Глава 8 (2/2)

Ханде обошел широкую кровать и лег на половине мужа, отвернувшись лицом к окну. Филипп не стал больше его трогать. Ханде лежал, слушал, как альфа громко дышит и двигается, устраиваясь удобнее на его половине. Лежать рядом с окном было необычно. Да и подушка здесь вся пропахла запахом альфы. Еще несколько минут прошли в напряженном ожидании. Но ничего не произошло. Кажется, Филипп решил заснуть.

— И все-таки, — задумчиво протянул он за спиной у Ханде, — как это вы рожаете одних альф?

***

Несколько недель Ханде и Феликс потратили на организацию последнего в этом сезоне приема. В основном старался Феликс, а Ханде, изображая заинтересованность, просто наугад выбирал из предложенных вариантов. Результат оказался не так плох: большой просторный зал частного клуба в районе Орзо вмещал в себя все необходимое, в том числе и сцену, с которой можно было провести торги. Уютный зал, оформленный драпировками и коврами, утопал в теплом приятном свете, а вдоль стен тянулись приватные ниши со столиками и тяжелыми бархатными шторами, которые, при желании, можно было закрыть. Ханде, облаченный в красивый длинный наряд из темной туники и кафтана, сидел в центральной нише с чашкой винограда, засахаренными дольками апельсина и с полным чайником крепкой травяной настойки. Ему быстро удалось отделаться от любознательной толпы, сославшись на усталость от беременности, а вот Филипп так не мог сделать. Поэтому муж все еще стоял в центре зала и приветливо улыбался гостям, иногда бросая на Ханде злые взгляды.

Ханде равнодушно поедал сладкий виноград и поглаживал живот под слоями ткани. Ему не нравилось замечать, как все теперь пялились на него, хотя и знали, что под свободными традиционными одеждами живот был бы незаметен даже на последних неделях.

Вечер стал лучше, когда на прием явился задержавшийся в столице Луис Хан-Фель со своим молодым женихом. Ханде слышал громкий голос этого альфы, слышал, как его собственный супруг искренне смеялся над шутками и совсем не удивился, как уже через несколько минут к нему пришел Сирилл, сегодня выглядевший особенно ярко.

— Позволишь? — спросил он, откидывая в сторону бархатный полог и указывая на соседний диванчик с подушечками.

Ханде лениво махнул рукой.

— Твой супруг сказал, что тебе нездоровится.

— Я час терпел все эти приветствия и поздравления. Надоело.

Сирилл покивал головой и взял себе несколько апельсиновых долек.

Он сегодня распустил черные волосы, подвел краской и так большие и яркие глаза и, в отличие от Ханде, пришел в нескромном обтягивающем голубом костюме. Сирилл ходил где-то по грани приличия, но вряд ли он рисковал быть выгнанным с этого вечера. В конце концов, сегодня здесь хозяином был Ханде.

— Я узнал у своего приятеля, — заговорил Сирилл, — сразу после сезона дождей у них будут проходить открытые лекции и подготовки к экзаменам. Тебе достаточно оплатить обучение и получить разрешение у Филиппа. Программы для омег в институте истории идут два года. Ты говорил с ним?

— С Филиппом? — уточнил Ханде.

— Да.

Сирилл жестом подозвал бету, стоящего в стороне и ожидающего приказов, заказал теплого вина и еще фруктов. Так же жестом отослал его и поправил занавеску. У него на пальце блеснуло новое кольцо. Должно быть, помолвочное. Ханде знал, что Луис и мэр хотели объявить о помолвке до окончания светского сезона и уже, наконец-то, назначить точную дату свадьбы.

— Филипп против. — Объяснил Ханде.

На самом деле муж даже слушать не хотел про образование. Даже про Императорский университет, самый престижный и уважаемый во всей стране и за ее пределами. Филипп, как самый настоящий тупоголовый альфа, считал, что омегам это было ни к чему. Тем более беременным омегам, которые еще должны были родить ему наследника.

— Он верил, что я знаю способ родить альфу. Знаешь, у благородных первые сыновья всегда альфы.

— Да. — Сирилл кивнул. — Последние лет тридцать это так.

Ханде тоже кивнул и закинул в рот сразу три апельсиновые дольки. На стол принесли новую миску с угощениями и кувшин теплого вина с корицей. Совсем рядом слушались голоса их альф, и Ханде подозревал, что Филипп скоро вернется за ним.

— Я хотел ему сказать, что пока он не позволит мне учиться, альф я рожать не буду.

— И что?

— Его любовник все ему объяснил, — с досадой пожаловался Ханде и запил сладости настойкой, жалея, что в ней нет хоть капельки алкоголя, — не ждал, что он с ним об этом разговаривает.

— Камми? Филипп сам тебе сказал?

— Да, похвастался вчера.

— Камми умный. — Подтвердил Сирилл. — Я ходил с ним на лекции по истории искусства и экономики.

— Он учился?

— У него все еще нет карты резидента, насколько я знаю. Только на открытых лекциях его видел.

— Даже шлюхи учатся. — Вздохнул Ханде.

Не то чтобы он не любил этого Камми или сильно ненавидел его. Но он помешал Ханде водить Филиппа за нос. Что говорили обществу? Что благородные Семьи имеют особую связь с Создателем, что они могут говорить с ним и получать его благодать, и что им известен секрет рождения сильных альф вместо слабых омег, дабы род рос и не слабел. Общество верило, что секрет существует. Реальность была не такой поэтичной: около тридцати лет назад научились довольно рано определять пол будущего ребенка и омеги еще успевали избавиться от неудачного плода. Конечно, аборты были запрещены и порицались, но в их мире было много таких отвратительных вещей, запретных, но за закрытыми дверьми довольно распространенных.

Еще через полчаса зал и столики были заполнены высокородными гостями. В воздухе пахло свежими цветами, благовоньями и смесью ароматов альф и омег, играла тихая тягучая музыка, и Ханде, борясь с сонливостью и скукой, поглядывал на сцену и мелькающих перед ним людей. Сирилл допил вино и, пожелав хорошего вечера, куда-то пропал. Но пришел Филипп.

— Ты собрался отсидеться здесь? — спросил он резко. — Нормальной еды так и не принесли?

— Сидеть буду здесь. Мяса нет.

Ханде поправил одежды и удобней устроился на мягких маленьких подушечках.

— Ты же врешь, что у тебя болит живот. — Филипп нетерпеливо задергал за звоночек, подзывая обслугу. — Смотри, Создатель лгунам по ночам языки обрезает. Принеси мясо, вино и закуски! — крикнул он уже в сторону подбежавшего к ним беты.

— А изменщикам что отрезает? — уточнил Ханде. — Член?

— Смешно. — Кивнул муж и сожрал остатки винограда. — Больше так не шути.

Он нагнулся и поцеловал Ханде, спрятавшись от людей за тяжелой занавеской. От Филиппа пахло табаком и сладким вином, а его щетина неприятно кололась. Ханде только решился ударить дорогого супруга подушечкой по лицу, как тот отстранился сам.

— Выйдешь к гостям? — спросил он.

— Очень надо?

— Да.

Раньше в этом месте было старое кабаре, представления в котором, по слухам, посещали даже члены Семьи Императора. Конечно, инкогнито. Потому что район Орзо был тем местом, куда свободные омеги ходили покурить сигарет и найти альфу, а женатые альфы водили в дорогие рестораны своих любовников. Пожалуй, все жители набережной Мантуй были вхожи в местные закрытые клубы, но благоразумно хранили об этом молчание.

Ханде откинул полог и вышел из ниши, ступая по тканным толстым коврам. В большом зале приглушили свет, зажгли на столиках свечи и уже выставили вино, хлеб и закуски. В общем полумраке отлично выделялась небольшая сцена, и уже все ждали, когда же начнется представление. Феликс считал, что выручка от затеи превысит все расходы. Ханде был популярен в нынешнем обществе так же, как и тема благотворительности, поэтому бета нашел несколько сиротских приютов и больниц, а так же позаботился, чтобы как можно больше людей узнали о большом добром сердце благородного омеги, который, как когда-то и сам Создатель, спустился к своему страдающему народу. В общем, Феликс умел красиво и поэтично говорить.

Улыбаясь своим гостям, Ханде вместе с супругом прошел вперед и остановился на границе света и тени, прислушиваясь к голосам вокруг. Он красиво расправил рукава кафтана и поправил ленты в прическе. Напившись чая, он чувствовал, что ему опять нужно в уборную, но решил немного подождать. Он уже достаточно ссылался на неудобства беременности, пытаясь сбежать от досаждающего внимания. В чем-то Филипп был прав: Ханде заврался.

Большой зал хорошо проветривался, и вытяжка работала исправно, но все-таки вокруг было много сильных запахов. Удушливые ароматы духов, которыми пользовались омеги со слабым запахом, запахи вина и фруктов, подаваемых гостям, свечной дым — Ханде начал чувствовать легкую тошноту, похожую на ту, которая донимала его в самом начале беременности. Рядом стоял довольный Филипп, внимательно слушавший конферансье, и от него отчетливо несло запахом мяса и табака.

Ханде дернул супруга за руку.

— Голова кружится. — Сказал он.

— Подожди немного.

Зал потонул в шуме аплодисментов, и Ханде повел головой, оглядывая собравшихся. Заметил Сирилла у самого выхода с бокалом вина в руках, перешептывающихся между собой омег — мужей важных в Арсалане альф — стоявшую вдоль стен зала охрану и незаметного никому Феликса, прятавшегося за тяжелой красной кулисой.

Из смеси всевозможных удушливых запахов нос Ханде вдруг выловил что-то необычное и смутно ему знакомое. Благородные всегда имели очень сильные ароматы и часто пользовались специальными настойками и духами, которые еще больше их усиливали. За последние месяцы Ханде привык, что его запах перебивал все остальные, что большие сильные альфы, омеги, которые были старше его, и даже собственный муж иногда терялись на фоне его яркого запаха черных лилий. Ханде и сейчас был уверен, что каждый человек в этом зале чувствовал его присутствие.

Но все эти люди не знали других благородных запахов. Они не проводили часы своей жизни за изучением родословной всех Семей и всех нот их сложных ароматов. Они никогда не общались с Луиссианом или другим представителем самого сильного Дома в Империи — Дома Лорано.

Их запах было очень сложно описать — иногда так пахло ночью на побережье. Легкие свежие ноты превращались в тяжелый, удушающий с непривычки пряно-древесный аромат, оставляющий после себя чуть солоноватый шлейф, похожий на морской запах. Лорано были регентами Императора и вхожими в Императорский дворец. Если в руках Семьи Кайял была вся армия и полиция, то Лорано прибрали себе ведущую роль в Совете и всю остальную власть над страной.

Ханде не думал, что услышит этот знаменитый аромат вот здесь, в центре района Орзо на очередном скучном светском сборище. Лорано посещали только храмы и алтари в праздники и заседания Совета. Они не являлись в здания бывшего кабаре и не появлялись в толпе безродной новой аристократии, тайно презираемой любым благородным членом Семьи.

Еще Ханде казалось, что все эти люди вокруг не могли не учуять этот запах. Но никто кроме него не крутил головой и не удивлялся. Они просто не разбирались, их никогда не учили различать благородные запахи, они все были пьяны, беспечны и одурманены ароматным вином и свечами.

Торги начинались.

— Давай вернемся обратно. — Неожиданно предложил Филипп. — Посидишь под кондиционером, чтобы успокоиться.

Они спустились по ступенькам вдоль стены и пошли в обход столиков к своей нише. Ханде все еще ясно ощущал волнительный тяжелый аромат Лорано.

— Ты чувствуешь что-то? — спросил Филипп, как только они вышли из толпы. Голос его звучал напряженно.

— Благородный запах.

— Ты разбираешься. Кто это?

— Лорано.

— Они не посещают город в сезон.

В нише были опущены шторы, а вот запах стал только сильнее. Ханде отступил на шаг назад, встав у Филиппа за спиной, а альфа отодвинул ткань в сторону. Вокруг было много лояльной охраны, так что опасаться было нечего. Но с другой стороны, их скромное мероприятие посетил альфа из самой могущественной Семьи. А любой гражданин Империи должен был подчиняться благородному альфе из правящих Домов.

— Вы напугали моего супруга. — Сказал Филипп скрипучим голосом.

Его запах тоже стал сильнее чуть ли не вдвое и он, правда, на инстинктах собирался защищать Ханде и их детеныша. Но не мог ни один обычный альфа противостоять запаху лилий с перцем или горькой травы благородных.

— Простите мне мое вторжение. — Ответил спокойный красивый голос, звучавший как напев жреца в храме. — Я не хотел привлекать внимание.

— Вы его привлекли. — Ответил Филипп.

— Только тех, кто заметил.

— Да уж.

Филипп ступил в нишу, которая — как показалась Ханде — поглотила его точно хищник. Ханде зашел следом и опустил занавес обратно, скрывая их от посторонних глаз и отрезая громкие звуки толпы. Быстро склонив голову, он поклонился, приветствуя альфу. Эмре Лорано был вторым сыном главы Семьи и постоянным членом Совета Семи. Луиссиану он приходился близким родственником, но раньше Ханде видел только его портреты и фотографии.

Альфы пожали друг другу руки, а Ханде приподнял голову, чтобы рассмотреть своего гостя. Эмре был достаточно высок, даже выше Филиппа и к тому же почти сливался с полумраком в своей черной простой одежде. Синие глаза его оказались такими же яркими, как и у Луиссиана. Альфа галантно склонился над ним и принял ладонь Ханде, пробежав своими пальцами по печатке с лилией. На пальце альфы тоже мелькнул тяжелый перстень с лунным камнем — символом их Семьи. Эмре медленно наклонился и прикоснулся губами к украшенным кольцами пальцам Ханде. Кожа Эмре оказалась очень нежной, как у омеги. И холодной.

— От имени моей Семьи я пришел поздравить вас с недавней свадьбой и со скорым появлением первенца.

Он отошел на два шага и поклонился Филиппу, после чего продолжил:

— Отец просил передать вам этот подарок.

Эмре щелкнул пальцами, и в нише появился низкий шустрый бета. Он опустил на стол резную мраморную шкатулку, низко поклонился и так же быстро исчез. Филипп подошел ближе, в то время как Ханде все еще оставался на своем месте.

— Подарок внутри. — Мягким голосом объяснил Эмре.

Фиипп провел ладонью по украшенной россыпью блестящей камней крышке и потрогал небольшой золотой замочек.

— Что внутри, сир Эмре? — почтительно спросил он.

— Дорогой подарок для брата Ханде от нашей Семьи. Отец просил передать, что в центре Империи снова становится небезопасно и ему стоило больших сил предотвратить тот взрыв, который некоторые повстанческие ячейки готовили сегодня в этом зале.

Филипп резко вскинул голову.

— Откуда у вас такая информация? — спросил он твердым голосом без прежнего почтения.

— Моя Семья и лично я не обязаны объясняться перед вами. Этот подарок — жест нашей доброй воли.

— Так что внутри?

— Подарок. — Повторил Эмре. — Мы никогда не допустим, чтобы наш город снова впал в смуту.

— Но Арсалан всегда был безопасен.

— Так и будет. — Эмре снова поклонился и повернулся к Ханде. — Я должен откланяться. Брат Ханде, прошу простить меня за это вторжение. Но я надеюсь на понимание с вашей стороны.

Он собрался уйти, снова растворившись в большом зале и темноте. Ханде что-то подтолкнуло в спину, и он смог сбросить свое пугливое оцепенение.

— Брат Эмре, — ответил он, — мы благодарим вас за заботу.

Эмре быстро исчез за бархатными шторами.

Про второго сына Лорано говорили много, и еще больше слухов ходило про него. Он не служил в армии и всегда был в тени старшего брата — наследника Семьи. Дилан плохо отзывался о его личности, но хвалил способности Эмре плести интриги и выслеживать шпионов.

Филипп откинул тяжелую крышку шкатулки и громко выдохнул воздух из легких. Ханде заранее знал, что он там обнаружит, но все-таки почувствовал неприятные рвотные позывы, когда увидел на бархатной подложке длинное острое шило, увенчанное блестящим рубином и все испачканное в крови. Подложка тоже была грязной.

В уютной нише старого здания кабаре вдруг стало очень душно и тесно. Ханде казалось, что сейчас все это обрушится на их головы и погребет под собой. Сердце его бешено забилось, и он присел на мягкие подушечки, стараясь отдышаться. Живот заболел уже по-настоящему.

— Что это значит? — спросил Филипп хриплым и испуганным голосом. Ханде еще никогда не видел своего супруга в таком пугающем состоянии.

— Кровь врага.

— Чья это кровь?

Ханде поймал взгляд мужа. Очень страшный и почти безумный взгляд, который его напугал. Он отпрянул назад, ударившись спиной о стену. Шило очень походило на заколку для волос. У Ханде самого были такие, хотя он и предпочитал другие камни. И он помнил, как у его Оми были такие же. Традиционное украшение южан, которое вмиг могло стать грозным оружием.

— Это ритуальное шило. — Пробормотал Ханде. — Это не заколка.

— Чья кровь? — повторил супруг.

— Не знаю.

В зале играла музыка, разносились голоса, конферансье громко выкрикивал повышающиеся цены, много смеялись. В нише все еще пахло запахом Семьи Лорано, лилией и кровью.

— В старые времена члены Семей преподносили Императору свое оружие, обагренное кровью его врагов. — Тихо сказал Ханде. — Таким шилом после казнили преступников, которые покушались на жизнь благородных. Это не заколка. — Повторил он.

Филипп был бледен, но он уже держал себя в руках.

— Кровь врагов….

— Императора больше нет, но традиция осталась.

Альфа зарычал и захлопнул тяжелую крышку шкатулки, скрывая окровавленное оружие. Ханде вздрогнул, оглядываясь по сторонам. Филипп думал о своем любовнике, который постоянно носил в темных волнистых волосах такие заколки. Все южные омеги носили их, а в особенности те, которые уходили в подпольные группы и становились террористами. Ханде знал несколько историй, когда пойманный солдатами Империи омега сам же себе вскрывал горло такой заколкой. Некоторые из них очень сильно не любили Империю, но любили героическую смерть.

Филипп накрыл шкатулку одной из подушек и откинул в сторону штору, подзывая охрану. Когда явился альфа, который часто сопровождал Ханде на городских прогулках, муж махнул рукой в его сторону.

— Отвези омегу домой, усиль охрану, и глаз с него не спускайте! И закажи новую машину, старую не бери!

Филипп собрался уйти.

— А ты? — спросил у него Ханде.

Но муж лишь послал ему тяжелый свирепый взгляд, а потом исчез за бархатным пологом.