (1/2)

***

Прошло пять месяцев, а от того мужчины из Сантьяго не было никаких известий.

Может, умер? Или попытался добраться до нас и погиб в пути?

<s>Неизвестно.</s>

Да и мы с Леви почти забыли об этой затее, не стали строить на ненадежный план больших надежд. Хозяйство отнимало все силы.

Нужно было полоть землю в теплице, сажать семена, разводить растворы для пропитки почвы. Обустраивать и укреплять забор, охотиться на дичь.

Все это выматывало.

На охоту ходили только вместе, вдвоем — после гибели моей собаки рисковать в одиночку не стали. Хотя Леви и жил в мире, где водились чудовища пострашнее, он понимал: напуганный зверь может оказаться сильнее любого из нас.

Часами мы замирали, затаив дыхание, поджидая дичь. Изредка перебрасывались фразами полушепотом, даже пытались шутить.

Но… Леви не умел воспринимать сарказм и шутки как таковые, а его собственный юмор был грубым, а иногда и похабным. Это сильно раздражало.

Иногда, в состоянии физической уязвимости, я его побаивалась. От усталости, от сбоев цикла — просто боялась, все-таки он мужчина. Да, живет со мной, делит заботы, подменяет, когда чувствует, что я вот-вот сломаюсь под тяжестью. Это даже смешно: в такие моменты я напоминаю ему, что раньше жила одна и справлялась с вещами, которых никогда не делала.

Моим успокоением стало вязание.

По вечерам, перед сном, я вязала забавные шапочки для животных. Можно сказать, старость наступила незаметно, но я возражу — это действительно помогало расслабиться. Вылазки в город стали редкими, и в такие дни Леви все больше погружался в изучение вещей из нашего мира. Даже антикварный магазинчик стал для него открытием. Он высматривал холодное оружие, и это напрягало меня все сильнее.

Не знаю, какие тараканы у него в голове, и никогда не узнаю. Человек непредсказуем, даже если улыбается и не держит на тебя зла. Возможно, Леви начал догадываться, что я его побаиваюсь, даже пытался отшутиться.

Становилось только хуже — шутить он не умел. Изредка получалось, но не постоянно. Наши взгляды, как выяснилось, расходились еще больше. Помидоры он, кажется, даже возненавидел. Хех, ну что ж, больше достанется мне.

Странно, что подсознательный страх вылез наружу именно сейчас, когда мы стали жить вместе, а не тогда, когда он набросился на меня с ножом. Хотя с моим психологическим состоянием это простительно. Еще до апокалипсиса я была странноватой для нормальных людей, так что ничего не изменилось, а даже усилилось.

— Веяна, — позвал Леви, наблюдая, как мои руки быстро орудуют спицами, создавая очередную шапочку.

— Что? — нервно отозвалась я.

Взгляд сам потянулся к нему. Леви сидел в кресле, откинувшись на спинку, скрестив руки на груди.

— Что ты сделала с огурцами?

Вопрос повис в воздухе, а за окном завывал сильный ветер. Я моргнула, потом растерянно помотала головой, снова взглянув на него. Глаза устали от вязания, пришлось несколько раз проморгаться.

— Закрутила. В первый раз в жизни, но посмотрим через год, что получится, — язык словно сам протараторил слова.

Леви уставился на меня.

— Ладно. А зачем картошку туда засунула?

— Какую картошку? Это был дайкон.

— Дайкон?

— Редька, по-нашему. Её тоже можно закручивать, я же делала заготовки кимчи, — кивнула я в сторону кухни, покосившись на Леви.

— Понял. Надеюсь, получится съедобно.

Леви замолчал, уставившись в камин. Я проследила за его взглядом.

— Меняемся. Мне уже по горло готовка. Сегодня ужин на тебе.

Пробормотав это, я и правда хотела, чтобы горячий ужин приготовил кто-то другой. Леви молча согласился, даже не поспорив.

Удивило ли меня это? Да, весьма. Но, судя по его рассказам, в его мире не было такого патриархата, как у нас.

Продолжая вязать, изредка ловя одного из котов и мучая его, примеряя заготовки для шапочки, я чувствовала на себе взгляд Леви.

— Не смотри на меня, я не деньги, — проворчала я, бросая на него слегка надменный взгляд.

Корчить рожи как в стикерах я не умею, а вот выводить людей из себя — да. Леви приподнял брови, но не отводил глаз. Бедный Ирис пытался вырваться из моих рук, пока мы обменивались взглядами.

— Слушай, я сейчас раздражительна. Нет, не из-за месячных. Поэтому спрошу напрямую: нет ли у тебя желания сбросить сексуальный пыл? — как назло, в этот момент потянуло живот.

Моя прямолинейность заставила Леви резко встать.

— Ужин будет готов через час, — отрезал он и вышел.

Отшил. Даже не подумал над предложением. В принципе, я этого и ожидала. Другой мужик, именно мужик, уже бы, наверное, кинулся — и без всякого вопроса. Но Леви можно поставить звездочку. Он не похабный самец с горящим членом между ног. Стыдно ли мне стало от своего вопроса? Вполне.

Особенно за ужином, когда я ковырялась в тарелке, поддевая макароны. Нет, ужин был вкусным, приятно есть то, что приготовил другой. Но вылавливать горошины перца оказалось муторно. Иногда я украдкой поглядывала на Леви, который спокойно жевал, и иногда наши взгляды пересекались.

— Хочешь секса?

Его вопрос застал меня врасплох. Я чуть не поперхнулась водой. Жидкость пощипала нос.

— Если ты против, я не буду настаивать, — добавил он, прежде чем я успела что-то сказать.

Леви тяжело вздохнул, будто предупреждая.

— Дай угадаю: ты, как Кристиан Грей, не занимаешься любовью, а трахаешься, — вспомнился вдруг фильм, и я едва сдержала улыбку, игнорируя горящие уши.

За окном застучал дождь. Мои подколы продолжились — то ли от волнения, если он согласится, то ли от доли обиды, что мою кандидатуру отклонили для мимолетного перепихона.

— Впрочем, если у тебя проблемы с эрекцией или я тебя не возбуждаю, есть много способов призвать к жизни змея в штанах. Мой бывший, кстати, говорил, что у меня лечебный миньет, — резко вспомнив первую любовь, я поморщилась, заметив, как Леви уперся в меня взглядом. — Что? Вибратор иногда надоедает…

— Так вот что за странные звуки доносились из твоей комнаты…

Леви старался вспомнить, что это вообще за вещь, хотя, казалось, понимал.

— Твой бывший — Кристиан Грей?

Я залилась истеричным смехом, отодвинула полупустую тарелку и от хохота даже стукнулась лбом о стол.

— Нет, нет, — отрицательно замотала я головой и резко замолкла.

Осознание того, что в желании физического контакта я превращаюсь в дуру, пришло быстро. Не следила ни за языком, ни за мыслями. Замолчав, я придвинула к себе тарелку и поддела последнюю макаронину.

— Проблем у меня нет, — уточнил он. — Просто нет сексуального интереса ни к кому. Я здесь не для похабных страстей. Да и противно делать это с кем-то незнакомым или, наоборот, болезненно осознавая, что в любой момент человек может умереть.

Услышав это, я поняла, что тема вышла на тонкую тропу, где обнажаются не тела, а страхи.

— Ну, я-то, наверное, не умру. Если что — сожжешь мой труп, погреешься у костра, а прах развеешь по ветру.

Я понимала, что шутка циничная и дурацкая.

— Я не могу понять твоего горя, Леви, но это не значит, что я его обесцениваю или высмеиваю. Это просто защитная реакция, которая срабатывает не вовремя, — извинилась я, облокотившись на спинку стула. — Может, выпьем чего-нибудь покрепче воды?

Леви после моих слов долго молчал, не разглаживая складок на лбу.

— Есть что-то, кроме вина?

Его вопрос заставил меня вскочить и начать искать самбуку. Хоть с кем-то пропьюсь и покурю. Леви наблюдал, как я искала бокалы в виде черепов и сам алкоголь.

Вылив воду и поставив бокал сушиться, я объясняла ему, как это пьют и что это вообще такое, и не заметила, как оказалась рядом.

— Смотри, сейчас будет летающая самбука. Я подожгу, накрою бокалом, ты через трубочку вдыхаешь пар, а потом выпиваешь залпом и закусываешь этим полусухим лимоном, — указала я на высохшую дольку.

Капнула самбуку в бокал, подожгла и резко перевернула. Леви наблюдал. Через несколько секунд я сунула ему трубочку и велела втянуть пар. Когда он выполнил это, я вручила ему бокал с налитым алкоголем, и он залпом выпил.

— Ну как? Странный алкоголь, да? Ты еще текилу с абсентом не пробовал.

Расслабившись и даже усевшись на стол, мы потихоньку стали пить, закусывая остатками ужина и лимоном.

— Был у меня один случай, — рассказывала я, чувствуя, как алкоголь быстро ударил в голову. — Парикмахер случайно сбрил мне пол-затылка, хотя должен был всего лишь подровнять кончики. С этой залысиной я ходила на работу, только волосы собирала в низкий хвост.

Леви, облокотившись на кулак, слушал. Слушатель он был хороший, пусть иногда и язвительный.

— Есть ещё куча стремных историй, могу рассказать…

Язык — мой враг. Не дождавшись согласия, я уже тараторила дальше: где меня позорили, кем и когда. На душе становилось легче, будто свою душевную тягость я перекладывала на него. Высказанное становилось для кого-то открытием, и это помогало.

Когда стало невыносимо скучно — а был тот момент, когда мы просто пили и молчали, — я заставила Леви выйти со мной на крыльцо покурить. Уже светало; мы, выходит, просидели без сна всю ночь. Обувшись и подталкивая его к выходу, я наклонилась вперед и ударилась о стенку. Леви лишь огляделся и закатил глаза. Пили ли мы за все дни совместного проживания? Изредка, по одному стакану, не больше. Леви, наверное, думал, что я уже заядлая алкашка. Упасть перед ним означало подтвердить это. Но на том этапе мне было всё равно.

Мы вышли минут через пять — пока я снова что-то не вспомнила и не понесла, как из ведра. Так раскрыться перед ним… Даже мне стало неловко. Сев на крыльцо встречать рассвет, я закурила. Ветер поддувал, но становился теплее. Указала на луну, которая всё ещё не исчезала, с меткостью пьяного снайпера. Леви брезгливо сел рядом, но постоянно отворачивался, когда ветер нес дым в его сторону.

— Так в прошлой жизни ты была неудачницей?

Его вопрос меня не оскорбил, я лишь пожала плечами.

— Не знаю, Леви. То, что я была человеком, — факт, — икнув от выпитого, я снова втянула никотин. — Даже поцеловаться с тобой нельзя по пьяни?

— С пепельницей не целуюсь.

Я взглянула на него, оскорблённо вздохнула, потом с надеждой посмотрела.

— Что?

— Что, что… Обычно всё бывает по-моему. Даже если мужчина сдержанный, всё равно идет у меня на поводу, — проворчала я и отвернулась.

Всматриваясь в небо, я ждала, что он сдастся: повернёт меня и поцелует. Но, видимо, Леви был не из таких мужчин.

— С чего ты взяла, что я вообще хочу с тобой контактировать?

Логично. Но уж слишком прямолинейно.

— Ну, с того, что я единственная женщина в этом убогом забытом мире, а ты — мужчина. Могу грудь показать, — пошутила я, подмигнув.

Даже не стала ждать. Повернулась к нему, задрала кофту вместе с бельём. Стало прохладно. Леви приподнял брови, коснулся левой груди, сжал её и резко отпустил, опустив ткань.

— Дура.

Если я дура, то какого чёрта он потрогал и так странно отреагировал? Но он продолжал смотреть на меня нечитаемым взглядом.

— Сам дурак.

— Идиотка пьяная. Не знаю, какими извилинами ты думаешь, но меня это порой напрягает. Если я не хочу с тобой секса, это не значит, что ты меня как женщина не привлекаешь. У тебя весьма примитивная внешность — пока не откроешь рот. Ты не задумывалась, что будет, если мы — ты, как ископаемое, или я, с нашей разницей в возрасте, — займёмся сексом? Может, у тебя или у меня что-то отвалится. Или передастся какая-то зараза, — спокойно объяснил Леви. — Я не говорю, что ты чем-то заразна. Просто это слишком опасно.

Его рука коснулась моих волос.

— Так трахаться всегда опасно. Венерический букет никто не готов получать, из-за секса появляются дети, — протараторила я и попыталась смахнуть его руку с головы, но не вышло. — Можно хотя бы тебя потискать? — похабно засмеявшись, я резко чихнула.

Почувствовала, как сопля вылетела и шлёпнулась между нами. Рука Леви тут же была убрана, он даже отодвинулся подальше.