Часть 2: Золотые крылья. Глава 12 (1/2)

Возвращались в столицу жарким днем.

Роуз крутился по салону, лез ногами на сиденье и выглядывал во все окна по очереди. Кемаль следил за братом из детского кресла и спокойно сосал печенье, врученное ему нянькой. Они вдвоем уже успели поплакать и покапризничать в самолете, но теперь от прошлых истерик не осталось и следа.

— Роуз, — позвал Ханде, — не вывались в окно, пожалуйста.

— Башня! — сын ткнул пальцем в стекло. — Оми, там башня!

За все свои три года жизни Роуз видел только просторное поместье Атешей, окруженное садами и лугами, извилистый берег заросшего пруда и низкие каменные домики ближайшего городка, где раз в год устраивали пышную осеннюю ярмарку, а все остальное время жизнь как будто замирала. Роуз видел самолеты и большие дома только на картинках, и теперь от избытка впечатлений не мог сидеть на месте. Его нервозность снова передавалась Кемалю, и тот уже нервно дергал ногой и тянул шею, тоже выглядывая в окно.

— Мы будем жить в башне?

Ханде посмотрел на высокие небоскребы из стекла, виднеющиеся по другую сторону шоссе. Под ярким полуденным солнцем они мерцали как огромные драгоценные столбы. Роуз восхищенно вжимался в стекло и смотрел на них, открыв рот. Воротничок его рубашки смялся, а с головы исчезли все заколки, отчего волосы снова неаккуратно топорщились.

— Атэ купил одну башню, но не думаю, что мы там будем жить. — Пробормотал Ханде. — Латти, приведи его в порядок и причеши нормально. Не дай Создатель, Филипп притащит в дом своего папеньку, я же ему язык лучше вырву, чтобы это нытье не слушать.

Латти — привыкший уже ко всему молодой омега — молча кивнул и протянул руки к Роуз, отрывая того от разглядывания проплывающего за окном города. Из маленькой сумочки он достал гребень и начал шустро чесать густые растрепанные волосы, закрепляя их невидимыми тугими заколками.

— Башня! — крикнул звонко Кемаль, отбрасывая в сторону печенье.

— Башня, да. — Ханде погладил по голове младшего сына. — Это Императорский дворец. В нем жила Императорская Семья и их слуги.

Роуз вырвался из рук Латти, с криком снова вскочил на ноги и уже с ненормальным попискиванием смотрел на появившийся на горизонте дворец, возвышающийся над спокойной морской гладью. Ханде молча терпел поведение старшего сына, потому что сам помнил тот детский восторг, который в нем вызывало бескрайнее море и старинные величественные стены. Когда же машина свернула на извилистую прибрежную дорогу, а дворец скрылся за кронами деревьев, Латти быстро сумел поймать Роуз и привести его в порядок: сделал красивую аккуратный прическу и поправил воротничок. После достал белоснежный платочек и вытер лица обоих детей, уговорив Кемаля еще и высморкаться.

— Надену панамку. — Сказал серьезно Роуз.

Ханде разблокировал планшет и снова открыл вкладку с последними новостями. Пока он с детьми сидел в глухом поместье близ Сеина и по субботам в местной библиотеке обсуждал архаичные образы героев сказок и легенд, Филипп месяцами пропадал либо в столице, где первый год не утихали подпольные чистки и аресты, либо на своих заводах под Сеином. Он получил крупный контракт на производство военных машин и на новые разработки, а в прошедшие парламентские выборы умудрился занять там место, которое еще три года назад пророчили его покойному отцу.

Про Филиппа писали все чаще. «Еженедельник» и другие крупные и влиятельные издания в Империи брали у него интервью и неделями обсуждали крупную покупку — башню Аурум в центре Арсалана с шикарными личными апартаментами на верхних этажах. Накануне вечером вышла новая заметка, уже с утра скопированная почти всеми новостными лентами — испытания новой ракеты на полигоне близ города Тильке. Филипп улетел туда еще почти месяц назад, объяснившись работой. Ханде знал, что и его братья посещали Тильке в это же время и догадывался, что дело в оружии. Но вот уже по всем новостным каналам крутили снимки столба из огня, пепла и дыма, снятые издалека. Столб походил на огромное уродливое дерево, напоминающее Ханде иллюстрации к легенде о дне, когда Создатель в гневе уронит на землю свои перья и сожжет все.

— Когда приедет Атэ? — спросил Роуз, вырвав Ханде из странного оцепенения. Оно случалось каждый раз, когда он погружался в свои мысли. — Скоро будет наш дом? А у нас будет большой дом?

— Скоро. — Растерянно ответил Ханде, блокируя экран.

Они уже ехали пустым улицам района Мантуй, приближаясь к береговой линии, дворцу и большим особнякам, прятавшимся среди цветущей зелени на каждом участке.

Роуз надел на голову кремового цвета панамку, которую сам же еще утром с плачем отшвыривал прочь. На голову Кемаля Ханде повязал косынку, прикрывая его от солнца, и поправил свою шляпку, скрывающую грязные от пота волосы. Под колесами уже чувствовался гравий подъездной дорожки. Ханде выглянул в окно, осматривая дом, который оставил несколько лет назад. Роуз забрался на сидение рядом с ним и уткнулся носом в стекло. Края его панамки укололи Ханде щеку.

— Атэ! — воскликнул сын радостно.

— Атэ! — повторил за ним Кемаль.

Роуз всегда скучал, когда Филипп долго не появлялся дома, да и Кемаль стал замечать отсутствие отца и теперь хныкал вместе со старшим братом. Обычно Филипп уезжал на несколько недель или на месяц, после чего возвращался. Но этой весной Ханде не видел супруга с самого начала сезона дождей. Сначала он налаживал дела в столице и участвовал в парламентских выборах, потом готовил испытания ракет под Тильке. В случае успеха он обещал возращение всего семейства в столицу. Кемалю на днях исполнился год, и его вместе с Роуз уже давно стоило представить обществу.

Ханде отстегнул ремни и взял Кемаля на руки. За спиной у супруга он заметил тонкую фигурку Ассиля и досадливо зашипел. Хотя они и виделись в последний раз еще прошлой осенью, когда омега приезжал посмотреть на Кемаля, Ханде все сильнее не мог терпеть его присутствие рядом с собой.

Филипп сам открыл дверцу и предложил Ханде руку, приятно улыбаясь. Ханде же только мельком взглянул на заросшее короткой щетиной лицо супруга, на его выступающий кадык, блестящую от пота шею и грудь в вороте свободной рубашки. В нос ударил сильный запах альфы, перемешанный с солоноватым запахом его тела, но Ханде лишь вручил Филиппу в руки довольного Кемаля и выбрался из машины сам, аккуратно ступая по камушкам. Он не поклонился Ассилю и молча кивнул на его приветствие. В случае претензий он планировал списать свое плохое настроение на долгую дорогу.

— Узнаю свое золотце! — Филипп удобней перехватил в руках сына и успел уколоть Ханде бородой в щеку. — Как долетели? Надеюсь, ты не выкинул Рози в окно?

— Филипп…. — шепнул возмущенно Ассиль.

— Атэ! — крикнул Роуз из машины. — Я сам! Слезу сам! Меня тоже на руки!

Роуз неаккуратно вывалился из машины, споткнувшись еще на первой ступеньке, и упал на четвереньки, прямо голыми коленями на камушки. Панамка слетела у него с головы и упала Ханде под ноги, а волосы снова выбились из прически. Не успел Роуз заплакать, а Ассиль испуганно вскрикнуть, как Латти засуетился рядом.

— Простите, — залепетал он, — простите, я не успел удержать. Я отпустил, только хотел поправить воротничок, а он уже….

Ассиль кинулся к Роуз и вместе с Латти поднял ребенка, что-то залепетал, стал осматривать его, поправлять одежды и вытирать набежавшие слезы.

— Атэ! — всхлипнул Роуз.

Кемаль тоже захныкал, услышав плачь брата.

Ханде с интересом поддел носком тапочка круглый камень, осмотрел его и пнул в сторону кустов, гадая, долетит ли он до той прямой ветки или нет.

***

Ужинали уже поздно вечером на открытой веранде. Земля все еще не остыла, но прохладный ветерок уже хорошо освежал. Ханде с удовольствием распустил еще влажные после купания волосы и надел легкие просторные домашние одежды. Он сидел за круглым столом вместе с Филиппом и Ассилем, пил свежее цветочное вино и почти не участвовал в беседе.

— Мне кажется, он не справляется с детьми, — сказал Ассиль после небольшой паузы. Он только что закончил обсуждать супруга и детей главы совета по культуре и искал новые темы, — не уследил сегодня за Рози! Бедный ребенок ушиб коленку!

Ханде поймал понимающий взгляд Филиппа и опять приложился к бокалу с вином.

— Папенька, Латти справляется с Рози лучше всех прошлых нянек.

— Рози ведет себя слишком активно для омеги. Вы показывали его специалистам?

— Он ведет себя как трехлетний ребенок. — Вмешался Ханде.

— Филипп был совсем другим и даже уже в таком возрасте….

— Папенька!

— Вот Кемаль — очень спокойный и воспитанный малыш.

— Рози до года тоже почти не безобразничал. — Филипп тяжело вздохнул, вспомнив те спокойные времена. — Потом он научился бегать и болтать.

— У Роуз кризис трех лет. — Тихо сказал Ханде. — Я читал в книгах.

Ассиль промолчал и вернулся к десерту. Филипп довольно откинулся в кресле и снова поймал взгляд Ханде, подмигнул ему. Ханде хотел пнуть ноги альфы под столом, но было далеко тянуться. Он был обижен на Филиппа за то, что тот не предупредил о визите своего папеньки. А ведь альфа знал о чувствах Ханде! Он знал, что Ханде с радостью бы запихал в глотку Ассиля расшитую цветочками сервировочную салфетку и выставил его вон из своего дома. Все что угодно, лишь бы не вести весь вечер с ним светские беседы.

В саду подул ветерок, принося приятные цветочные запахи. Тихо пели ночные птички и рядом с верандой мелькали золотые крылышки императорских златок. За годы в саду прижилась целая стайка, и Эскаль убедил Ханде, что каждый год для них строился просторный домик, а на праздник Сошествия покупались освященные зернышки на алтарь. Златки сладко пели, и пение их пьянило так же, как и цветочное вино.

— Вообще-то, я хотел поприветствовать вас через несколько дней. — Ассиль отложил в сторону столовые приборы. — Хотелось бы, конечно, провести больше времени с внуками и рассказать Ханде про местное общество. — Ассиль взглянул на него. — Ох, Ханде, здесь много поменялось за эти годы. Почти все, кого ты знал….

— Так в чем же дело? — перебил Ханде. — Мы всегда рады вам.

Филипп пнул его под столом, и Ханде скривился: у дорогого супруга ноги были длиннее, и он мог себе это позволить.

— Папенька, что-то хотите нам сказать? — ласково поинтересовался Филипп, не отрывая пристального взгляда от Ханде.

Ассиль вздохнул. Ханде редко общался с этим омегой в последние годы, но, кажется, еще никогда не видел, чтобы тот волновался и так неосторожно сжимал в пальцах край салфетки.

— Меня пригласили провести лето на побережье, вдали от городской суеты. Отправиться стоит завтра вечером. Думаю согласиться.

На веранду залетела птичка, пропела короткую трель и устроившаяся на деревянной балке под потолком. Вдали, в море, протяжно ударил колокол, отмечая полночь.

— А как же сезон? — осторожно спросил Филипп. — На следующей неделе у нас с Ханде важный прием во дворце, в залах парламента.

Атмосфера за столом неуловимо изменилась. Ханде это сразу заметил, но его не беспокоили отношения Филиппа с его папенькой, поэтому он просто наблюдал со сторону, допивая ароматное вино. Приятное головокружение уже давно овладело Ханде, а теперь наступило и долгожданное умиротворение.

— Я уже слишком стар для приемов.

— Да ну, папенька…. — Протянул Филипп. — Он вас позвал, да?

Ассиль не сказал ничего вслух, а Ханде и не смотрел на него, чтобы понять, кивнул ли он хотя бы в ответ на вопрос сына. То, что он уже давно завел себе любовника — какого-то отставного генерала — было известно давно. Ханде видел, как Филипп все еще бесился от этой новости, совсем как маленький, честное слово. Ханде видел и не поднимал эту тему, потому что был умным омегой и не растрачивал лимит хорошего настроения любимого супруга на такие мелочи.

Над столом повисла тишина, прерываемая только тихими трелями и стрекотом цикад в ближайших кустах. Ночные мотыльки мелькали вокруг приглушенных ламп, создавая блики своими крылышками, отчего Ханде казалось, что они сидят при свечах. Он на несколько секунд опускал потяжелевшие веки, нежился в наступавшей темноте и снова возвращался к оборвавшемуся разговору.

Филипп поднялся из-за стола и одернул рубашку, из кармана достал портсигар и зажигалку.

— Я перекурю в саду. — Сказал он и быстро ушел, оставив после себя только сильный запах.

— Обиделся. — Равнодушно подтвердил Ханде и снова прикрыл глаза. Его не заботили чувства Ассиля, как и их семейные трагедии.

Прошло несколько минут в молчании. Ханде все собирался приказать убирать со стола, но эта мысль постоянно ускользала от него. Почему-то она представлялась Ханде ящерицей с длинным хвостом, которую он не мог поймать за.....

— Тоже осуждаешь меня? — раздался тихий вопрос.

Ханде распахнул глаза, моргая вдруг от резкого света. Посмотрел на пустой кувшин с вином и белоснежные блюда, после чего посмотрел Ассилю в грустные глаза, обрамленные морщинами и темными кругами.

— Нет. — Искренне ответил он и даже покачал тяжелой головой. — Я осудил вас просто потому, что это обсуждает общество, а о своем мнении я даже не подумал.

Ханде зевнул, прикрывая рот ладонью.

— Но ты все-таки….

— Но однажды я поставил себя на ваше и место и вдруг понял, что вы правы. — Ханде увидел во взгляде Ассиля некое одобрение. — Вот если бы вдруг мой дорогой супруг внезапно погиб, я бы тоже не стал долго грустить. Я вас прекрасно понимаю.

***

Императорские сады на протяжении столетий создавали самые выдающиеся мастера своего дела. Сады занимали большой холм на окраине Арсалана, в подножии которого был построен второй в городе дворец, считавшейся резиденцией наследного принца. В садах круглый год цвели цветы и деревья, в них выращивались редкие растения со всех концов света, некоторые из которых больше нигде нельзя было встретить. В саду росли деревья с драгоценной золотистой листвой, росли яблони, привезенные из-за моря, плоды которых на вкус были как самый душистый мед, росли диковинные цветы с огромными мерцающими лепестками, напоминающими частичку ночного неба.

Ханде с детства мечтал увидеть все это, но даже статус благородного не позволял разгуливать по садам без позволения смотрителя и в любое удобное время. Как и по многим роскошным залам дворца. Парламент занимал зал заседаний и роскошный бальный зал, своды которого устремлялись вверх и сводились в форме яркой золотой звезды, а мраморные стены и пол мерцали в свете тысяч мелких светильников, спрятанных за шелковыми драпировками. В зале дышалось легко и свободно даже в окружении сотен людей, собравшихся здесь. Один из широких арочных проходов вел в открытую колоннаду, через него внутрь проникал пьянящий ночной воздух, наполненный запахами теплого лета и цветущих растений.

— Вот это Эрхан Джея, — Филипп кивнул в сторону пожилого альфы, — он в Арсалане недавно, а уже избран председателем на этот созыв. Есть некоторые интересные мысли на его счет.

— Какие же?

— Он — человек старых взглядов и консерватор. Ходят слухи, что его выдвинули в противовес партии Возрождения. Нам важно, не поссориться ни с первыми, ни со вторыми.

— Возрождение? — шепнул Ханде.

Филипп взял его под локоть и повел вдоль огромного алого ковра в другую сторону зала.

— Арахия Бах, — Филипп показал на моложавого высокого альфу, держащего под локоть юного беременного омегу, — глава партии Возрождения. Его новый супруг является сыном северных лордов из Динии.

Ханде с интересом оглядел омегу. Его современный костюм не выделялся традиционными вышивками или оберегами, и он почти не носил украшений. Только в длинную толстую косу была вплетена одна зеленая лента, выбранная в соответствии с какими-то северными традициями. Ханде успел вовремя отвернуться и не выдать своего интереса.

— Разве этот брак не ангажирует их проект по миграции?

— Не думаю. — Филипп качнул головой. — Нет, наверное. Северяне сейчас не имеют никакого влияния.

Ханде медленно оглядел зал, полный незнакомых ему людей. Как и в первый его столичный сезон, почти все посматривали в их сторону, но подходили осторожно, пока предпочитая наблюдать. В прошлый раз такой ажиотаж вызвал сам Ханде, теперь же общественность вот уже несколько недель обсуждала Филиппа, его успешное избрание в парламент и слитые результаты испытаний на северных полигонах.

С наступлением темноты в самом центре зала вспыхнула поистине огромная хрустальная люстра. Несколько десятков ярких ламп на ее кольцах освещали центр зала, а длинный нити из хрусталя и драгоценных камней спускались вниз, пуская по белоснежным мраморным стенам еще больше бликов. Игра света выгодно подчеркивала вырезанный в камне над главным входом герб Императорской Семьи: золотая птица с хищными когтями и широкими крыльями, больше похожая на дракона, чем на образ Создателя, держала в клюве собственное золотое перо.

Зал засиял и наполнился восторженными возгласами. На широком балконе, обрамленном балюстрадой, распахнулись резные створки двойных дверей, и легкая оркестровая музыка тут же стихла. На несколько секунд зал погрузился в тишину. Все смотрели вверх, ожидая появления глав сразу нескольких влиятельных Семей. Все братья Ханде сегодня прибыли во дворец, Главы Семей Маре и Андре, так же как и все сыновья Семьи Лорано. По приезду Ханде видел Эмре Лорано, облаченного в черную военную форму в компании своего старшего брата — наследника Дома.

На балкон по очереди вышли главы четырех собравшихся Семей, и Ханде даже на пару секунд сумел перехватить взгляд Дилана. Брат устало моргнул и незаметно кивнул ему, ободряя.

Вперед выступил глава Семьи Лорано. Высокий альфа с сединой в черных волосах, с острыми и волевыми чертами лица, ничем не был похож на Луиссиана — своего младшего брата. Натиль Лорано как должное принимал свое лидерство даже среди равных себе, подтверждая столетнее превосходство Семьи Лорано над остальными. Формально у их страны не было лидера, а роль регента при отсутствующем Императоре выполнял Совет Семи, но на самом деле все знали имя человека, возглавляющего Совет и всю Империю.

Натиль Лорано медленно оглядел собравшуюся внизу толпу, иногда задерживаясь на избранных людях. Он на несколько долгих мгновений поймал взгляд Ханде, перевел его на Филиппа и, наконец-то, посмотрел вверх, на свет. Ханде вспотевшей ладонью взял супруга за руку, сдерживая нервное напряжение.

— Мои дороги друзья! — громким голосом начал говорить Натиль, и в зале стало еще тише, чем было до этого. Все слушали внимательно и ловили каждое слово. — Сегодня мы с вами празднуем торжество жизни! Торжество силы и света, побеждающих страх! За плечами нашими стоят тысячи лет непростой и сложной истории, полной войн, голода, раздоров, но так же славных побед и подвигов. Наши предки вручили нам страну и ждут, что мы в лучшем виде передадим ее нашим детям. Мы должны постоянно совершенствоваться, изгонять мысли о расколе из нашего общества, выжигать мечом предателей, посягающих на нашу свободу! Мы должны защитить свой дом и свои семьи от опасностей, идущих к нам с окраин, от врагов, пробравшихся в наши ряды и целящихся нам в спины, мы должны накрыть себя мощным непробиваемым куполом из силы и упорства, если хотим выжить!

Ханде перевел взгляд на равнодушное и спокойное лицо брата, стоявшего за спиной Натиля, украдкой оглядел публику, взглянув на нее новыми глазами. Альфы и омеги молча слушали речь, лишь у некоторых из них губы чуть шевелились, как будто они повторяли слова Натиля про себя.

— Многие из нас помнят события прошлых десятилетей, когда волны террора захлестнули наши земли. И три года назад нам напомнили, как губительна может быть беспечность. Мы забыли уроки, расслабились и получили предательский удар ножом в спину, чудовищный акт насилия в святом месте прямо под взором Создателя. Мы отомстили. Мы уничтожили террористов, мы выявили сотни боевиков в Митрине, Рьяре, Динии и даже здесь, в нашем городе. Мы выжгли эту язву, уничтожили, и теперь их остатки не могут показать носа на свет, чтобы не получить по нему.