Глава I. (1/2)

- Изуна-сан, внимательнее! – послышался недовольный голос учителя каллиграфии, а его строгий, бескомпромиссный взгляд буквально прожигал девушку насквозь.

Изуна поморщилась от возникшего в груди неприятного ощущения, что не ускользнуло от бдительного «надсмотрщика».

- Если вы продолжите так несерьёзно относиться к нашим урокам, я буду вынужден сообщить об отсутствии вашего интереса Таджиме-сану, - решил припугнуть он нерадивую ученицу.

«Да сколько можно уже угрожать мне собственным отцом! Надоели.»

Обычно Изуна предпочитала лишний раз принести извинения, чтобы не накалять обстановку и поскорее избавиться от того, кто доставлял ей дискомфорт, но сегодня чаша терпения юной Учихи переполнилась. Утром служанка не дала ей толком позавтракать потому, что Изуна слишком долго валялась на футоне после пробуждения, не желая вставать, и, если бы её трапеза затянулась, она могла опоздать на уроки.

Вот оно, очередное начало нового дня, что сулил ей кучу набивших оскомину занятий, которым не видно ни конца, ни края. Справедливости ради, некоторые из них, такие как классическая китайская литература, письменность (где не требовалось, как в каллиграфии заботиться об эстетике, форме и гармонии, а только уделять внимание разборчивости, аккуратности и скорости для передачи информации), история Японии и чайная церемония были ей очень даже интересны и вызывали исключительно положительные эмоции.

- Вы должны прилежно учиться, дабы не опозорить свою семью...

Изуна подавила в себе порыв тяжело и громко вздохнуть, а то и вовсе встать и покинуть учебную комнату. Она «надела» на лицо маску вежливого равнодушия и приготовилась провести оставшиеся минуты изо всех сил подавляя роившееся внутри раздражение.

На её счастье бой механических часов, купленных отцом за баснословные деньги у иноземных торговцев, возвестил окончание урока каллиграфии.

- Хм... уже всё? За сегодня вы успели ещё меньше. Если эта печальная тенденция продолжится, то у меня не останется другого выбора, как привести свою угрозу в исполнение.

Учитель, так и не дождавшийся от неё хоть какой-нибудь реакции, неодобрительно покачав головой, ушёл. Одним Ками-сама известно, как Изуна умудрилась сдержаться и не плюнуть этому противному буддийскому монаху вслед.

Перерыв между занятиями Изуна использовала с максимальной пользой для своих ног, которые у неё нещадно затекали в позе сэйдза. Она предпочла бы сидеть более свободно, но кто же позволит женщине такое своеволие?

Следующим уроком было искусство стихосложения. Изуна ещё раз бегло пробежалась по строчкам написанного ею вака.

Пение струн,

Лунный свет

несказанно прекрасны

В этом доме и всё же

Разве могли бы они

удержать

Человека, повинного

долгу?

Девушка неосознанно заулыбалась. Они были посвящены одному очень дорогому и важному человеку. Впрочем, когда следующий учитель пришёл на смену предыдущему, Изуна поспешила спрятать улыбку.

- Довольно недурственно написано, - похвалил её учитель литературы.

- Девушки обычно предпочитают писать стихи о любви, и это правильно, - куда же в бочке мёда без ложки дёгтя, верно? Иногда Изуне казалось, что учителями становятся исключительно обиженные на весь мир мужчины, которым нравится унижать тех, кому они должны нести свет и радость науки.

«О нет! Снова будут читать нотации…»

- Напомните, сколько вам лет?

- Шестнадцать…

- И вы всё ещё в девицах ходите! А ведь чем старше становитесь, тем сложнее будет вашему отцу подобрать выгодную партию. Девочек необходимо выдавать замуж как можно раньше, чтобы они выполняли своё предназначение по продолжению рода, вместо того, чтобы тратить время и деньги на их обучение.

Изуна на это ничего не ответила, но после того, как все уроки подошли к концу, незамедлительно бросилась на поиски отца. Она поймала первую подвернувшуюся ей под руку девушку.

- Где сейчас находится отец? – задала вопрос Изуна служанке, которая шла развешивать на просушку только что постиранное постельное бельё.

- Прошу прощения, но я не знаю… - замялась молоденькая девушка, возрастом едва ли старше самой Изуны.

- Прошу прощения, Учиха-сан, - поправила её Изуна, недовольно изгибая пухлые губки.

- Прошу прощения, Учиха-сан, - покорно повторила девушка, нервно поправляя выбившуюся из-под косынки прядь волос. Она чуть было не уронила тяжёлую корзину с бельём, растерявшись от такого властного тона.

Её приняли на услужение в дом клана Учиха всего неделю назад, и она не успела толком освоиться. Дом, принадлежавший лидеру клана, был огромным, а в прислугах числилось более двух десятков человек. Учиху Таджиму новоявленная прачка видела лишь мельком, когда он, окинув её беглым взглядом, утвердил на работу. Главная служанка объяснила ей, что, несмотря на солидное количество прислуги, на постоянной основе в доме проживают лишь хозяин со своей дочерью, а также, второй по старшинству сын клана Сенджу, с которым Учихи находятся в непримиримой вражде. Увидев явное удивление на лице будущей работницы, пожилая женщина решила пояснить.

- В благородных семьях зачастую это распространённая практика. Дети, проживающие на территории врага, являются гарантом от нападения. Старший сын нашего господина тоже живёт не здесь, а в доме клана Сенджу. И знаешь, это довольно действенно. Раньше, помню, бывало, что каждая стычка Учих с Сенджу непременно оканчивалась кровопролитием. Не могли они пройти мимо друг друга, не схватившись при этом за катаны, - она сделала знак, призванный отгонять беду.

- Если Хатиман-сама будет к нам милостив, мир и спокойствие будут длиться и дальше. Ну, хватит болтать попусту, пойдём, я покажу общую комнату, предназначенную для служанок, в которой ты теперь будешь жить.

- Что-то я тебя не припомню… Когда тебя взяли в дом? - протянула Изуна, придирчиво осматривая девушку.

Молодая прачка ещё ниже опустила голову, а её сердце стало биться чаще от всё нарастающего страха. Если юная госпожа разозлится, то её могут попросить на выход. Нельзя, никак нельзя потерять это место! Оплата здесь была одной из самых высоких во всём Хэйане. И она наконец-то могла позаботиться о своей пожилой матери, которой больше не придётся гнуть спину на рисовых полях, пытаясь хоть как-то прокормиться.

- Госпожа! Прошу, простите меня, - голос девушки задрожал, а в глазах начали собираться слёзы.

- У меня и в мыслях не было, чтобы не выказать вам должного уважения... Просто...

- Просто что? – Изуна сузила глаза, неожиданно крепко хватая прачку за подбородок и резко дёргая её голову вверх.

У служанки едва не подкосились ноги от холодного и пронзительного взгляда чёрных, словно самая непроглядная ночь, глаз юной госпожи.

- П-просто я р-растерялась, когда вас увидела… мне ещё не доводилось видеть настолько прекрасной госпожи… Ваша красота божественна… Словно сама богиня Аматэрасу почтила меня своим присутствием… - от нервного напряжения у девушки началась икота, которую она безуспешно пыталась сдержать.

Изуна, неопределённо хмыкнув, отпустила служанку, слегка оттолкнув ту от себя.

- Громкие слова для безродной девки. Какого же ты о себе высокого мнения, раз считаешь, что прародительница императорского рода, богиня Аматэрасу, снизошла бы до такого ничтожества, как ты. Ладно, ступай, - Изуна изящно махнула ручкой в сторону.

Прачке не нужно было повторять дважды, и она быстро засеменила прочь, с трудом переводя дух.

- Не голос ли это моей прелестной Изу-чан я слышу? – из-за угла показался Таджима Учиха.