22. Генерал (1/2)

Драко поправил манжеты рубашки. Он собрал все свои наработки и планы – сегодня должно было состояться собрание генералов, и на этот раз он участвовал в нём уже в новом качестве. Судьба умеет шутить. Кингсли сбежал, бросил свой пост и, струсив, скрылся. Его место занял не Гарри, который в последнее время всё чаще казался безумным, видя врагов в каждом, кто его окружал.

Если остальные воевали последние пару лет, а кто-то – и второй раз ввязался в магическую войну, то Поттер сражался всю жизнь. Его война началась, когда он ещё не умел держать палочку. Когда темнота под кроватью была не выдумкой, а предвестником настоящего зла.

Того прежнего Гарри – с горящими глазами, рвущегося в бой, готового шагнуть в Запретный лес с одним лишь желанием – умереть за других, — больше никто не помнил. Остался только человек сломленный, с потухшим взглядом, в котором отразились все смерти, которые он не сумел предотвратить. И лишь Джинни – не как героиня, а как женщина продолжала вытаскивать его из этой бездны. Тихо. Настойчиво. Каждый чёртов день.

Рон стал стратегом – каждая атака, каждый манёвр, каждая ловушка носили на себе отпечаток его расчетливости, обострённой болью. Тео медленно тонул в огневиски и собственном горе. Люпин, Тонкс, болгары…

Драко долго думал, что на место одного из генералов Ордена встанет кто угодно, но только не он. Но когда за столом, один за другим, начали называть его фамилию, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Грюм был последним, он посмотрел на него выжидающе, с той самой сухой насмешкой, будто проверяя на вшивость, будто не веря ни ему, ни происходящему, и произнёс:

— Малфой.

В комнате для совещаний стояли трое. Лощёная аристократка – Нарцисса Малфой, та, что некогда была женой Пожирателя Смерти, а теперь служила Ордену с изысканной невозмутимостью. Аластор Грюм – магистр тёмных заклинаний, мракоборец с лицом, как стершийся боевой штамп. И Драко Малфой – мастер боевых чар, легилимент, и единственный из них, кто ещё продолжал учиться быть человеком.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как к Драко вернулась память – а вместе с ней и сила, гораздо более опасная, чем прежде. Даже самые сложные заклинания теперь подчинялись ему с молчаливой покорностью, стоит лишь подумать. В голове царил порядок хладнокровный, острый, пугающий своей ясностью.

И всё же легче не стало.

Он усмехнулся. Как ни странно, он скучал по прежнему хаосу, по рваным воспоминаниям, по путанице лиц и эмоций. Там было место слабости. А значит – и прощению. Теперь же всё иначе. Теперь он сильнее, чем когда-либо. И эта сила больше не принадлежала ему. Она принадлежала судьбе. И её миссии.

— Мы должны выманить Пожирателей на общее место и нанести удар одним махом. Мы не выдержим атаки в нескольких точках одновременно, — сказал Грюм.

Драко кивнул и положил на массивный стол кипу бумаг. Рон просчитал все шансы и возможности, но даже этого было недостаточно. Драко уже подумывал связаться с Гермионой – уточнить, что ей известно… и просто увидеть её. Он знал, что она рядом: записка, оставленная у его кровати несколько дней назад, была тому подтверждением. Вот только он не знал, где её искать, а бродить вслепую – опасно и глупо.

Тем временем Нарцисса стояла над картой, ставя пером точки и размышляя над чем-то известным лишь ей. Драко был поражён, узнав, что его отец передавал матери припасы, зелья и провизию. А Грюм знал об этом – и даже был... благодарен.

— Грейнджер ничего не упоминала? — спросил Аластор.

Драко нахмурился и покачал головой. Он верил ей, но всё ещё не знал, как убедить в этом остальных.

— Если она с тобой свяжется – дай знать.

— И вы поверите ей? — Малфой приподнял бровь.

Грюм, опираясь на трость, подошёл ближе, его магический глаз вращался, оценивая.

— Грейнджер давно уже не враг. Я веду эту войну столько, сколько она делала вид, что хочет нашей смерти. В какую игру она играет – знает только она. Но война научила меня, что нельзя объявлять врагами всех подряд.

Драко был озадачен. Казалось, все вокруг понимали, что Гермиона не враг... кроме него. Это угнетало и одновременно влекло. Он несся к ней, как мотылёк на свет.

— Это не значит, что она нас не убьёт, — добавил Грюм. — Это значит, что если она захочет помочь – я её выслушаю.

Нарцисса моргнула, будто проснувшись.

— Я уже несколько дней не связывалась с Люциусом. Он упорно не говорит, где они, но, думаю, скоро выйдет на связь.

Драко кивнул и покинул их. Его ждали новые задания.

***— Экспеллиармус!

Гарри, как всегда, с любимым заклинанием пытается обезоружить Драко. Тот только закатывает глаза и отбивается.

— Бомбарда, — тихо произносит Малфой, лениво направляя палочку в сторону. Заклинание срабатывает, и земля вокруг Гарри взрывается, поднимая облака пыли.

Они тренировались на лугах поместья. Прошёл уже час, но время не ощущалось. Тео сидел прямо на траве, глаза красные от недосыпа, руки дрожат от похмелья, а сам он лишь молча кивает, как заводная игрушка. Драко видел, как друг медленно угасает, но ничего не мог с этим поделать.

Гарри посылает град проклятий. Драко парирует их с привычной ловкостью, но одно всё же задевает плечо. Малфой резко взмахивает палочкой и, не говоря ни слова, обрушивает заклинание на Поттера.

Гарри падает на землю, задыхаясь. Это заклинание – удушающее, очень мощное, оно убивает за минуту. Его изобрела она... Гермиона. Но Драко не знал, как оно оказалось в его голове. Она никогда не произносила его вслух, никогда не обучала. И всё же он знал каждое движение, каждый изгиб интонации, словно это было встроено в него – глубже, чем память.

— Фините, — произносит он.

Гарри поднимается, держась за горло, откашливается и устало смотрит на Драко. Тот только пожимает плечами – мол, сам напросился.

— На сегодня хватит, — хрипит Поттер.

Он вызывает бутылку воды и осушает её жадными глотками. Драко между тем подходит к Тео. Тот сидел молча, отрешённо глядя в одну точку, словно давно перестал быть здесь. Взгляд пустой, как заброшенное поместье, мысли где-то далеко, за гранью войны, долга и всего, что происходило вокруг. Казалось, он окончательно утонул в собственных безднах и не стремился всплыть.

— Тео, вставай. Пошли.

Тот раскачивается из стороны в сторону, поднимает глаза на Драко и с полупьяной улыбкой говорит:

— Я её больше не слышу… Представляешь?

Речь невнятна, язык заплетается.