Глава 8 (2/2)

Олег взял Сережу за руку, отвел в идеально-укромный уголок ̶ между стеллажами с книгами прятался стол, где обычно Татьяна Михайловна помогала кому-то с уроками.

Мальчики смотрели друг на друга, они так долго этого ждали и вдруг растерялись. Олег подался вперед, обнял Сережу, прижался, осторожно поцеловал острое плечо в россыпи веснушек.

̶ Сядь, ты босой, ̶ шепнул он.

Сережа послушно забрался на стол, встревоженно глядя на Олега, но протянул к нему руки. Волков подался ему навстречу, дав обнять свою шею и наконец-то поцеловал Сережу, несмело опустив подрагивающие ладони на его колени. Потом рука его метнулась к поясу, чуть смяла майку, но вот снова, осторожно, скользнула вниз, сквозь шорты задев возбужденный член. Олег оторвался от Сережи, мягко поцеловал его в уголок рта и снова погладил. Сережа весь покраснел, ойкнул, подтянул к себе ногу, согнув в колене.

Олег хотел сказать, что он не знает, как правильно, не хочет Сережу обидеть, но то, как отзывалось его тело, как он себя вел и что ему показывал, было Олегу понятней, чем слова. Он взял Сережу под колени, притянул к себе еще ближе, обняв его ногами свои бедра. Олег задрал его майку, под холодными пальцами чуть дернулся впалый живот.

Он очертил ребра и остановился выше, с любопытством дотронувшись до затвердевших сосков. Сережа сопел, жмурился и краснел. Олег обнял его, вжался в Сережу, чтобы тот почувствовал его эрекцию и вдруг ощутил как будто бы случайное прикосновение. Он весь дернулся, снова стал Сережу целовать: языком разомкнул губы, отрываясь на мгновенье, чтоб коснуться снова, отстраняясь, чтобы Сережа тянулся за ним и ловил губами его губы, терся о его пах, но вдруг рука Сережи скользнула ему прямо в трусы.

Олег уткнулся ему в ключицу. Белая ладонь обхватила его стояк. Сережа ощутил приятную дрожь во всем теле, прикрыл глаза ̶ сжимать член Олега оказалось даже приятней, чем свой собственный. Через пять лет, когда они впервые заснут в одной постели, он будет хватать его во сне. Сначала Олегу придется долго привыкать к такому причудливому проявлению хватательного рефлекса. Потом болезненно отвыкать.

Сережа подрочил, совсем немного, Волков выпрямился, заглянув ему в лицо, и тот улыбнулся, задвигал кулаком быстрее. Олег вдруг потянул его на себя, поставив на ноги, развернул спиной прижав к своему стояку его задницу, стиснул в объятьях и, чуть дернувшись, кончил на шорты. Аккуратно, по наитию, уложил Сережу грудью на стол, прижимаясь, потерся снова и запустил руку ему в трусы, наваливаясь, целуя в холку, чуть разводя коленом ноги и касаясь яичек.

Сережа укусил себя за руку, чтоб подавить крик. Зажмурился. Чувствовать Олега было чудесно. Понимать, что однажды они соединятся. Что обе его ладони будут гладить Сережину спину или держать за плечи, а член... То, что подавалось мерзким и неправильным, стало вдруг сладким, пленительным и манящим. Пальцы Олега сжались на его стояке, другой рукой он отвел волосы с Сережиного лица, целуя скулу, и Сережа кончил ему в ладонь.

̶ Извини... ̶ шепнул он, дрожь удовольствия прокатилась по телу, опустошила его, оставив робкий стыд.

Сережа вдруг испугался, что он хочет чего-то неправильного, что все должно было произойти как-то иначе, что теперь он станет для Олега тем самым «не мужиком».

Олег, кажется, не заметил его смущения, он вдруг опустился перед Сережей на колени, стянул белье и взял в рот чуть опавший член. У Сережи из глаз брызнули искры. Он испуганно вскрикнул, опершись о стол, а Олег, немного пососав, стал целовать и облизывать бедра.

̶ Извини... ̶ тяжело дыша попросил он, кажется, провалившись в те же мысли. ̶ Мне дико захотелось это сделать.

Этой чувственной, раскрепощенной нежностью Олег будет делиться с ним после каждого оргазма.

Его призрачные ласки обрушатся на Сережу где-то через год после свидетельства о смерти. Когда Разумовский решит соприкоснуться со своим усталым, оглохшим телом и за вымученным спазмом удовлетворения ощутит агонию рваной раны, он вдруг поймет, что Олег Волков был единственным человеком, которого он мог подпустить к себе. Его единственным мужчиной. Противостоять этой мысли Сергей не сможет, и с ним, наконец-то, случится срыв, полноценная истерика с воем и рыданием. Он будет плакать по Олегу всем телом.

Тело... Именно оно сейчас попросило Сережу остановиться. Попросило его закончить здесь и дальше не идти. Оно вернуло его в реальность. Реальность сиреневой майской ночи, где Олег стоял перед ним, живой, глядел на него своими дикими льдистыми глазами и просил простить, но никогда, даже в глубокой своей скорби, Сережа не обещал ему прощения.

̶ Он как те тупые псы, которые вроде живут на полном довольствии, сторожат, любят, но только открой дверь... ̶ флегматично прокомментировал Птица.

̶ Я не справлюсь, ̶ обреченно признался Птенец, обняв себя руками и мерно покачиваясь, ̶ все эти воспоминания, его просьбы... Я сломаюсь и не справлюсь. А когда он снова уйдет, не переживу.

̶ А он точно уйдет, ̶ поддержал Птица. - Поэтому не вздумай ему верить. Просто замолчи, а я со всем разберусь.

Олег, обманутый тем, что Сергей провалился в свои мысли, отпустил его локоть, осторожно тронул плечо.

̶ Сереж, ̶ мягко позвал он, надеясь, что Разумовский выпустил пар и успокоился. ̶ Поговорим?

̶ Вот он, товарищ участковый!

Сережа, будто наконец вернувшись в реальность, резко отвернулся, поправляя капюшон. К ним, в компании усатого мужичка в форме, подволакивая ногу, хромал старик, опираясь на метлу.

̶ Вот этот паршивец, ̶ старик грозно замахнулся метлой, ̶ ободрал нам всю сирень! Каждый день ходит, как на работу... Я сначала думал извращенец. Потом пригляделся ̶ террорист. Ты мне верь, у меня глаз наметан!

Олег, обходивший новейшие системы слежения, получивший в отряде позывной «Призрак» и уже почти свыкшийся со своей невидимостью, так удивился прозорливости дворника, что упустил момент, когда Сережа по-мальчишески дал деру и прыгнул в машину.

Старик сощурился.

̶ Батюшки святы, ̶ проговорил он, ̶ Волков, ты что ли? Олег!

Олег чуть улыбнулся, запустив руки в карманы джинсовки.

̶ Здрасьте, дядь Ген, ̶ отозвался он.

̶ Етить твою мать, ты ж помер! ̶ выругался дядь Гена, всплеснув руками и уронив метлу.

Участковый, видно, хотел вмешаться, но дворник от него отмахнулся:

̶ Отбой, служивый, все свои... Он эту сирень обдирал, когда она еще тут не росла. В смысле росла, но не тут, а вон там, дальше, по берегу. Иди давай отсюда, жуликов лови.

Олег поглядел вслед отъехавшей машине Разумовского. Выдохнул устало. Дядь Гена оперся о его руку.

̶ Это кто драпанул? ̶ спросил он недовольно. ̶ Серега?

̶ Серега, ̶ спокойно повторил Олег.

̶ Вот засранец, ̶ дядь Гена погрозил ему вслед узловатым пальцем, но тут же поправился. ̶ Нет, понятное дело, не засранец, но хоть раз бы приехал посидел, поговорил... А то все ремонты, стройки, подарки. А вот так чтоб вспомнить... Со стариками.

Дядь Гена ткнул Олега локтем, вскинул седые брови, улыбаясь хитро:

̶ Ты, кстати, Олеж, как, без последствий тогда зимой искупнулся?

Волков усмехнулся, поскреб подбородок.

̶ Ладно, по лыбе вижу, что без последствий... Ну, пошли, пошли, я вагончик тебе покажу, ты расскажешь, как воскрес.