Глава VII. (1/2)

Жизнь в гареме была далеко не сахар, но Хаширама не почувствовала особой разницы. К ней и в собственном доме относились без особых пиететов, так что она просто приняла правила игры, ведомая самым основным инстинктом, присущим всем живым существам – выживанием.

За эти годы она отлично овладела искусством по ублажению мужчин, хоть свои навыки и приходилось оттачивать на том, к кому совершенно не лежало сердце. Каждый раз, когда она ложилась в постель Тоётоми, Хаширама мило улыбалась, пряча за этим показным расположением свою боль. Она научилась мастерски имитировать удовольствие, закрывая глаза и представляя на месте отвратительного старика мужчину своей мечты.

- Только вот… - Хаширама вмиг погрустнела, принимаясь разглаживать складки на своём кимоно. Она всегда так делала, когда была чем-то встревожена.

- Что такое, госпожа? – тут же встрепенулась Каяо, участливо склоняясь к лицу Хаширамы.

- Мне кажется, Мадара-сан мной не заинтересован.

Будучи опытной женщиной, Сенджу знала, как смотрят мужчины, когда действительно хотят. Кампаку любил похвастаться красивыми наложницами перед друзьями, но при этом руководствовался правилом «смотреть можно, трогать нельзя». К Хашираме за эти годы были прикованы десятки, если не сотни мужских взглядов. Более явные и открытые, либо же завуалированные под показное безразличие, но посыл всегда был один – желание обладать.

За Мадарой подобного заметить не удалось, хоть после возвращения она и сталкивалась с ним довольно часто. Отцу на тот момент было не до неё, Буцума ходил мрачнее тучи, а о причинах дочь спрашивать боялась, чтобы не попасть ненароком под горячую руку.

Разительное отличие Учихи от всех остальных мужчин заключалось в том, что Мадара был с ней вежлив и обходителен. Конечно, странно было ожидать другого поведения, всё же, он обязан был подчиняться её клану, но вот слуги мужского пола обычно игнорировали Хашираму, а родственники-мужчины относись примерно на том же уровне, что и отец.

Мадара не принижал Хашираму из-за принадлежности к женскому полу, не делал вид, будто её не существует, и, самое главное, он не окидывал её липким, мерзким взглядом, от которого хочется помыться, когда воспринимают не более, чем безликий кусок мяса с определённым функционалом, и который знаком любой женщине в мире.

Но теперь ей хотелось, чтобы хоть иногда, но в его волевом и уверенном взгляде нет-нет, да и проскользнула хоть толика заинтересованности в ней, как в женщине.

- Я думаю, что всё дело в том, что Учиха-сан прячет чувства глубоко в себе и не хочет демонстрировать их на публике, - попыталась приободрить служанка свою госпожу.

- В наше неспокойное время, ожидать проявления романтических чувств от военного человека не стоит. За мужчину должны говорить его поступки, а не пустые, хоть и красивые слова.

- Каяо, не ожидала я от тебя таких глубокомысленных речей, - подивилась мудрой мысли Хаширама.

Каяо густо покраснела. На самом деле, она просто постоянно бегала с другими служанками смотреть выступление бродячих артистов на главной площади. В этот месяц у них было представление, главным героем которого являлся прославленный самурай, прошедший через множество жестоких битв и сражений, который по итогу нашёл свою любовь и стал примерным семьянином. Мужчинам нравилось слушать о войне, женщинам о любви, поэтому солидный доход от обеих сторон артистам был обеспечен.

- Я должна быть сильной ради братика! Я должна быть сильной ради братика! – с такой своеобразной мантры теперь Изуна начинала свой день.

Она хлопала себя по щекам и хмурила брови, пытаясь настроиться на боевой лад. Изуна запретила себе думать о предстоящем событии, стоически игнорируя всю предсвадебную суету. Это было не так уж и трудно, ведь её практически не беспокоили. Весь фокус внимания был направлен на жениха и невесту.

Но её сердечко каждый раз предательски замирало, когда она в очередной раз посылала служанку за Мадарой, а та возвращалась одна, потому что брат был занят. Непривыкшая, что внимание и время старшего брата больше не принадлежит ей целиком и полностью, Изуна очень сильно расстраивалась.

Она копила в себе эту всё нарастающую боль, превратно истолковав слова отца, Изуна лишь вредила собственному эмоциональному и психическому здоровью. Когда же у Мадары выдавалась свободная минутка, Изуна вместо того, чтобы наслаждаться выпавшей возможностью и брать от жизни всё, печалилась о том, что скоро им вновь придётся расстаться. Она стала необычайно тихой, отвечала невпопад, и наспех натягивала улыбку, когда встречалась взглядом с Мадарой.

На одной из таких встреч старший брат спросил прямо.

- Изуна, ты себя плохо чувствуешь?

- А? – она вздрогнула, застигнутая врасплох.

- Н-нет, ты что, братик! У меня всё замечательно! – быстро выпалила следом, натянув фальшивую улыбку.

«Ками-сама, я такая жалкая! Ну почему я не могу быть такой же сильной, как отец и братик…»

Мадара мог бы утешить Изуну словами или даже подарками. Но оба способа казались ему неуместными. Лживое «всё будет хорошо» и попытка откупиться вызывали в Учихе неприятие. Поэтому он решил выбрать третий, довольно нетривиальный подход.

Они шли по самой дальней энгаве дома и поблизости никого не наблюдалось. Идеально.

- Залезай, - Мадара остановился перед Изуной, приседая на корточки.

Младшая сестра, погруженная в себя, не сразу сообразила, что происходит. Но спустя мгновение, её личико озарилось, на этот раз, настоящей улыбкой.

Изуне пришлось изрядно повозиться, чтобы устроиться на плечах Мадары, не оголяя при этом неподобающим образом свои ноги.

- Готова? – спросил Мадара прежде, чем сорваться на бег.

- Готова! - голос Изуны дрожал от предвкушения. Последний раз старший братик катал её так ещё в детстве. Ей пришлось хорошенько наклониться, обнимая Мадару за шею, чтобы занять устойчивое положение.

Мадара держал сестру за талию и нёсся вперёд так, что у Изуны ветер свистел в ушах. Чистый, как звон колокольчика, смех Изуны оборвался, когда из-за угла появился Тобирама.

Изначально, Учиха и не собирался туда заворачивать. Не на такой скорости. Он планировал спрыгнуть с энгавы и просто ещё немного пробежать по двору.

«Не успею остановиться…»

Но Мадара был твёрдо намерен, во чтобы то ни стало, избежать столкновения. Прямо перед самым лицом Сенджу он подпрыгнул, и, оттолкнувшись ногой от стены дома, вылетел вместе с сестрой во двор. В полёте Мадара успел стащить с себя Изуну и прижать её к груди, закрыв ей голову руками.

Приземление вышло жёстким только для Мадары. Он сильно ударился о гравий, упав на спину. Впрочем, так и было задумано. Всё ради того, чтобы уберечь сестру и избежать возможного конфликта, в который, судя по всему, его хотел втянуть Тобирама. Кривая ухмылка белобрысого стояла у Учихи перед глазами, пока Изуна, сперва замершая от шока, не зашевелилась на нём.

- Б-братик, т-ты в по-порядке? – выдавила из себя девушка, заикаясь и дрожа.

- Да, - коротко ответил Мадара, а Изуна, тем временем, кое-как с него слезла, с тревогой осматривая старшего брата.

- Нет! Ты же поранился! У тебя кровь идёт! – заметив глубокий, продольный порез у него через всю руку, Изуна попыталась вскочить, чтобы позвать служанок. Но тут же упала, так как от пережитого стресса ноги её не держали.

- Ох, простите, господин и госпожа Учиха, что доставил вам хлопоты. Я такой неуклюжий, - послышался рядом с ними вальяжный голос Тобирамы.