Часть 2: Золотые крылья. Глава 12 (2/2)

Филипп нервно сжал ладонь Ханде. Обычно супруг умел держать лицо и сохранять хладнокровие, когда это считал нужным, но сейчас Ханде понимал, что Натиль бил по больному. Они убили отца Филиппа, отца, которого он любил. И где-то на краю сознания Ханде понимал, что они же убили и его родителей.

— Сегодня у Империи есть сила богов, сегодня мы можем показать всему миру наше превосходство! Мы не должны больше ограничиваться полумерами и терпеть очередной беспорядок на наших границах. Мы — великая Империя, и все наши земли принадлежат Императору и его народу. Перед лицом наших лучших граждан, перед лицом нового парламента от имени Совета Семи я хочу объявить, что мы не признаем независимости севера и юга. Мы не признаем ни одну так называемую республику. Земли Империи должны быть неделимы и равны — в этом заключается наше будущее и наша сила. Мы — единая страна и только вместе сможем добиться величия!

Натиль вскинул голову и поднял вверх искрящийся в ярком свете бокал шампанского.

— Да здравствует вечная Империя! — крикнул он.

В ответ к нему взметнулись сотни рук, салютующих полными бокалами:

— Да здравствует вечная Империя!

— Да здравствует наша слава!

— Да здравствует наше процветание! — воскликнула толпа.

***

— Уверен, он снова в положении. — Сказал Атиль. — У него заметен животик.

— Разве он не родил зимой?

— Совсем не дает себе отдохнуть….

— Муж тоже захотел еще одного ребенка, но моя позиция тверда: пауза минимум в год!

Ханде поймал с подноса прохладный бокал с шампанским и залпом осушил его. Он понятия не имел, кого обсуждают эти омеги. Да и из всей компании он запомнил только рыженького омегу лет тридцати. Атиль был супругом важного для дела Филиппа человека, и его стоило держать в приятелях.

— Три года у них не было детей, все уже думали, что он бесплодный. Может….

Ханде подавил зевок и оглядел зал. До рассвета оставалось несколько часов, и танцы уже закончились. Альфы удалились в курительные комнаты пить коньяк и обсуждать свои важные дела, а омеги сбились в стайки и стали быстро уничтожать шампанское, закуски и веру Ханде в их адекватность. Напиваясь шампанским, он лишь мечтал выйти из этого зала в ночную тьму и раскурить расслабляющую скрутку из листьев дерева кха.

Все эти омеги сразу же замолчали и напряглись, когда к ним быстрой походкой приблизился Хефес, третий брат Ханде. Альфа, как и все военные, был в парадной военной форме с нашивками северной армии и гарнизона Тильке и уже с офицерскими погонами. Альфа низко поклонился омегам, выражая этим глубокое уважение к ним, так как благородный не обязан был склонять голову перед глупыми сплетниками.

— Извините меня, но я хотел бы пригласить своего младшего брата на прогулку.

Хефес был красив, молод и холост, поэтому его появление часто производило подобный эффект. Омеги повелись на его улыбку и сильный довлеющий над всем запах перца. Ханде быстро запихал в рот остатки закуски в виде фруктовой корзиночки, набил щеки и поспешил принять локоть брата, чтобы быстрее сбежать из этого зала.

— Давно не виделись с тобой, братец. — Хмыкнул Хефес, быстро ведя Ханде через зал в сторону арочного выхода. — Дилан говорил, ты мечтал прогуляться по саду. Печатка у тебя с собой?

Ханде проглотил фруктовые кусочки, почти их не пережевывая, подавил совсем не благородную отрыжку и попытался сосредоточиться на запахе Хефеса, чтобы не чувствовать головокружение от прочих ароматов.

— Дилан тебя послал? — спросил он, посматривая на брата снизу вверх. Хефес был самым высоким из братьев, а с его прямой осанкой он возвышался над Ханде где-то на полторы головы. — Я думал, ты тоже должен быть с ними и обсуждать эти ваши очень важные государственные дела.

— Я военный, а не политик.

— Там и военные.

— Солдат. — Поправился себя Хефес. — Просто солдат.

— Кайял не могут быть простыми солдатами.

Ночь была ясной и спокойной. Земля отдавала тепло, которым напиталась за день, дул совсем слабый ветерок, а около желтых фонариков кружились мотыльки. Колоннада опоясывала небольшой парк, одна из извилистых дорожек которого вела к каменным воротам Императорского сада. Когда они отошли достаточно далеко, а веселые голоса и музыка стихли, Ханде еще раз взглянул на Хефеса. В голове крутились мрачные и тяжелые мысли, но, снова взглянув на офицерский китель, Ханде не решился открыть рот.

Хефес заметил его интерес.

— Как твои дети? — спросил он. — Здоровы?

— А? — Ханде повернулся, кивнул. — Да, здоровы. Роуз только много капризничает, но я читал, что это нормально. Хотя вчера он кидался в брата сливами, и я….

Хефес громко засмеялся. Птички и сверчки замолкли, напуганные вторжением шумных чужаков.

— Ну, ты постоянно пытался побить меня палкой, так что ничего удивительного.

Ханде смутился:

— Я не помню такого.

— Когда я поступил в кадетский корпус. Тебе тогда сколько было? Лет семь?

— Где-то так. — Согласился Ханде. — Ты не собираешься возвращаться в центр? В Тильке успешную карьеру не построить, а Матте, я слышал, уже хочет тебя женить.

Хефес хохотнул, но ничего не ответил. По узкой каменной дорожке они подошли к высокой стене и старинным каменным воротам, которые все были расписаны грубой резьбой из непонятных слов. Ханде не знал этот язык и не мог в ночной темноте разобрать символы. Подул сильный порыв ветра, принесший тяжелый аромат цветущих роз. Хефес стянул с руки белоснежную перчатку и подошел вплотную к каменной кладке. Глазами он нашел нужный камень, чуть светлее всех остальных, и приложил к нему ладонь. На указательном пальце у брата не хватало фаланги — последствия взрыва самодельной бомбы во время беспорядков на севере Динии.

— У меня есть омега в Тильке. — Сказал брат. — Он из обычной семьи и учится на медбрата.

— Он северянин? — осторожно спросил Ханде.

Внебрачные связи и измены благородным альфам прощались, а вот роман с северянином или южанином мог и порицаться. После известного происшествия Матте и Дилан никогда бы не позволили замарать Семью такой грязной кровью.

— Нет. — Качнул головой Хефес. — Он из Тильке. Бывал раньше в садах?

— Не был.

— Приложи руку к этому камню.

Ханде осторожно подошел к большой холодной стене и медленно положил ладонь на нужный камень. Что-то укололо его ладонь, и тут же раздался щелчок — замок на воротах открылся. Ханде потрясенно замер на месте. Все это больше походило на магию, хотя, наверное, и существовало какое-то рациональное объяснение. Стены никак не могли узнать благородного по прикосновению. Может, там были сканеры?

Одна створка ворот медленно открылась перед ними как раз на то расстояние, чтобы можно было протиснуться внутрь. Из темноты к ним выбрался низкий худой омега в сером комбинезоне и с длинной косой, в которую были вплетены блестящие даже ночью серебряные нити. Казалось, это был всего лишь подросток. Даже запах у него еще не окреп и ростом он пока был ниже Ханде на целую голову.

Хефес молча показал омеге массивный перстень на своем пальце, и Ханде сделал так же.

Омега так же молча кивнул, низко поклонился и отступил, пропуская их внутрь.

— Спасибо. — Тихо шепнул ему Ханде, проходя мимо.

Мальчик ничего не ответил, молча закрыл ворота и убежал, скрывшись за широким стволом цветущей яблони. Ханде проводил его взглядом и огляделся вокруг, поражаясь красоте этого волшебного сада. Книги и картинки не врали: это было прекрасное сказочное место.

— Чтобы обойти все и дня не хватит. — Заметил Хефес. — Когда-то отец водил нас с братьями сюда, а я в отличие от Дилана и Симона был совсем ребенком и запомнил все слишком ярко. Хотя и не любитель.

— Это прекрасно. — Шепнул Ханде.

— Наверное.

Среди невысокой сочной травы были протоптаны дорожки, освещенными маленькими цветными фонариками. По обе стороны от входа розовым цветом цвели яблони, которые часто можно было встретить на улицах Арсалана, но далее простирался ковер блестевших под яркой луной белых полевых цветов. От поляны исходил приятный свет, разгоняющий темноту. Над головой у Ханде пролетела пара бабочек.

— Я читал, что смотрители позволяют саду расти самому. — Тихо сказал Ханде брату. — Здесь есть много диких растений. Разве это не замечательно?

Они медленно пошли по тропинке. Цветы под ногами слабо шевелились на ветру, и Ханде казалось, что он слышит их тихий шепот.

— Замечательно?

— Мне нравились полевые цветы. Они маленькие и сильные.

— Разве розы или пионы не красивей?

— Красивей. — Согласился Ханде и остановился перед невзрачным кустиком. — Это — цветущая медуница. Знаешь легенду про воина Асхара? Он был из Семьи Кайял, но из побочной ветви. Асхар стал воином, чтобы отомстить врагам, которые напали на его дом и убили его омегу. Но когда он выследил их и убил, сам был смертельно ранен. Тогда к Асхару пришел дух его любимого и принес букетик из медуниц. Асхар съел один цветочек и его рана тут же затянулась. Он посадил медуницу рядом со своим новым домом, и эти цветы никогда не вяли, цвели и в темные ночи, и в холодные зимы. В южных провинциях есть другая версия, где говориться, что эти цветы выросли на могиле омеги.

За небольшой поляной снова росли невысокие деревья: розовые яблони и шелестящие листвой сливовые деревья, листья которых так же странно сверкали в темноте. В их ветвях сновала целая стайка птичек, и Ханде узнал в них императорских златок. Должно быть, смотрители тоже занимались их разведением.

Ханде осторожно протянул руку и потрогал гладкий лист. Деревце и травы в ответ громко зашуршали, а на ближайшую веточку села крупная птичка. Ее черные глазки с любопытством посмотрели на Ханде и на его блестящие красивые кольца.

Тропинка вела вверх по холму, и одни растения сменяли другие. Ханде нашел кусты крупных розовых пионов, источающих сильный пьянящий ароматом, высокие заросли разноцветных роз и даже поляну неизвестных цветов, лепестки которых, и правда, напоминали маленькую частичку ночного неба. Постепенно заросли становились все плотнее, пока над головой Ханде и Хефеса не сомкнулись кроны деревьев. Но брат продолжал уверенно идти вперед, пока тропинка не оборвалась, и они не оказались на берегу небольшого круглого пруда. Спокойная водная гладь отражала темное небо и полную луну, а вокруг были разбиты аккуратные клумбы различных цветов. Клумб было семь, как и Семь Семей. И прямо перед ними росли роскошные черные лилии.

Ханде провел пальцем по нежным лепесткам цветов и пошел дальше, вокруг озера. Черные лилии сменились алыми розами, а затем и кустом пунцового олеандра, цветущего с весны до самой осени. Этот красивый цветок часто приписывали дому Лорано и именно их знак был начерчен на каменном бордюре в этой части пруда.

— Прекрасной ночи вам. — Раздался за спиной новый голос.

Ханде тихо вскрикнул и обернулся, прикладывая ладонь к испуганному сердцу. В нескольких шагах от Ханде в своей черной форме на низкой скамейке сидел Эмре Лорано. Он даже не потрудился сменить довольно вызывающую позу — одна нога закинута на другую, а в руке тлеет сигарета

— Красивый цветок, но ядовитый. — Снова заговорил Эмре из темноты. — Поэтому его и приписали к нам, наверное. Здравствуй, Хефес. Как служба?

— Что ты здесь делаешь?

Брат отреагировал спокойней, чем Ханде и подошел к Эмре, чтобы пожать его руку. Эмре с охотой стянул с руки перчатку, сверкнув камнем в своей печатке.

— Отдыхаю от общества, как и вы. — Протянул он, затягиваясь довольно крепким табаком. — Речь моего отца произвела довольно….бурную реакцию. Мне уже надоело слушать пустой треп и популистские речи. Я лучше приберегу свои силы для Совета.

— Ты снова в Совете?

— Меня… пригласили. — Эмре поморщился и несколько секунд помолчал. — Довольно наглая провокация, кажется мне.

— Это точно.

Ханде почти ничего не понимал из их разговора. Он многое знал о политике и был в курсе дел своего супруга. Знал, что прошедшие испытания новых ракет что-то изменили, что теперь риторика Империи стала намного смелее, а фотографии взрыва, скорее всего, были слиты прессе намеренно. Чтобы свои гордились, а чужие боялись. Ханде так же много слышал про Эмре, про его службу в военной полиции и про его заслуги в борьбе с терроризмом. Он не был тем карающим мечом, про который вещал с трибун его отец, но точно походил на неприметный острый кинжал, какой было принято вонзать из темноты в неприкрытую спину. Самодовольно Ханде считал себя умнее многих местных омег, но, просидев три года в провинциальном городке, он мало знал о столичных интригах.

Эмре докурил, заботливо завернул окурок в платочек и спрятал его в карман, а потом поднялся на ноги и, наконец-то, отвесил Ханде положенный по этикету поклон, подойдя чуть ближе.

— Приятно вас видеть, — сказал он и — Ханде показалось — подмигнул, — знаете, недавно у меня было страстное свидание с вашим другом.

— Не надо, Эмре. — Проговорил за спиной Хефес, а рука его легка на плечо альфы, обтянутое черной формы.

— Другом? Я вернулся в Арсалан на прошлой неделе и еще не успел завести….

Эмре стянул перчатку со второй руки, а потом закатал рукав, обнажая бледную кожу предплечья. Она сверкала в лунном свете таким же ярким пятном, как и водная гладь за спиной Ханде, как и волшебные лепестки местных растений. Чуть ниже локтя рука Эмре была перетянута повязкой с небольшим пятнышком проступившей крови. Рана была совсем свежая.

— Как насчет младшего сына нашего прошлого мэра? Бедный старик долго страдал и в прошлом году умер от сердечной болезни. А вы?

— Сирилл? — спросил Ханде.

В груди снова что-то неприятно сжалось. Он переживал до сих пор, хотя и пытался забыть про Сирилла. Он был не прав в своих убеждениях и зашел слишком далеко, чтобы Ханде мог найти ему оправдания. Предательство друга сильно обидело его когда-то, но Ханде решил смириться с произошедшим и вынести из этой истории ценный жизненный опыт.

— Сирилл. — Подтвердил Эмре, расправляя рукав обратно. — Всегда считал, что омегам нельзя давать в руки оружие, особенно пистолеты. Хорошо, что я сумел увернуться.

— Хватит, Эмре. — Повторил Хефес. — Прошли годы, Ханде уже не имеет к нему отношения.

— Да, конечно.

— В ту ночь на Мантуй, — шепнул Ханде, — я думал, он погиб.

— Он жив и здоров и стал большой проблемой для всех нас. Хуже омеги с пистолетом может быть только умный омега с личной террористической ячейкой, вам так не кажется? Я всегда хотел обсудить его с вами, но в последние годы вы стали недосягаемой звездой для всех.

Эмре долго смотрел на Ханде своими темными глазами. Сильный запах Лорано достигал его носа, и будь Ханде простолюдином, уже давно бы поддался ему. Но так лишь он перемешивался с запахами лилий, перца и растущих рядом цветов. Ханде сам первым отвернулся и посмотрел на водную гладь. Альфы за спиной замолчали, а сад вокруг продолжил нашептывать свои слова, нежный ветер гонял ароматы, и златки перекрикивались между собой. Над ними в ночном небе все еще нависали высокие башни дворца, а с другой стороны уже светлело небо. Занимался ранний рассвет.

— Я не жду ответа. — За спиной сказал Эмре.

Когда Ханде обернулся, альфа уже уходил прочь от пруда. Его темная фигура быстро скрылась за деревьями.

— Он не умеет проигрывать. — Сказал Хефес. — Особенно омегам.