Глава 5 (1/2)

Арсалан — неизменная столица Империи — представлял собой причудливый город, поражающий воображение даже местных жителей. Он делился на слишком разношерстные районы, и хаотичная застройка привела к тому, что современные высотки из стекла и бетона возвышались сразу за древним каменным храмом Создателя, а богатые районы для зажиточной аристократии начинали подпирать однотипные серые дома социального жилья. Две жемчужины Арсалана — Императорский дворец и Императорские сады занимали огромные территории, но попасть за ограждения было почти невозможно. Сады расположились с восточной стороны города на небольших холмах. Вокруг было много смотровых площадок, отелей и торговых центров, а на закрытой территории ровно сто лет назад старый дворец отдали под здание парламента. Дворец, в котором жил последний Император, построили с западного края города на удаленном мысе Элзе. Обычный человек не мог попасть не только в сам дворец, но и на дорогу, ведущую к мысу. Оставалось только наблюдать издалека с набережной района Мантуй — любимого района столичных богачей. Именно в нем и предстояло жить Ханде.

С аэропорта они ехали на черных тонированных машинах, из окна которых почти невозможно было разглядеть город. С шестилетнего возраста, когда его родители погибли, а его самого Дилан привез в Сеин, Ханде был в Арсалане только несколько раз и не более пары дней. Он почти забыл и красоты центральных фонтанов, и переулки Старого города. Знал только, что здание театра, где играл его Оми, снесли в прошлом году, расчищая место для строительства гостиничного комплекса.

Муж после встречи с братом остался доволен, все дни до отъезда почти не замечал Ханде и даже за общим завтраком не выпускал из рук телефона. Выглядел он при этом и уставшим, и, одновременно, горевшим какой-то идеей, что Ханде верил, что супруг целыми сутками занят своим проектом, а не ходит по шлюхам или пьянкам. В ночь перед отъездом Ханде попробовал зажечь за общим столом палочку с успокаивающими благовониями, и Филипп чуть было не заснул с куском печеного цуккини прямо во рту.

Арсалан встретил их теплой летней погодой, яркими фестивалями на центральных площадях и полным штилем на море. Пока автомобили летели вдоль набережной, Ханде заметил целые толпы отдыхающих горожан и туристов, фотографирующих Императорский дворец, стоящий вдалеке на скалистом мысе Элзе. Ханде тоже приник к окну и долго вглядывался в далекие величественные стены, омываемые волнами.

— Мне говорили, ты раньше жил в Арсалане, — заметил муж, оторвавшись от очередного важного разговора по телефону, — что ты родился здесь.

Ханде обернулся и посмотрел на альфу. Из-за того, что последнюю неделю он почти отсутствовал дома и не обращал на него внимания, Ханде стал относиться к Филиппу чуть мягче и даже перестал плести поминальные косы. Но и волосы не срезал, как полагалось выданному омеге. Много было чести!

— Жил в Мантуй? — не отставал муж.

— Нет, — Ханде поправил прядку волос, — мой Оми снимал квартиру в Старом городе.

— Я вырос в пригороде, — Филипп вернулся к телефону, — папенька считал, что свежий воздух необыкновенно полезен.

Новый дом почти ничем не отличался от остальных богатых особняков этого квартала и располагался в первой линии от моря на небольшом холме. Машина проехала сквозь широкие распахнутые ворота и по гравийной дорожке добралась до высокого полукруглого крыльца, выполненного в классическом стиле. Двухэтажный особняк походил на малый дом в поместье Кайял. Ханде порадовала обычная классическая архитектура, теплые белые тона дома и его симметричность. Высокие окна обрамляли треугольные фронтоны, центральный вход прятался за колоннадой, а оба крыла дома уходили в большой сад, казавшийся немного запущенным.

Дверь с его стороны галантно открыли, и Ханде медленно выбрался из салона на нагретую дорожку. Солнце ослепило глаза, а в легкие вторгся воздух, наполненный запахами моря и цветов. Это место выглядело идеальным для жизни, и Ханде был бы рад переезду, если бы рядом не было мужа. Этот муж тоже вышел из автомобиля, но на созерцания время не тратил.

— Феликс, — крикнул он, взбегая по ступенькам, — устрой этого омегу в доме! Я буду позже!

— Вашего супруга? — уточнил Феликс.

Именно он открыл дверцу автомобиля и стоял рядом. Ханде мял в руках сумочку, косился на бету и не понимал, как он умудрился раньше своих хозяев оказаться в столице. Ведь еще вчера за ужином Ханде видел его в апартаментах башни Сеин.

Супруг не ответил и скрылся за высокими колоннами. В небе неприятно прокричала чайка, а Ханде отмер, перестал мучить сумочку и повернулся в сторону беты. В честь аномальной для умеренного климата жары Феликс был в белой майке и бежевых брюках капри. От него немного пахло потом и морской солью.

— Хорошо выглядите. — Похвалил Ханде. — Теперь мне не кажется, что вам пятьдесят лет.

— Мне всего лишь тридцать четыре. — Феликс улыбнулся ему. — Не стоит стоять на солнце без шляпки, пройдемте в дом.

Оказалось, что особняк был придирчиво выбран из десятка других вариантов лично Ассилем Атешем — папенькой его супруга — и куплен Рудольфусом в честь свадьбы сына. До этого дом пустовал два года и постепенно терял обжитой вид. Феликс воодушевленно описывал Ханде какой же здесь потрясающий сад, и летний, и зимний, какие виды на морское побережье и Императорский дворец открываются из окна супружеской спальни, и какие здесь прекрасные детские комнаты — три спальни для троих милых малышей.

— Здесь хотя бы нет этой вопиющей безвкусицы. — Пробормотал Ханде, когда Феликс замолк.

— Вам не нравятся современные стили. Ассиль Атеш сразу это угадал.

— Настоящее качество не нуждается в чем-то новом.

— Звучит так, как будто вы против прогресса.

Ханде обернулся на Феликса.

— Не я один. — Ответил он, не желая дальше обсуждать эту тему. От омег и не требовалось говорить на такие темы.

Ханде прошелся по уютной гостиной с настоящим огромным камином. Комната утопала в свежих цветах и солнечном свете. Темный паркет был натерт до блеска, пахло моющими средствами — к их приезду готовились, но недостаточно тщательно.

— Дальше находится малая столовая и выход к зимнему саду. Налево большая столовая с приемной и библиотека. Справа кухня и комнаты для прислуги. Второй этаж отведен под личные комнаты и кабинет хозяина.

Ханде взглянул на полукруглую лестницу с резными столбиками ограждения. Она шла вдоль одной из стен гостиной и вела на галерею второго этажа. Где-то там скрылся его дорогой супруг, вот уже неделю занятый своими очень важными делами.

Ханде перевел взгляд на Феликса. Бета ждал его комментариев, готовый выполнять то, что Ханде попросит. Хотелось попросить вернуть его в Сеин и оставить в покое, но на это надеяться не приходилось. Поэтому Ханде попросил первым делом приготовить ему теплую ванну и выделить отдельную спальню. Спать с супругом в одной кровати он не собирался. И даже прекрасные виды из окна не соблазняли.

Ванну приготовил ему низкий омега с толстой белой косой и с запахом талого снега. Феликс шепнул на ушко, что омегу звали Эскалем и он был выходцем из северных коренных народов, которые жили во фьордах Динийской республики. Эскаль уже несколько лет проживал во флигеле и присматривал за домом и садом.

— Он очень умелый эконом. — Похвалил его Феликс. — Легко найдет хорошее место даже здесь, на Мантуй. Тяжело будет нанять такого же профессионала.

Ханде осмотрел две светлые и просторные спальни, так похожие друг на друга и выбрал ту, которая была дальше от лестницы. Жестом указал Феликсу на дверь, надеясь, что услужливый бета его поймет.

— Вы планируете его уволить? — спросил Ханде.

— Я? Хозяин-омега должен заниматься хозяйством и прислугой в доме, а не я.

— Делать мне больше нечего.

Ханде прислушался к болтовне своего дрожащего супруга за дверьми кабинета в противоположном конце коридора и толкнул большие белые створки, выделяющиеся своими размерами среди других. Они легко распахнулись, явив взору Ханде супружескую спальню. Кровать с балдахином была огромна, стены покрывали бледные бежевые узоры, изображающие гроздья винограда и огромные светлые окна открывали шикарный вид: на Императорский дворец, раскинувшийся на мысе прямо посреди моря. На его фоне даже огромные белые корабли казались маленькими лодочками. Ханде немного постоял у окна, полюбовался видом и только потом отправился в ванную, взмахом руки попросив Феликса уйти куда-нибудь подальше и оставить его в одиночестве.

Переезд сильно утомил.

Ханде волновался всю неделю и боялся остаться без поддержки Семьи за спиной в городе, который стал ему почти чужим. Ханде плохо помнил детство, потерял почти все воспоминания до своих шести лет, и Арсалан не казался ему давно забытым домом. Это был чужой город. Даже огромное бескрайнее море пугало своей первобытной силой. Морской воздух, чайки, величественный дворец и громкий голос мужа за дверьми — все настораживало.

Ханде прошел в просторную ванную комнату с небольшим скромным окном, выходящим в сад. Разделся, бросив легкую летнюю рубаху и брюки прямо на выложенный мозаикой пол, и подошел к ванне, стоящей на невысоком пьедестале. Она была наполнена чудесно пахнущей водой, а на столике рядом Ханде обнаружил несколько темных бутылочек с чем-то ароматным внутри. В багаже оставался чемоданчик с маслами и благовониями, которые бы помогли расслабиться и вернуть силы, но Ханде не хотел сейчас искать их. Он устроился в просторной удобной ванной, спрятал под пеной нагое тело и с удовольствием откинул голову на бортик. Сквозь окно ему виднелось светлое небо и верхушки кустов в саду. Чужой дом неохотно принимал новых хозяев. Ханде закрывал глаза и чувствовал страх и настороженность, витающие в воздухе. Знакомство проходило с трудом, а злой и нервный муж портил все мнимое спокойствие.

В последние дни начали шалить гормоны, предвещая течку. Филипп чувствовал это и кидал в сторону Ханде насмешливые выжидающие взгляды. Он хотел секса, но терпеливо ждал. Кто-то ему, явно, насоветовал меньше лезть к Ханде, поэтому муж удовлетворялся только грубыми односторонними ласками и попытками заставить Ханде снова потрогать его член.

Ханде почти задремал, успокоенный теплой водой и тишиной, и почти пропустил мягкие шаги и движение воздуха, когда дверь приоткрылась. Он повернулся, ожидая увидеть Эскаля или какого-то другого омегу, но это был его супруг. Тот уже успел переодеться из костюма в домашние штаны и теперь светил голым торсом. Муж очень гордился своим телом и всюду пытался его продемонстрировать.

— Я принес винишко! — сказал он, показывая уже открытую бутылку.

— Это неприлично. — Ханде отвернулся.

— Что? Вино?

— Альфы и беты не могут входить к омеге, когда он принимает ванную. Я могу быть обнажен.

Пена вся уже исчезла, и муж, подобравшись ближе, мог разглядеть почти все. Он точно видел острые колени Ханде, голые ноги и живот.

— Я же твой муж!

Филипп удушил мускатным запахом сильного альфы, перемешавшимся с ароматом отдушек. Хлебнул из бутылки так, что кадык дернулся. Ханде посмотрел на него снизу вверх, ожидая продолжения. Супруг не был оригинален: приходил, смущал его, устраивал сцены и покушался на тело. И сейчас сквозь тонкую ткань домашних штанов Ханде видел большое привставшее богатство своего мужа.

— Как тебе дом? — светски поинтересовался Филипп.

— Не успел оценить.

Он обошел вокруг, поставил бутылку на столик. Ханде, не отрываясь, следил за альфой. Судя по запаху, он был в приподнятом и азартном настроении. Это был недостаток всех альф: они легко заводились, начинали чувствовать себя охотниками и искали добычу. Конечно, метка и предтечный запах привели Филиппа сюда.

— В субботу будут скачки на ипподроме. Начнем оттуда, а потом все прознают про нас, повалят приглашения. Нужно до осенних сессий в парламенте и Совете завести нужные связи.

— Зачем? — равнодушно поинтересовался Ханде.

— У меня есть поддержка Семьи Кайял и финансирование, но нужно разрешение парламента и Совета на испытания и производство. В следующем году выборы. Они сейчас очень осторожны.

— И разве твой отец не рвется туда?

Ханде протянул мокрую руку и взял со столика бутылку. Будучи в академии или в доме Семьи, он почти не пробовал алкоголь. Только когда Матте или Луиссиан давали ему сделать глоток травяных настоек или подогретого вина во время ритуалов или праздников. Чтобы пить просто так, Ханде никогда не мог подумать. Но что ему оставалось в такой ситуации? Только пытаться искать хоть какие-то радости в жизни.

Муж сделал еще один круг, вышел из-за левого плеча Ханде и присел на бортик, снова сверкнув своим прессом рядом с ним. Попытался пощупать голое бедро под водой, но Ханде отбился, ударив мужа по руке бутылкой. Потом закинул голову и выпил за раз почти четверть содержимого — крепкого красного вина. Филипп смеялся, потому что думал, что Ханде почти сдался перед ним.

Под водой и остатками пены рука Филиппа ощупала внутреннюю сторону бедра Ханде, явно подбираясь к промежности и члену. Ханде почти привык к этим приставаниям. Отвращения меньше не стало, но и уже не так все это пугало. Даже то, что альфа сейчас видел его голым, Ханде почти не смущало. Тем более ароматная ванная и вино помогли хорошо расслабиться. Снова наваливалась слабость и сонливость. Короткий перелет дался Ханде тяжело, и всю дорогу его тошнило.

— Если у тебя не получится заполучить контракт и поддержку в Совете, твоему отцу закроется дорога в политику навсегда. С чего бы мне стараться тогда ради тебя, веселя всех этих столичных снобов?

Муж тихо посмеялся и погладил его живот, но Ханде даже не открыл глаз.

— Снобы? Ты разве никогда не видел себя в зеркале, мой дорогой муж?

— Имею право. — Тут же отозвался Ханде.

— Ха! Люблю наглых омег!

Ханде вовремя понял, что сейчас что-то будет, поэтому успел открыть глаза и приподнять голову, прежде чем альфа предпринял очень наглую попытку засосать его в поцелуе. Ханде почувствовал холодные и чуть огрубевшие губы и не смог закрыть рот, когда в нем оказался язык альфы. Поцелуй был очень сладким из-за вина, но совсем недолгим из-за того, что Ханде совсем не хотел целоваться.

Он оттолкнул мужа мокрыми руками, в которых все еще была бутылка, но добился того, что альфа почти завалился в воду и еще очень больно сжал бедро в пальцах. Метку снова неприятно кольнуло.

— Эй, — Филипп надавил Ханде на живот, пока пытался удержать равновесие, — я пытаюсь начать все с начала, вообще-то!

— Зачем?

Ханде попытался выбраться из воды, но альфа не пустил. Бутылка мешала, и Ханде растерянно пытался поставить ее на столик, но промахнулся. Несколько секунд временной тишины завершились пронзительным звоном, когда вино упало на пол.

Они немного побарахтались вместе с альфой в воде. Филипп все равно был уже весь мокрым, поэтому бесстыдно залез в ванную, замочив штаны. Ханде хотел снова его оттолкнуть, но лишь получилось потрогать голую грудь альфы, случайно надавить пальцем ему на сосок и даже чуть царапнуть не заживающий уже целый месяц укус на плече.

— Успокойся! — прикрикнул Филипп и вцепился Ханде в бока, придавив его к бортику. — Хватит!

Они замерли. Ханде тяжело дышал, чувствовал, как колено альфы трется о его член, и как пальцы сжимают выступавшие ребра — за последний месяц Ханде сильно похудел. В ванне убавилось воды, а вот на полу вокруг их должны были быть лужи. И Филипп тоже весь вымок. Его лицо, нависшее над Ханде, закрывала мокрая прядка темных волос.

— У тебя сильный запах, — тихо сказал альфа как только они перестали драться, — очень сильный. Редко таких омег встречал. Давай разок, а?

Ханде отрицательно качнул головой. Почти месяц удавалось избегать секса, и была надежда, что до течки все так и останется. Еще примерно неделя нормальной жизни без члена супруга в заднице. Уж по поводу того, что произойдет в его течку, Ханде иллюзий не строил. И уже учился делать настойку против зачатия.

— Не трогай меня. — Все-таки сказал он.

Но альфа не послушал и заерзал прямо на нем, спуская штаны. Вода немного облегчала его вес и смягчала все прикосновения, но она была не лучшей смазкой. Ханде часто встречал такие сцены в романах и фильмах, но не был уверен, что хотел попробовать. Да и всего четверть бутылки вина не сравнились бы с безумной горячкой течки.

Альфа все-таки избавился от штанов, расплескал еще больше воды вокруг, и прямо на глазах у Ханде несколько раз провел кулаком по своему и так стоявшему и налитому кровью члену. Тело Ханде перед течкой уже становилось чувствительней, он так же чувствовал тяжелый возбуждающий запах альфы, чувствовал волю метки на своей шее и знал, что внизу сейчас достаточно смазки. Но не было ни грамма возбуждения или удовольствия.

— Я знаю, что ты стал готовиться, смазываться.

Альфа попытался сразу войти, но ничего не получилось. По воле Матте Ханде пользовался специальным кремом и аптечными свечами, готовясь к супружеским ночам, но он все еще оставался слишком тугим. Альфа же ему достался опытный, но очень нетерпеливый. Он не хотел долго растягивать Ханде и что-то там делать, поэтому повозился совсем немного. Ханде чувствовал, как его полуголое тело дрожало от нетерпения, и тоже дрожал. От страха и отвращения ко всему происходящему.

Ханде громко вскрикнул и дернул ногой, когда муж снова двинул бедрами. Он почувствовал жжение внизу и понимал, что альфа все-таки сумел засунуть свой член в него. Муж попытался найти удобную позу и протолкнуться дальше, а Ханде мог сосредоточиться только на огромном желании унять острую боль и убраться как можно дальше от альфы.

— Не зажимайся! — прорычал Филипп.

Ханде тоже порычал в ответ, но тихо и совсем не страшно. Из горла вместо угроз и рыка хотели вырваться жалостливые всхлипы. Было больно и неприятно, и Ханде совсем не понимал, где было то наслаждение, которое обещали ему книги и Луиссиан. Совсем не было похоже на то, что иногда ему снилось во снах.

Когда альфа резко задвигался, Ханде снова закричал и даже прикусил губу и ударился затылком о бортик. Вкус крови на какое-то время перебил сильный запах альфы. Метка начала слабо пульсировать, посылая по телу волны тока, несущие хоть какое-то избавление от боли. Ханде предпочел сосредоточиться на ней и просто пережить это. Это просто был очередной день его жизни. Альфа должен был удовлетворить свои потребности и уйти — он всегда уходил — и тогда Ханде смог бы снова нормально отмыть тело от его запаха и прикосновений, намазать опухшую дырочку кремом, чуть протолкнув пальцы внутрь, и зажечь успокаивающую палочку с дурманящими травами, дарящую сладкий и крепкий сон.

***

За прошедшую неделю они занимались сексом еще четыре раза. Ханде не ночевал в супружеской спальне, поэтому муж сам приходил к нему в гостевую спальню и постепенно притаскивал туда свои вещи. Вся постель провоняла его крепким запахом самца, и из-за этого течка приближалась все стремительней. Уже к субботе Ханде заметил, как у него набухли соски, и как любое прикосновение к ним вызывало отклик всего тела. Муж тоже заметил и согласился не пихать в него член, если Ханде разрешит ему с ними поиграться. Альфа даже был нежен с ним в ту ночь: мягко трогал, прикусывал и ласкал языком, поглаживая голые бока руками. Тогда Ханде впервые почувствовал что-то вроде удовольствия от близости с альфой.

В новом доме жизнь почти не отличалась от жизни в башне Сеин. Ханде не ходил дальше ворот, любил выбраться в густые заросли сада со стаканом свежего сока или крепкого кофе, любил погреться на солнце и поплавать в небольшом домашнем бассейне. По вечерам, пока его муж был занят делами и встречами, Ханде перебирал подарки Матте, расставлял по дому ароматные палочки, варил на кухне отвар по рецепту старого деда Хвори, в купальной комнате наносил на тело масла и сам готовил себя к ночи, посматривая нужные ролики на планшете. Результат был: муж тоже стал уделять внимание подготовке и перестал делать больно. Остальные неудобства приходилось терпеть, а в ночной темноте молиться Создателю, чтобы он послал ему хоть капельку любви к своему супругу.

На второй день после переезда Ханде поговорил с Эскалем. Они сели за маленький столик в открытой беседке, а Феликс, первым настоявший на разговоре, остался в стороне. Ханде немного нервничал, впервые примеряя на себя ответственную роль хозяина дома, а вот управляющий держался спокойно и даже как-то слишком равнодушно. Наверное, он и сам знал, что не останется без работы.