Глава V. (1/2)
Она проснулась глубокой ночью от холода. Окно было открыто, а за ним шёл снег. Снег! Изуна вскочила, но, запутавшись в одеяле, шмякнулась обратно. Кое-как выпутавшись, девушка подошла к окну и восторженно замерла.
Крупные хлопья снега медленно кружились в воздухе и мягко оседали на землю, деревья и крыши хозяйственных построек. Первым порывом Изуны было броситься к отцу, чтобы поделиться с ним этим, несомненно, волшебным событием. Осень только началась, и падающий снег казался немыслимым явлением. Но быстро вспомнив, что помимо неё в доме находится куча посторонних людей, Изуна решила оставить эту затею.
Снисходительный смешок Хаширамы, считающий её ребёнком, всё ещё стоял в ушах. Изуна замотала головой и похлопала себя ладошками по щёчкам, избавляясь от этого неприятного воспоминания.
Благодаря снежному покрову на улице, в комнате было достаточно светло, чтобы различать силуэты окружающих предметов, но лёгкий сумрак не давал увидеть полной картины, ловко скрывая все изъяны, так хорошо видимые при свете дня. Повинуясь внезапному порыву, Изуна потянула за концы оби, развязывая его. Кимоно упало к её ногам и Учиха посмотрела в зеркало. Темнота делала изгибы девичьего стана более плавными, а душу более раскрепощённой. Девушка медленно стянула ленту с волос и вытащила все заколки.
А ведь она симпатичная! Ничем не хуже той же Хаширамы. И грудь упругая, и животик стройный.
Изуна провела руками по обнажённому телу. От царившего в спальне холода её охватила лёгкая дрожь. Тут она вспомнила о подарке Мадары. Влекомая вспыхнувшим желанием, Изуна потянулась к нему. Палантин был сделан из шёлка и предназначался для того, чтобы дарить тепло.
Учиха прижала его лицу и уткнулась носом. Она закрыла глаза и начала представлять, как Мадара придирчиво проверяет качество ткани, ведь его сестра достойна только самого лучшего! Как он размышляет над расцветкой, в итоге остановившись на сдержанной и однотонной, но при этом нежной и завораживающей.
Очарованная своими фантазиями, Изуна распаляется. Она обматывает палантин вокруг талии и бёдер, любуясь тем, как ткань облегает фигуру.
В этот раз она решает не игнорировать охватившее её томление. Учиха поддаётся этому новому, постыдному чувству, от которого горят щёки, а соски становятся твёрдыми.
Движения становятся всё более хаотичными. Изуна начинает дышать чаще, откровенно лаская себя через шёлковую ткань. Ей больше не холодно.
Она тянется к сокровенному местечку между ног и осторожно касается себя. Приятно… Слабость в мышцах заставляет её опуститься на колени. В такой позе трогать себя намного удобнее. Изуна представляет, что Мадара рядом. Как он обнимает её сзади. Что это не она сама, а брат гладит её там…
С каждой секундой жажда усиливается, движения пальцев становятся резче, Изуна трёт всё сильнее, оказавшись в плену чувственного удовольствия. Из груди вырывается неосторожный стон и Изуна пугается. Следует прекратить, но затуманенный разум не позволяет мыслить рационально, требуя продолжать.
Изуна перебирается на футон, ложась на спину. Она разводит колени, вновь прикрывает глаза и продолжает прерванное занятие. В какой-то момент становится так до безумия хорошо, что приходится крепко сжать зубы, чтобы не нарушить ночную тишину криком, полным наслаждения. По девичьему телу пробегает сильная дрожь, внутри живота всё пульсирует и сжимается, Изуна получает свой первый оргазм. На глаза наворачиваются слёзы, а губы шепчут имя старшего брата.
И тут она слышит скрип. Скрип половиц за дверью… Только что пребывавшая в расслабленном и умиротворённом состоянии после полученного удовольствия, Изуна в ужасе распахивает глаза и бросает быстрый взгляд на двери. Они закрыты неплотно, или щель между створками ей мерещится? Надо скорее прикрыться! Она же полностью обнажена. Но пальцы не слушаются. Тело не двигается, объятое страхом.
Встать, она должна встать! Изуне кое-как удаётся обуздать страх и сесть. Учиха лихорадочно пытается дотянуться до лежащего перед туалетным столиком кимоно. Когда ей удаётся накинуть его на себя и наспех запахнуть, она, придерживая края кимоно одной рукой, направляется к двери.
Двери действительно оказываются прикрыты неплотно.
Изуну мутит. На сёдзи изнутри есть крючок, но Изуна им обычно не пользовалась. Зачем, если она всегда чувствовала себя в безопасности в собственном доме? Девушка долго собирается с силами, прежде, чем открыть их и выглянуть в коридор.
Что она там может увидеть? Если и был кто-то, то он уже наверняка ушёл. Осторожно высунувшись, Изуна смотрит сначала направо. Никого. Страх потихоньку начинает отпускать. В самом деле, напридумывала невесть что… А на деле сама неплотно прикрыла двери. Изуна поворачивает голову налево.
В самом конце кто-то стоит. В коридоре слишком темно, чтобы разглядеть лицо и одежду. Но это определённо мужчина. И он смотрит прямо на неё! Учиха чувствует взгляд.
Значит, ей не послышалось! Он действительно стоял здесь, когда она… она…
Изуна больше не может сдерживаться и у неё начинается истерика. Она кричит во всё горло, задыхаясь от жуткого осознания. Он всё видел.
- ПАПА, ПАПОЧКА!! – кричит Изуна, забиваясь в угол комнаты.
Первой в комнату Изуны забегает её личная служанка, чья комната находится по соседству. Она сонная и не понимает, что случилось, а Изуна не собирается облегчать ей задачу.
- Госпожа, пожалуйста, скажите, в чём дело? – служанка опасливо косится на Учиху. Ей становится боязно. Вдруг та сошла с ума? Не хочется к ней подходить в таком случае… Не может человек в здравом уме так надрываться, даже если ему приснился кошмар. О том, что на Изуну могли напасть, служанка даже не думает.
Тут, на её счастье вбегает главная служанка с огнём. Она только что возвращалась из кладовой. Комната озаряется светом.
- Что с госпожой?
- Не знаю, я сама только что… а она… - невнятно пытается объясниться молодая, но главная её уже не слушает.
- Изуна-сан, ну что вы… всё хорошо, - более опытная женщина ласково пытается успокоить воющую в углу госпожу.
Она не задаёт вопросов, и медленно подходит к Изуне, протягивая к ней руки ладонями вверх, показывая, что не собирается вредить.
- Беги за господином Учихой. Живо, - кидает она в сторону молодой, и та с облегчением выскальзывает из комнаты.
Как только отец прибежал к ней в комнату и увидел свою девочку с диким взглядом, растрёпанную и дрожащую, в наспех накинутом кимоно, на которое главная служанка безуспешно пыталась приладить пояс, то тут же бросил к ней. Изуна схватилась за его одежду и тут же спрятала лицо у него на груди. Она перестала завывать, но продолжала тяжело, с надрывом дышать. Когда Таджима попытался встать, чтобы уложить дочь на футон, Изуна снова запаниковала.
- Папочка! Не отпускай меня! Не оставляй одну, пожалуйста! Мне так страшно…
Таджима осторожно пытался узнать, в чём дело, в перерывах между всхлипываниями, но безуспешно. Поэтому он просто сел рядом, и Изуна буквально забралась к нему на руки. К утру Изуна окончательно вымоталась и заснула.
- Осмотри Изуну. Но делай это осторожно, чтобы не разбудить - приказал Таджима главной служанке.
- Господин?
- Я хочу знать, если ли на её теле следы насилия.
Служанка всплеснула руками и заохала. Но поклонилась, а Таджима вышел из спальни дочери.
- Я ничего не обнаружила. Физически она в полном порядке.
- Хорошо. Прикажи приготовить успокоительный отвар, а сама оставайся с ней. Если что, сразу меня зови.
Ночное происшествие хоть и не перебудило всех гостей, потому что сон превалирующего количества был под бдительным контролем большого количества выпитого алкоголя, но неприятный осадок в качестве пересудов принесло.
Таджиме было не до слухов. Плевать глава дома на них хотел. Первым делом он подумал, что, несмотря на охрану, в его дом каким-то образом пробрались враги. Но самураи, стоявшие в эту ночь в дозоре, клялись, но мимо них и мышь-то не проскакивала, не то, что-то человек. Да и Мадара не нашёл в поместье и его окрестностях ни следа чужого присутствия.
Когда днём они пришли, чтобы справиться о её самочувствии, Изуна сначала обрадовалась, но, увидев Мадару, резко побледнела и опустила глаза.
- Изуна, дорогая… - Таджима осёкся на полуслове, проследив за взглядом дочери. Дело определённо было в её старшем брате.
- Мадара, выйди.