Глава IV. (2/2)
Вечером старший брат читал Изуне сказки. Малышка смешно хмурила бровки, когда Мадара подражал голосам отрицательных персонажей, агукала, когда он изображал звуки, издаваемые животными, и пыталась что-то лопотать в ответ на ласковый тон. Вскоре она начала узнавать его, и сама тянула к нему ручки, всякий раз, когда Мадара наклонялся, чтобы взять её на руки.
- С вами она так быстро успокаивается! А со мной постоянно капризничает, - посетовала кормилица.
Мадара крепко, но осторожно держащий сестрёнку на руках, проигнорировал эти слова, пропуская их мимо ушей. Укачивая Изуну, он думал о том, что сестра никогда не увидит мать, ни братьев. А ему придётся вернуться в дом своих врагов, которые теперь перешли в статус союзников, и лишь изредка имея возможность навещать её и отца.
- Отец… - Мадара застыл на пороге, завидев вернувшегося родителя.
Таджима выглядел как живой мертвец, словно вся жизнь, что может хоть сколько-нибудь теплиться в человеке, покинула мужчину. Его сильная худоба и потухший взгляд говорил о том, что Мадара итак знал. Теперь их осталось трое вместо семи.
- Вы… вы смогли их… найти? – слова давались Мадаре с трудом.
- Да. Я привёз маму и твоих братьев домой.
Мадара разрывался между желанием броситься и обнять отца, и тем, чтобы не показывать своих эмоций. Ему не хотелось бередить рану на сердце отца ещё сильнее, ведь статус лидера и главы семьи требовал всегда «держать лицо», несмотря на обстоятельства.
- Я уже отдал необходимые распоряжения. Церемония прощания состоится завтра. Сегодня их подготовят надлежащим образом. Не ходи пока что во двор.
Мадара сначала коротко кивнул и поклонился. Он хотел покинуть комнату, чтобы отец не тратил последние силы на то, чтобы оставаться сильным перед ним. Но не удержался и порывисто обнял его, стискивая Таджиму изо всех сил. Отец охнул и потрепал Мадару по голове.
- А ты у меня, оказывается, стал таким сильным, сынок. Будь теперь осторожнее со своим стариком.
Эта попытка пошутить даже в такой ситуации разрывала Мадаре сердце. Они стояли так ещё какое-то время в тишине, после чего Мадара ушёл. Отцу требовался отдых, чтобы восстановиться до завтрашней церемонии.
К следующему утру тела жены и сыновей главы клана были должным образом подготовлены, а погребальный костёр возведён.
Сначала с погибшими членами семьи простился Таджима, а потом и Мадара. Приглашённый жрец начал читать молитвы, а дым от воскуриваемых благовоний поднимался вверх.
Мадара поднял голову и прищурился. Солнце светило ярко, как и за день до этого. Как будет светить и после. И всегда. Для всего остального мира может ничего и не изменилось, но сегодня Мадара и его отец прощались со своими родными и горячо любимыми людьми. Вместе с ними они теряли частичку своей души. Неуловимо, но что-то в них безвозвратно изменилось. Теперь всё уже никогда не станет так, как прежде.
Когда все молитвы были прочитаны, звон ритуального колокольчика ознаменовал окончание погребального обряда. Таджима самолично поднёс факел, зажигая огонь. Тот быстро распространился. Языки пламени вздымались до небес, стирая испытанные страдания, растворяя пережитые боль и страх для того, чтобы души погибших могли освободиться от всего плохого и двигаться дальше.
После того, как сын с отцом развеяли прах членов своей семьи над рекой, они оба почувствовали необычайное спокойствие. Слова были не нужны. Мадара для себя решил, что он должен пройти по этой жизни с достоинством и высоко поднятой головой. Всегда быть человеком чести и поступать так, как велит ему сердце, Чтобы, когда его жизненный путь подойдёт к концу, ни о чём не сожалеть и знать, что он был достойным сыном и гордым представителем своей семьи и всего клана Учиха.
Заслышав шум, Изуна обернулась.
- Они так быстро вернулись! – негодующе выпалила она, топнув ножкой, даже не попытавшись скрыть своего разочарования.
Раньше ей не приходилось конкурировать за внимание старшего брата. Когда к ним присоединялся отец, Изуна была только рада его компании.
- Изуна. Всё изменилось. И больше никогда не станет так, как было прежде. Постарайся принять новую реальность, хоть это и тяжело, - сказал Мадара без тени улыбки на лице.
Юная Учиха опустила голову. Весь её запал утих.
- Мне вернуться к себе?
- Да, так будет лучше.
В покоях девушки царили уныние и безнадёжность. Впору было сожалеть о том, что отец пошёл у неё на поводу и отменил учебные занятия. На них Изуна хотя бы могла отвлечься и не думать о том, как Мадара проводит время со своей будущей женой.
По вечерам до Изуны зачастую долетал смех женщин и обрывки разговоров, когда мужчины становились особенно громкими и словоохотливыми после выпитого ими саке. Специально она не подслушивала, но общая атмосфера веселья сильно тяготила Учиху.
Сегодня, похоже, решено было устроить музыкальное представление. До Изуны донеслись звуки игры на сямисэне. А затем послышался такой ненавистный всему её существу, голос Хаширамы Сенджу. Пение дочери Буцумы было таким же идеальным, как и она сама.
В голову Изуны начинали закрадываться сомнения. Хоть Мадара и сказал, что этот брак вынужденный, но ведь эта женщина такая красивая… Даже по земле она не идёт, а плывёт. Каждое её движение – это изящество и грация во плоти.
Учиха сравнивала себя с ней. Собственная походка начала казаться ужасно неуклюжей, кожа недостаточно белой, а волосы - тусклыми. Изуна продолжала накручивать себя всё сильнее. Это самобичевание закончилось тем, что Учиха зарыдала, уткнувшись лицом в подушку и закусив край, чтобы её никто не услышал. Да так и уснула в слезах.