Глава VIII. (1/2)

Уход служанки в хаосе всеобщей суматохи остался незамеченным. Изуна славилась своей импульсивностью, а девушка была так напугана, что не посмела никому и словом обмолвиться о том, что юная госпожа её выгнала. Собрав свои немногочисленны пожитки, бывшая служанка навсегда покинула поместье Учих.

Изуна, тем временем, позвала другую работницу, которая и помогла наследнице с последними приготовлениями.

Жених, как и положено, был в чёрном, а невеста – в белом. Свадебная церемония началась с того, что Мадара при помощи слуг одаривал каждого члена семьи со стороны невесты подарками. В этом плане следование традициям было неукоснительным. А вот отсутствие священника на свадьбе никого не удивило, ведь все присутствующие прекрасно понимали, что этот брак сугубо политический, призванный окончательно закрепить военный союз между кланами, так что в представителе духовенства нужды не было.

Со стороны Изуна выглядела спокойной и абсолютно безучастной, но изнутри её разрывали горечь, сильная душевная боль и затаённая обида. Даже губы не закусишь, ведь находишься на всеобщем обозрении. А присутствующим только повод дай – тут же начнутся пересуды. Таджиме стоило больших усилий убедить всех, что у его дочери не случилось «ума помрачение». Если Изуна сорвётся и прилюдно устроит истерику, это определённо будет конец, и не только для неё одной. Поэтому она максимально старалась отвлечься от происходящего и, по возможности, не смотреть ни на брата, ни тем более, на его… невесту. Если это ещё хоть как-то удавалось, то вот уши не заткнёшь и воркующую Хашираму слышно было прекрасно. Будучи родной сестрой жениха, стоять ей приходилось в самых первых рядах, что только способствовало ухудшению ситуации.

Таджима, стоящий чуть позади дочери, видел, насколько сильно та напряжена. Он подошёл к ней почти вплотную затем, чтобы незаметно для окружающих погладить её по спине. Изуна, погружённая в водоворот собственных, разрушающих её психику мыслей, вздрогнула, но почти сразу расслабилась, когда поняла, что это отец.

- Потерпи ещё немного, моя девочка. Официальная часть скоро закончится. Посидишь немного на банкете и тогда сможешь уйти.

- Мм… - отреагировала она слабо.

Наряду с этим Мадара и Хаширама обменялись поясами, как символом того, что они будут верны друг другу. Молодожёны должны были после обмена поклониться друг другу, держа их перед собой. Но тут, из-за внезапно налетевшего порыва ветра, пояс Мадары соскользнул с ладоней невесты. Мужские пояса были значительно у́же и короче женских, и, соответственно, легче.

Хаширама не успела сориентироваться сразу. Да и длина кимоно с надетым поверх учикаке, существенно ограничивала манёвренность передвижений. Сенджу ахнула, а на её лице отразился ужас, когда увидела, как тот падает на землю.

В толпе раздались перешёптывания. Гости не могли проигнорировать этот знак. Может ли это быть простым совпадением? Скорее всего, это предупреждение от высших сил о том, что брак будет неудачным.

Что касается Мадары, с его инстинктами воина, поймать пояс, пока тот не коснулся земли, не составило бы труда. Он привык молниеносно реагировать на любое изменение в окружающей обстановке. Иначе, до своих лет он банально не дожил бы. Однако Мадара не шелохнулся.

Хаширама сама подняла пояс, и они завершили ритуал, но на её карих глазах заблестел бисер набежавших слёз.

- Хаширама-сан, вам не стоит печалиться из-за произошедшего недоразумения. Вашей вины в том нет, - Учиха бережно и почтительно смахнул слёзы с её ресниц.

Перешёптывания прекратились. Из-за того, что жених не придал случившему значения, никто и не стал развивать эту тему дальше. Хаширама одарила будущего мужа восхищённым взглядом, полным благодарности. А её служанка тихо плакала, не пытаясь сдерживаться. У госпожи начинается новая жизнь, в которой всё будет хорошо, Каяо в этом уверена.

Дальше свадебная процессия направилась в дом. Изуна понуро брела вместе со всеми. Отец шёл впереди и не видел, как дочь по дороге пару раз чуть не упала, потому что не смотрела под ноги.

«Пение струн,

Лунный свет

несказанно прекрасны

В этом доме и всё же

Разве могли бы они

удержать

Человека, повинного долгу?»

Силы держаться закончились.

- Изуна, съешь хоть что-нибудь… Ты привлекаешь к себе внимание.

Изуна взяла первое, что ей попалось под руку, и сунула в рот. Она жевала, не чувствуя вкуса, но когда попыталась проглотить, то почувствовала тошноту. Понимая, что сейчас должно произойти, она прижала ладонь ко рту и поспешила выбежать из комнаты. Её проводили недоумёнными взглядами. Буцума ничего не сказал, но его взгляд говорил красноречивее любых слов.

Таджима выдохнул, глядя прямо перед собой.

Всё. Теперь к обсуждению душевного состояния его дочери добавятся разного рода догадки и о её физическом здоровье. Но со сплетнями он разберётся потом, сейчас надо убедиться, что Изуна в порядке. Глава дома коротко извинился перед гостями и направился вслед за Изуной.

До туалета юная Учиха добежать не успела, и её вырвало дальше по коридору. Таджима тут же крикнул служанок.

- Живо всё тут уберите. И принесите в комнату Изуны-сан холодную воду и лекарство для желудка.

Изуна прижалась к груди отца, стискивая его одежду.

- Изу-чан, не переживай и не думай о произошедшем. Сейчас нам надо дойти до твоей комнаты, сможешь идти сама?

Дочь кивнула, низко опустив голову. Жгучий стыд раздирал изнутри. Она опять всё испортила, подвела отца и старшего брата.

- Пап, а без меня вам было бы лучше, да? – спросила Изуна после того, как приняла разведённый порошок. Раньше она бы долго капризничала, не желая мириться с неприятным вкусом лекарства, но теперь беспрекословно выпила всё без единой жалобы.

- Никогда так больше не говори, пожалуйста, - голос отца звучал устало и непривычно безжизненно.

- Я живу только ради тебя. И для Мадары ты значишь ничуть не меньше. Он всегда ждал ваших встреч отнюдь не меньше, чем ты.

Изуна удивлённо посмотрела на отца.

- А чему ты так удивляешься? Разве ты не видишь, как сильно он тебя любит? Всё свободное время уделяет тебе одной. Стал бы он так поступать, если бы был к тебе равнодушен?

Надо поскорее возвращаться к гостям. Его отсутствие на праздничном ужине неприемлемо. Надо. И всё же…