Глава 7 (1/2)

— На кредитке осталось хоть что-то? — с интересом спросил Филипп. — Или все потратил?

Ханде поправил прическу и быстро съел оставшийся виноград из тарелки. На улице еще с ночи шел проливной дождь, поэтому завтракали они в доме. Причем Филипп опять был не в духе. Видите ли, Ханде отказался от идеи подавать на завтрак мясо. А кто в здравом уме мог есть по утрам мясо?

— Сам просил меня прикупить больше тряпок и украшений. Разве семья Атеш не может позволить себе кое-какие покупки?

— Кое-какие? — с ехидством уточнил Филипп, приподняв бровь так высоко, что Ханде забеспокоился, как бы у любимого супруга нерв не защемило.

— Нормальному омеге нужно больше тряпок, разве нет? — повторил он слова Филиппа.

— Нормальный омега так много не ехидничает.

Ханде лишь равнодушно пожал плечами.

— Надеюсь, на счету еще есть деньги? — уточнил он. — Сегодня бы я хотел заказать пару нарядов у портного. Ассиль посоветовал мне хорошего мастера здесь.

Филипп покончил с сырными булочками и кофе и энергично вытер губы салфеткой, после чего бросил ее комком на стол. По его мерзкой ухмылке Ханде не мог понять, считает ли супруг их разговор забавным, или злится на самом деле. В любом случае, Ханде уверял себя, что ему плевать.

— Со своим пузом ты в половину всего это не влезешь. Не лучше ли подождать? Можешь пока носить свои вот эти…. странные покрывала.

Ханде с важным видом разгладил на груди воротник своей длинной туники и проглотил обиду. Будь воля Филиппа, он бы одевал Ханде в обтягивающие брюки и целыми днями бы комментировал его задницу. Ничего более пошлого Ханде пока еще не встречал, а ведь ему приходилось периодически заниматься с супругом сексом.

— Я заказал и для беременных гардероб. Его сегодня доставят.

Ханде посмотрел в глаза мужа и с огромным удовольствием поймал на его лице выражение недоумения и замешательства. Но Филипп умел как быстро взрываться, так и брать себя в руки, когда это ему, действительно, было нужно.

— То есть эта куча шмотья у камина — только половина? — уточнил Филипп.

— Да.

— А как же забота об экологии? Ваша омежья шайка на днях устраивала какой-то там пикет против пластика.

— Я в нем не участвовал.

— Какая жалость.

Филипп вздохнул и поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен. Ханде тоже поднялся и взмахом руки приказал убирать завтрак. Сегодня у альфы был важный день встречи с главой нынешнего созыва парламента, и вместо очередной ссоры Ханде решил даже проводить мужа до подъездной дорожки, где его уже ждал приготовленный автомобиль. Прошествовав мимо кучи пакетов у коробок, сложенных на полу в гостиной, они вышли на крыльцо. Дождь как раз прекратился, но на улице все еще стояло прохладное раннее утро. Ханде спрятал ладони в рукава легкой туники и слегка сжал плечи, пытаясь сохранить тепло.

— К доктору сегодня едешь? — спросил Филипп, на секунду останавливаясь.

— Да.

Ханде встал на самой последней ступеньке под навесом, не желая ступать легкими домашними тапочками по мокрой дорожке. Редко когда он выходил проводить мужа на работу, но в последние дни Филипп вел себя почти приемлемо, не лез к Ханде и не пил, поэтому заслужил немного ответной заботы.

— Пусть пришлет мне результаты.

— Никаких тестов на отцовство! Если этот альфа полезет ко мне со своими иголками, я сам ему пузо ими вскрою!

— Да я не сомневаюсь, солнце. — Хмыкнул Филипп. — Просто хочу убедиться, что ребенок в порядке. А то вдруг такой же как ты получится.

— Это же замечательно! — слегка оскалился Ханде.

Филипп, определенно, стал лучше в последнее время. Сказывалось и то, что Ханде сделал над собой усилие и подружился почти со всеми омегами, которые жили в округе. Теперь все были без ума от него, а Филиппу было легче налаживать связи в столице, пользуясь тем ворохом приглашений на ужины и приемы, который на них свалился. Альфа даже уже не так сильно беспокоился о своем отцовстве. Может, помогло то, что Ханде обещал сделать этот чертов тест сразу после рождения сына.

— И прикажи на ужин приготовить для меня нормальный стейк. — Напоследок приказал Филипп, садясь в автомобиль. — Если вечером в этом доме не будет мяса, кто-то очень сильно об этом пожалеет. Понимаешь меня?

Ханде лишь кивнул в ответ. В конце концов, сытый альфа — это спокойный альфа.

***

В конце лета наступал важный для всей Империи праздник Сошествия. Ханде несколько раз читал переиздания старых легенд, в том числе и ту, как Создатель один единственный раз спустился в их мир, чтобы дать людям справедливого правителя и прекратить бесконечные войны и голод. За тысячу лет многое изменилось, но хотя бы они все еще могли мирно жить. За это благодарные люди натирали до блеска ритуальные статуи и алтари, повязывали на деревья красные и золотые ленты и вывешивали на пороге своего дома плетеные обереги, защищающие семью, живущую за ним. В ночь Сошествия около алтарей жгли огонь и вывещивали яркие фонари, чтобы люди шли к ним, неся в дар Создателю угощения, украшения или фигурки, сделанные своими руками. После яркого праздника наступали три тихих дня траура, как дань памяти Императорской Семье.

Перед наступлением ночи Сошествия Ханде посетил вместе с Сириллом Старый город. Переодевшись в простую одежду и заставив охрану сильно не выделяться, он сумел замаскироваться под обычного обеспеченного горожанина. Ханде даже кольцо с печаткой снял, но все равно попадались люди, которые останавливались на секунду, почтительно склоняли голову и просто смотрели вслед. К сожалению, сильный запах омеги из Семьи Кайял спрятать никак не получилось бы.

Они с Сириллом прошлись пешком по узким улочкам, которые были зажаты между каменными домами, посетили небольшую площадь с древними часами в центре, и полюбовались на обновленные ленты и праздничные фонари. А после Ханде попытался по памяти найти то место, где раньше он жил с Оми, но не смог ничего вспомнить, лишь заработал головную боль и тяжесть в ногах.

— Твой папенька был не местный, правильно? — спросил Сирилл. — Если пройдем вверх по улице, сможем отдохнуть в довольно приличном месте. Ты, как, пьешь кофе?

— Лучше чай. — Качнул головой Ханде.

Хоть с ребенком все было в порядке, и он почти не доставлял проблем, но Ханде старался придерживаться диеты. Получалось, конечно, не всегда. Но это была его первая беременность, и не все сразу должно было идти по плану.

— Оми был с юга. — Ответил Ханде на первый вопрос.

— Тогда понимаю, почему ты так кривишься от размышлений моего папеньки.

— Он рассуждает как большинство местных.

— А ты?

Сирилл обернулся и с интересом посмотрел Ханде в глаза. Почему-то всегда в их общении так и происходило — разговор стремительно приходил к опасным темам, которые в обществе приличных омег стоило обходить стороной.

— Что ты имеешь в виду?

— Интересно, какую картинку мира вкладывают в головы благородным. — Лишь пожал плечами Сирилл.

Они нашли маленькую уютную кофейню, с верандой, накрытой зонтиками. Высокая деревянная изгородь и драпировка стен спасали от любопытных глаз, а обслуживание и отсутствие цен в небольшом меню говорило о том, что место это было не для всех.

— Над всеми нами стоит Император, — продолжил говорить Сирилл, — которого сейчас нет. Императора заменяет Совет Семи, а по факту всего две сильные Семьи управляют всем государством.

— Лорано и Кайял.

— Твой брат скоро станет вторым человеком в Империи. Ни для кого не секрет, что у вас теплые отношения. Ты хоть понимаешь, каким статусом обладаешь?

— Незаконного сына от южного омеги? — уточнил Ханде. Он хорошо это понимал, а в голове застряли слова Филиппа, брошенные им в пылу ссоры почти месяц назад. — Вспомни хотя бы слова своего Оми. Общество принимает меня, пока я не высовываюсь и не претендую на что-то значимое.

— Разве это хорошее общество? — спросил Сирилл.

Ханде снова пожал плечами и удобней устроился на низком диванчике. С облегчением вытянул опухшие ноги. Живот даже еще не начал расти, а тело уже стало быстро уставать от нагрузок.

— Неплохое. — Ответил он.

— То есть тебя все устраивает?

Ханде кивком указал в сторону изгороди, за которой виднелся кусочек площади, утопающей в солнечном свете, и толпы людей, вышедшие на прогулку в теплый выходной день.

— Вокруг мирная жизнь. — Ответил Ханде на вопрос. — Это главное.

— Не везде она мирная.

— Не может быть все идеально, ты понимаешь?

Ханде прочитал много книг по истории, изучил почти все легенды тысячи лет, имел в своей коллекции редкие переиздания древних книг с комментариями разных ученых и философов. Он знал, насколько кровавой была история их страны: постоянные феодальные войны тысячелетия назад, завоевательные походы Великих Императоров, бесконечные сражения, засухи, эпидемии, революции, бомбардировки мятежных городов и ответные теракты, взрывы и убийства.

Против этого Ханде видел красивый спокойный город и людей, готовившихся к празднику. Нет, в Ханде не было ни одной искорки того пожара, который горел в глазах Сирилла. Они не могли сойтись во взглядах.

Накануне ночи Сошествия Ханде своими собственными руками отмыл небольшую статую Создателя в саду и чашу перед ним, в которой можно было развести ритуальный огонь. Эскаль сразу же подошел к нему, но ничего не сказал, лишь молча стал помогать.

— У вас есть свои боги? — спросил Ханде, когда они почти закончили.

— У нас много богов. Вашего Создателя мой народ не любит, но и ему несет подарки, чтобы не серчал.

Ханде посмотрел на свои покрасневшие от работы руки и на чистые каменные крылья, которые он только что отмыл от потеков, оставленных дождем.

— Почему вы его не любите?

— Он не помогает нам. Мой народ не любит имперцев, не любит и ваших богов.

— Тогда как ты оказался здесь?

Эскаль отвел взгляд и нагнулся к тазу, чтобы прополоскать тряпку.

— Но я же — это не мой народ.

К вечеру Ханде подобрал праздничный наряд с красной туникой и золотой вышивкой. Надел новые тяжелые серьги, кольца и браслеты, а веки подвел краской с блестками. Эти одежды немного напоминали свадебные, но Филипп, встретивший его внизу, остался доволен и даже похвалил за наличие побрякушек на руках.

— Твоя расточительность может быть еще и полезной. — Довольно сказал он. — О твоих тратах до сих пор говорит весь город.

— Нужно устроить благотворительный аукцион. — Поделился идеей Ханде. — Мне не нужно столько безвкусных вещей и украшений.

Филипп засмеялся.

— И куда потратишь деньги?

— Не знаю. Может, на очистку океана от пластика.

— Пообщайся с Феликсом. Он подскажет, как правильно сделать.

Филипп говорил серьезно и без насмешки, так что Ханде даже пришлось оторваться от ленивого созерцания побережья сквозь автомобильное окно и внимательно посмотреть на своего мужа. Казалось, что Филипп был искренен.

— Я не шучу про аукцион. — На всякий случай сказал он.

— Я тоже. Это хорошая идея.

— Вот как?

— Только оставь немного украшений. Мне нравятся эти серьги.

Филипп протянул руку к Ханде, хотел потрогать его за ухом или потянуть за сережку, но Ханде привычно отбился от прикосновений и предупреждающе шикнул. То, что они последний месяц жили почти мирно, не означало, что Ханде начали нравиться эти пошлые прикосновения.

К тому времени, как солнце стало клониться к горизонту, а на улицах зажглись праздничные фонари, они уже приехали к старому храму — единственному крупному алтарю, сохранившемуся в Арсалане. Считалось, что Создатель не любил лишнего расточительства, а истинная вера не требовала золота, поэтому по всему городу были разбросаны скромные каменные статуи и алтари с местом для свечей и подарков. В главных домах Семей всегда строили зал с купальней для ритуальных церемоний, богатые люди так же держали у себя в домах комнату с алтарем или ставили статую в саду, а обычные горожане выставляли свечи и фонарики у окон, освещая наступающую ночную тьму.

Ко входу в храм съезжался весь свет столичного общества. Половина людей уже была знакома Ханде по его почти ежедневным выходам в свет вместе с Ассилем или Сириллом, поэтому ему было достаточно держаться за локоть супруга и кивать знакомым лицам, выражая почтение. Многие местные считали Ханде излишне скромным омегой, получившим строгое воспитание, и это добавляло очков его персоне.

— Знаю слухи, — шепнул его Филипп, — что некоторые ждут сегодня чего-то необычного.

— Чего конкретно?

Ханде огляделся вокруг. В просторном большом зале с высокими потолками еще не все собрались. Филипп планировал приехать пораньше, поэтому сейчас им приходилось стоять у стены, украшенной гирляндой с фонариками и легкой драпировкой, и тихо переговариваться между собой и с прибывающей публикой.

— Семья Лорано никогда не посещала эти собрания, а есть поверье, что к молитвам благородных сходит сам Создатель.

Ханде хмыкнул.

— Веришь в это? — спросил он.

— Не очень.

— Дело в наркотике, который подмешивают в напитки. — Ханде припомнил, как видел большую золотую птицу накануне своей свадьбы. — Матте — мастер в этом деле.

— Он научил тебя колдовать со всеми этими свечами и травками?

Ханде кивнул, подтверждая догадку мужа. Нечего было скрывать, ведь Филипп не был дураком. Если бы его это сильно беспокоило, давно бы запретил. Пока все были довольны: Ханде чувствовал себя спокойнее, Филипп полюбил травяные настойки и чай, а Эскаль часто замечал, что дом доволен и принял нового хозяина.

— Матте и перед свадьбой меня чем-то опоил. — Поделился с мужем Ханде. — Очень похоже было на начало течки.

— Я знаю. — Кивнул Филипп с той самой мерзкой ухмылкой.

Если знал, к чему эти подозрения в неверности? Когда омега течет, он готов и зачать. А Филипп должен был это знать, а не действовать уже больше месяца Ханде на нервы. Тихо шикнув, он отпустил локоть мужа и на маленький шажок отошел в сторону.

— Стой рядом! — Филипп сразу же схватил руку Ханде и дернул его обратно. — Дома попсихуешь!

Церемония не занимала много времени. В огромной чаше перед фигурой золотой птицы зажигали огонь и палочки благовоний. Служитель этого храма, облачившийся в нарядные красные одежды, так похожие на тунику самого Ханде, пропел длинные куплеты старых песнопений, присущих раньше народам устья реки Рьяра и древнего города Ландина, из которого произошел Императорский род. От монотонных повторений мотивов, потрескивающего пламени и дыма благовоний Ханде на середине ритуала впал в некоторое помутнение сознания, походящие на опьянение тем самым наркотиком. Вцепившись в Филиппа, он все-таки провел на ногах около самого алтаря весь час и принял приглашение первым выйти к огню и принести свой дар. Под взглядом сотен глаз, Ханде молча закатал рукав своего одеяния и снял с запястья плетеный шнурок. Выполненный из золотых нитей, он терялся между золотыми браслетами. Последние дни Ханде сам плел его, складывая из нитей сложный узор, который он увидел в копиях древних книг времен первых Императоров.

Развязав шнурок и тихо прошептав слова благодарности Создателю, Ханде аккуратно поднес его к пламени и разжал пальцы. Огонь тут же ярко вспыхнул, пожирая дар, взвился вверх и на несколько секунд озарился ярким красным светом. Люди за спиной потрясенно ахнули, служитель, читавший напевы, лишь кивнул, а Ханде не сдержал легкую улыбку, ведь почти всю ночь шнурок пропитывался в нужном растворе. Явления самого Создателя Ханде не мог добиться, но вот кое-какие фокусы он знал.

— Благородная кровь! — шепнул кто-то за спиной, когда Ханде вернулся к Филиппу.

— Молодец. — Тихо похвалил его альфа.

По окончанию церемонии, когда все желающие преподнесли свои подарки, Ханде быстрым шагом вышел на свежий воздух, в небольшой сад, отделяющий храм от города и шумных дорог. Над ним уже висело темное ночное небо и слепящие своими огнями небоскребы, окружающие древнее строение со всех сторон. Сделав несколько глубоких вдохов, Ханде избавился от части наваждения, но все равно продолжал пребывать в некотором опьянении. Вот Филипп рядом разговаривал с каким-то важным альфой, а потом с другим. Вот они жали кому-то руки, а потом появился Ассиль, снова расцеловавший Ханде в обе щеки.