Глава 1. Не стучи в закрытые двери (1/2)

***

Чуя не следил за временем, когда дело касалось учебы. Стрелки карманных часов предупреждали об опоздании на полпары. Безразлично пожав плечами, он мысленно порадовался лишнему часу сна и продолжил неспешную прогулку до Академии Равенства. Сегодня не было ни одной причины ругать себя: он опрятно одет, хотя и скромно, не забыл причесать волосы в низкий хвост и замаскировать метку на запястье. Специально пропустив завтрак, Накахара надеялся прийти к обеденному перерыву – самой большой перемене в учебном заведении – и провести время за рисунком. Прошедшая ночь подарила ему яркий образ, который хотелось изобразить на бумаге со всем тем мастерством, которым он привык радовать чужой глаз.

Территория Академии пестрела хвойными деревьями. Чуя вобрал побольше воздуха в легкие и с опьяняющим удовольствием выдохнул. Прохлада октября, легкие серые тучи и мягкость теней сосен погружали в томное умиротворение. Перешагнув порог здания, Накахара без проблем поднялся на второй этаж и снова посмотрел на часы – до завершения второй пары оставалось десять минут.

— Чуя?

Он тихо вздохнул, лениво развернувшись боком к вопрошающему. Губы легко сложились в улыбку.

— Как видишь, — он показал на себя рукой, проведя ребром ладони сверху вниз.

— Мне бы твой пофигизм к учебе.

С усмешкой выдал Рюноске, приглашая Накахару кивком головы пройти в столовую. Передернув плечами, Чуя не стал возражать. За что действительно стоило посещать Академию, так это за ее красивый интерьер. Он выполнен со вкусом и присущим магическим заведениям размахом: расписные потолки, панорамные окна с видом на город и здесь, в гастрономическом Раю, не обошлось без исторических деталей. Чуя часто цеплялся взглядом за фреску с изображением Сонаты Грум над арочным сводом. Она выполнена с такой филигранной точностью, что не могла не восхищать. Даже находясь на третьем году обучения, Чуя не переставал смотреть на образ Сонаты с куском яблочного пирога в руках так, точно из раза в раз видел его впервые.

— Чем она тебя так сильно привлекает? Это же просто фреска.

Получив свою порцию обеда по пропускной карточке, они нашли себе место у высокого окна с видом на производственный сектор. Вдали тянулись клубы серого дыма, растворяясь в низких облаках. Чуя нахмурился, уставившись в свою тарелку овощного супа.

— У автора отличное чувство пространства и стиль. Мне нравится посыл.

Акутагава приподнял бровь, пытаясь уловить мысль одногруппника.

— Первая ведьма ест пирог – вот так смысл.

Накахара был близок к тому, чтобы съязвить, но вместо этого осекся и только кисло улыбнулся. Этот день все-таки принес ему болезненное напоминание о долге. Трубы завода заставили вспомнить его про участь близкого ему человека, который прямо сейчас работал там, расплачиваясь за чужую подлость. В сравнении с этой проблемой – невежество Рюноске казалось мелочью.

— Яблоки – символ дьявольского снисхождения. Соната сделала их всеобщим благом, найдя способ приготовления.

— Вот она снова – художественная интерпретация действительности, и как я только сразу не догадался? — с иронией в голосе произнес Рюноске, притронувшись к десерту. — А ты чего не ешь?

Чуя гулял ложкой по донышку прозрачной тарелки, ловя кусочки овощей.

— Проблемы на личном? — догадался Рюноске.

— Можно сказать и так. Не обращай внимания, эти неприятности все равно тянутся уже больше года.

За мгновение решив, что пообедать сладким будет правильным решением, Накахара придвинул ближе к себе чашку травяного чая и кусок яблочного пирога. Они не были близки настолько, чтобы Рюноске позволил себе распросы. Обычно этим занимался друг Чуи, который в связи с последними трагичными событиями не посещал занятия уже несколько дней.

— Ты пойдешь на последнюю пару?

Разбавил затянувшуюся паузу Акутагава.

— А что там? Практическое владение холодным оружием?

— Да, и там сто процентов будет Смерть.

При упоминании не самого приятного человека на их направлении, Рюноске поморщился, а Чуя напрягся, вытянувшись, как струна арфы. Он невольно осмотрелся, словно боясь заметить его наблюдающим в толпе.

— Только Дазая мне сейчас не хватало. Он иногда пытается говорить со мной, и мне всегда от этого некомфортно.

— Словно смотрит тебе в душу?

Чуя невольно рассмеялся, оживленно кивая.

— Хуже! Он будто проникает взглядом под кожу, царапая внутренности. У него очень тяжелая энергетика.

— И это при том, что он даже не маг.

— Я бы поспорил. Он не так прост, как кажется.

Время незаметно подкралось к началу пары. Резво собравшись, они направились в сторону лектория. Для этого пришлось пересечь коридор до конца и подняться на четвертый этаж. Здесь было теплее, чем на предыдущих этажах – недавно поменяли окна. Закинув на крючок пальто, Чуя не стал останавливаться на ближних рядах и забрался на самый верх лектория. В любом случае он не планировал сегодня посвящать себя учебе. Блокнот и карандаш интересовали его куда больше отечественной истории магии.

«Пара уже началась, а его все еще нет. Обещал ведь прийти», — пронеслось в мыслях между тем, как линии на бумаге уже начали складываться в очертания чужого портрета.

Вместе с едва уловимым запахом хвои в лекторий пробралась осторожная тень. Чуя сперва не заметил Германа: рука дрогнула, карандаш испортил очертания, и он потянулся за стеркой. Фейн легко коснулся его плеча, привлекая внимание.

— Очень красиво. Кого рисуешь?

Накахара на мгновение растерялся – действительно не обратил внимания на возню рядом. Осторожная улыбка коснулась его губ, он точно боялся ею задеть.

— Гер, как ты сейчас? Я переживал за тебя.

Глаза неспециально пробежались по чужому внешнему виду. Чуя редко видел на нем черный цвет. Очень простая одежда, лишенная парадности и выразительности – Герман и вовсе померк бы в ней, если бы не его белые волосы.

— Я в порядке, — ответил он, подперев голову ладонью. Длинный рукав лонгслива скатился вниз, обнажая аристократичное запястье. — Не переживай.

Чуя знал его слишком хорошо, чтобы прочитать в этих словах неправду. На месте Фейна он и сам бы соврал – казнь старшего брата, затем поиск истинных виноватых властями оправдывали его поведение сполна. Вместо слов Накахара понимающе кивнул и придвинул к Герману свой рисунок. На нем уже сложился образ юной демоницы.

— Это Лулу. Иногда я вижу ее во сне.

— Ты сам придумал ей имя?

Он легко подтащил к себе тетрадь, рассматривая набросок. Чуя невольно засмотрелся на чужую руку, неприкрытую тканью. Как и прежде, ей недоставало нескольких костяшек пальцев, из-за чего сжатая в кулаке ладонь смотрелась необычно.

— А? Да, — рассеянно произнес Чуя, прекратив глазеть на чужой недостаток.

— Мне нравится, — резюмировал Герман, возвращая тетрадь. — Сходишь со мной на последнюю пару? Хочется вспомнить, как ощущается холод клинка.

— А ты сегодня поэтичен, — подметил Накахара, почти пытаясь шутить. — Схожу. Если тебе это так необходимо, то я постараюсь поддержать дуэль и отбиваться достойно.

— В каком смысле?

— Прости, но... — Чуя оставил карандаш на столе и полностью обратил свое внимание на друга. — Ты только-только пережил утрату. Я прекрасно понимаю для чего тебе нужна тренировка.

Изумрудные глаза окунулись в лазурные. Фейн не дрогнул: все его тело выражало безучастливое спокойствие.

— Прежде, чем прийти сюда, я посетил кладбище. Знаешь, мне правда стало легче.

— Честно?

— Да, ты же меня знаешь. Я и не с таким справлялся.

Герман улыбнулся, его нежность прокралась в глубины души Чуи вместе с осторожным прикосновением к его волосам. Он наклонил голову ниже, почти коснувшись щекой плеча Фейна, но замер, бросив испуганный взгляд в аудиторию. Рука, ласкающая его, замерла.

— Что такое?

— Нас увидят, — Накахара отодвинулся, снова выискивая глазами случайных свидетелей их мимолетной слабости. — Извини, я просто...

— Понимаю, ничего страшного. Будет повод собраться у меня дома, когда траур закончится.

Не придав значения словам трагедии, которые Фейн произнес слишком легко, Чуя озадаченно посмотрел ему в лицо, указав пальцем на свои рыжие пряди.

— Тебе настолько нравятся мои волосы, что ты готов только ради них звать меня в гости?

Герман рассмеялся, слегка покачав головой.

— Ты весь нравишься мне, глупый. Волосы, разумеется, в том числе.

— Как друг? — решил уточнить он.

— Как любовник и будущий муж, конечно. Что за глупые вопросы?

Внимательно проследив за его реакцией, Фейн не смог сдержать насмешливой улыбки. Накахара покраснел так сильно, что даже уши потеплели.

— Это мило.

— Издеваешься сейчас, да?

— Прости, я все еще отхожу от... тех событий.

Восприняв все сказанное Германом, как шутку, что вполне было в его стиле, Чуя спокойно выдохнул и снова вернулся к рисованию. Этот процесс успокаивал их обоих: в руках художника оживала героиня его снов, расслабляя напряжённое тело, тогда как в глазах Фейна чужое мастерство насылало на него загадочную умиротворенность, голову покидали любые мысли – перед ним оставались только линии карандаша и сосредоточенное лицо друга. Он любовался им, жалея, что в их стране еще пока не довели до ума способ фиксировать изображение как-нибудь не от руки. Герман не умел рисовать, он в целом не видел себя в искусстве. Последние пару лет его интересовали в основном стратегия, точные науки и совершенствование его магического дара. Под руку попало собственное запястье: легко огладив его пальцами, он удостоверился, что сплетеный им из черных нитей браслет на месте.

«Надеюсь, мне никогда больше не придется обращаться к этому», — подумал Герман, с легкой тоской рассматривая лицо Чуи.

Конец пары подкрался быстро. Когда звонок оповестил о завершении занятия, Чуя нашел Германа дремлющим на столе. Его белые локоны почти касались отполированного дерева. Впервые вглянув на друга сверху вниз, он заметил, что его родные черные волосы уже начали пробиваться. Осторожно погладив Фейна по плечу, Чуя поднялся с места уже собранным.

— Проснулся?

— Я и не спал, — хитро улыбнулся Герман, с удовольствием потянувшись. — Все ждал, когда ты коснешься меня.

Накахара не успел ответить. В их беседу вмешался преподаватель.

— Фейн-марэ<span class="footnote" id="fn_41253245_0"></span>, я попрошу вас задержаться. У меня есть несколько вопросов по поводу вашей посещаемости.

Переглянувшись, они кивнули друг другу, поняв все без слов. Чуя поправил сумку на плече и покинул аудиторию через главный выход. Запасной, наверху лектория, не предназначался для регулярного использования, но некоторые студенты, в их числе был и Герман, приходили на пары только так, чтобы не мешать преподавателю читать лекцию. Тяжесть пальто на плечах ограничивала Чую в действиях. Оно могло соскользнуть от любого резкого движения, поэтому, не рискуя, Накахара слегка придерживал его пальцами свободной руки. Ему предстояло спуститься на минус первый этаж, куда свет дня и ночи пробивался только в маленькие окошки под высоким потолком.

«Смерть тоже будет там, — он остановился на лестничной клетке между первым и нужным ему этажом. — Дазай, — поправил он себя же. — Почему я вообще вдруг решил обратиться к нему по прозвищу?»

— Здравствуй.

Чуя совершенно не слышал, как тот подошел. Как встал за спиной, боясь подойти ближе, чем на несколько метров. Накахара весь подобрался, замерев.

— Сме... — Чуя снова одернул себя. С его губ сорвался неловкий смешок. — Прости, прости, Дазай. Да, ты же Дазай, верно?

Неуклюже развернувшись, Накахара привалился спиной к стене, чтобы не упасть. Краем глаза он заметил чужой порыв помочь ему, протянуть руку, но этот жест так и остался несбыточным. Осаму не улыбался, он впринципе никогда не показывал эмоций, поэтому Чуя что сейчас, что все разы до этого, не мог прочитать его намерений.

— Ты в порядке? — спросил он бесцветным голосом, изучая Накахару взглядом.

«Да знаешь: до твоего появления было как-то немного лучше!» — его глаза коснулись корешка чужой книги, торчащей из сумки-почтальонки.

Молчание затянулось. Чуя смотрел себе под ноги, надеясь, что ему не придется сейчас говорить с ним. Тогда Осаму, заметив чужую отстраненность, сделал шаг в сторону, собираясь скрыться за дверью первого этажа, чтобы оставить Накахару в покое. Но его желание опередили – на лестнице возник Герман.

— Отойди от него.

За словами мгновенно последовали действия: коснувшись браслета на запястье, Герман обратился к магии. Несколько теневых сфер пересекли лестницу, угрожая ранить Осаму. В свою очередь, он выставил отражающий барьер, даже не думая обрывать развязавшуюся между ними дуэль. Тогда Чуя вмешался, среагировав на адреналине и страхе за их жизни. Хватило всего одной серой вспышки, чтобы и сферы, и барьер Дазая исчезли.

Оба мага уставились на Накахару так, словно видят его здесь впервые.

— Хватит! Никаких смертей у меня на глазах.

— Как ты, что... это же...

— Лучше молчи, Гер, — его руки заметно дрожали, лицо побледнело. — Уж не знаю у кого ты научился теневой магии за пару дней, но тебе точно не стоило лезть.

— Чуя, но этот, этот...! — Фейн пренебрежительно указал ладонью на Дазая.

Осаму в свою очередь ухмылялся, не сводя восхищенного взгляда с Накахары.

— Что он?

Раздражённо вздохнув, он шагнул к двери первого этажа, решив, что с него на сегодня достаточно.

— Подожди, не уходи, мы ведь хотели...

— Я слишком плохо себя чувствую для тренировочной дуэли. Этот магический прием отбирает много сил. Давай в другой раз, ладно?

Герман бросил Чуе в спину острый взгляд. Он так быстро скрылся за дверью, что Фейн даже не успел возразить. Руки сами сжались в кулаки – прямо сейчас он ненавидел себя за слабость. Дазай молча смотрел на него с видом победителя. Пускай в этот раз дуэль закончилась ничем, Осаму добился своей цели.

— Я искренне желаю тебе сдохнуть, — прошипел Герман, с достоинством во всем своем виде подходя к Осаму.

— Не надейся. Ты мне не ровня, Фейн.

Без злобы или угрозы ответил Дазай, не давая Герману пройти дальше.

— Отошел. Или хочешь продолжения? Чуи нет, остановить меня будет некому.

Дазай только снисходительно усмехнулся. Его медленный насмешливый взгляд прошелся по телу снизу вверх.

— Оставь его в покое сейчас. Чистокровным вроде Чуи и так живется нелегко.

Герман насторожился: отступил на шаг, одернув рукав задранной кофты. В эту минуту он жалел, что они с Дазаем одного роста.

— Не имею ни малейшего понятия откуда тебе известна эта информация, но если ты хоть кому-то растреплешь про это, я убью тебя.

— Попробуй, — парировал Осаму. — Это будет не так-то просто, если учесть, что ты, как маг, не обладаешь боевыми ресурсами.

— Теперь обладаю.

Бросил с презрением Герман, резво развернувшись, чтобы уйти. Его скорые шаги еще недолго отдавались эхом, пока не стихли совсем. Посторожив дверь еще пару минут, Дазай запихнул дневник Сонаты поглубже в сумку и отправился вслед за Фейном на занятие. Если повезет, им еще удастся сразиться сегодня.

***

Черные извилистые трубы завода дымили едва ли не круглые сутки. Внешне эта конструкция напоминала несуразное чудовище, сошедшее со страниц книжной антиутопии. Чуе нечасто приходилось читать подобную литературу из-за непопулярности жанра. Иногда Накахара думал, мысленно иронизируя, что он живет как раз в подобном мире, где все, за что не возьмись – ужасно. Ни к чему серая и унылая книжка, когда реальность сама по себе напоминала один сплошной кошмар. Впереди, за жухлыми кустами можжевельника, рапложилось пропускное бюро. Чуя, заранее предчувствуя не самый простой разговор, остановился рядом с каменными стенами и опустил ничего невыражающий взгляд в грязную из-за производственных выбросов реку, задумавшись. Там, за ограждением, находилось закрытое предприятие по добыче и переработке аскориума. Именно эта ценная порода, ее пыль, окрашивала гадкую воду в унылый графитовый цвет. Успокаивало то, что со слов директора завода, фильтры, через которые проходит течение воды, меняются по предписанным правилам – раз в месяц. Только поэтому все живое вокруг водоема еще не иссохло и не почернело от вредных токсинов.

Подул ветер. Чуя поежился, натянув свой любимый темно-синий шарф повыше. Протиснувшись между кустарниками, вьющимися возле запертой калитки, он обратился к уже немолодому охраннику. Не изменяя себе, он как обычно по четвергам прорешивал кроссворды и пил чай с плохо пахнущими бутербродами. Однажды Накахаре даже хватило смелости подглянуть в его будку и рассмотреть протухший предмет получше – это были рыбные консервы. Время близилось к четырем дня, он знал это даже без своих часов. Накахара вытащил из тканевой сумки специальный паспорт – особый документ, подтверждающий его статус чистокровного мага. Грубая мужская ладонь неохотно выдернула из его пальцев бумагу, утягивая к себе в убежище. Чуя прождал полминуты, что было дольше обычного для базовой проверки, и, наклонившись к прозрачному окошку, нашел глазами охранника.

— У меня что-то не так с документами?

— Нет, мальчик, все нормально. Просто законы у нас теперь другие для вас, вот и всего лишь.

— Какие? Вы шутите? Пропустите меня на предприятие, мне по делу надо, — нахмурился он, одарив мужчину суровым взглядом.

— С сегодняшнего дня вам, чистокровным магам, запрещено работать на любых вредных предприятиях, — пояснял он, не забывая запивать свой обед разбавленным черным чаем. — Наш завод как раз относится к таким. Поэтому, принц бесправный, проваливай отсюда куда подальше и не вмешивайся в дела простого люда. Надеюсь, я понятно изъясняюсь?

Воздержавшись от грубости в ответ, Чуя выхватил из чужих рук свой паспорт и отпрянул от охранной будки так, будто она теперь была обуята пожаром. Ему необходимо попасть внутрь любыми способами, он понимал это, поэтому его дрожащая от негодования фигура так и осталась стоять на месте, не сдвинувшись ни на шаг. Охранник больше не замечал его, продолжив методично перелистывать страницы журнала с кроссвордами, когда на развороте все задания становились решенными. Через долгих десять минут Чуя подошел к будке снова, чем неплохо позабавил пожилого мужчину.

— Ты еще здесь? Твоя целеустремлённость похвальна. Ну? Я слушаю тебя, рыжий.

Едва Накахара открыл рот, чтобы озвучить свой ультиматум, как охранник усмехнулся, снова отвлекшись на свой чай.

— Да, очень внимательно, как видишь, — он поставил свою кружку обратно на деревянный стол со звучным стуком.

От такой наглости у Накахары едва заметно дернулся глаз. Тихо вздохнув, он, наконец, озвучил угрозу.

— Если вы меня не пропустите, вас уволят. Я лично знаком с директором этого завода.