Пятница (2/2)

Так начался совершенно другой, хрупкий и волшебный мир. В квартире воцарилась гармония. Воздух наполнился запахом детского шампуня и сладких блинчиков на завтрак. В стенах раздавался звонкий смех, волшебные истории сказок и тихая колыбельная.

Сугуру учился быть отцом у плиты, над детскими книжками с яркими картинками, сидя на полу посреди игрушек. А он приходил поздно, пахнущий улицей, холодом и чужими бедами, выпивал рюмку виски и, приглушив голос, рассказывал за ужином страшные, захватывающие истории, от которых у девочек замирало дыхание.

Иногда по ночам, когда дети наконец засыпали, они украдкой целовались на кухне, как подростки, глуша смех в ладонях. В его объятиях еще чувствовалась та самая сила, уверенность и нежность, что когда-то пленила Сугуру. Счастье, что казалось невозможным в их скрытых и запретных отношениях — окутало пледом, согревая и лаская мягкостью.

Сугуру посвятил всего себя этому новому миру, стараясь быть светом для двух маленьких комочков страха, что постепенно доверяли и раскрывались. Что осторожно обнимали его и юлой вертелись вокруг, пока он старательно пытался сосредоточиться на цифрах кода, мечтая о высокой зарплате и работе на себя.

Но старый мир начал загнивать без внимания. Он медленно и неотвратимо пачкал теплую атмосферу сыростью, липким чувством недосказанности и запахом чужих духов вперемешку с алкоголем.

— Ты снова пьян? — Сугуру скрестил руки на груди, осматривая его с порога. Рубашка была застегнута криво, верхние пуговицы расстегнуты, открывая несколько свежих, аккуратных красных отметин на коже.

— Совсем не много, — взгляд скользнул по нему, замирая на губах. — Дело было сложное. Но я еще в седле, — он многозначительно улыбнулся, устанавливая зрительный контакт.

— С кем ты был?

— Брось, — взмах руки и легкий толчок плечом, когда проходил мимо. — Я же не допытываюсь, с каким резистором ты сегодня флиртовал. Хотя детям ты уделяешь куда больше внимания, чем мне.

Сугуру правда старался. Он раздавал любовь, как воду в пустыне — всем поровну, до последней капли. Он закрывал глаза, прощал, верил, что это просто тяжелый период. Что как только девочки подрастут, все наладится. Он любил этого человека. Любил до замирания сердца, до мурашек по коже, до тишины в опустевшей постели по ночам.

Любил — до того самого вечера, когда раздался окончательный и громкий хлопок входной двери.

Последние слова эхом отскакивали от стенок черепа. Они осколками льда вмерзли в память, отдавая холодной болью при каждом неверном движении мысли.

— Было весело, Сугуру. Но если бы я хотел семью — завел бы отношения с женщиной. Настоящую семью, понимаешь?

И он остался один. В тишине, что нарушали только всхлипывания двух шестилетних девочек, сидевших в дверях его комнаты и не понимающих, почему папа плачет, сидя на полу у кровати. Девочек, что в тот момент переживали его потерю, как свою собственную.

***Сугуру медленно вздохнул. Воздух в легких снова стал теплым, пропахшим домашним уютом и покоем. Под его пальцами струились мягкие пряди волос. Он аккуратно доплел косу до конца и завязал резинку.

— Знаешь, — начал он мягким тоном, — есть такая работа — садовник. Он сажает дерево, зная, что плоды появятся не скоро. Может, через годы. Он поливает его, защищает от ветра, лечит, если заболеет. И не бросает, если сезон выдался засушливым.

Он отпустил косу и положил ладони на плечи Мимико.

— Я когда-то решил стать таким садовником. И взял два самых ценных в мире саженца. Вся моя вода, все мое солнце, все мое внимание — только для них. А если начну делить воду с кем-то еще… — он слегка сжал ее плечи, — сад может завянуть.

Нанако, закончив заплетать его волосы в небрежный, но милый узел, обвила его шею руками сзади и прижалась щекой к виску.

— Но иногда второй садовник может ведь помочь с уходом за садом, — тихо произнесла она. — Потому что если всю жизнь одному сидеть в саду, можно и самому овощем стать.

Мимико звонко рассмеялась, рассеивая напряжение:

— Ты вообще не умеешь держать атмосферу!

— Я просто не люблю грустные разговоры! — оправдалась она, вскакивая с дивана.

Сугуру обернулся, не скрывая собственного смеха.

— Ну, вы сами его начали!

— Да, но мы не думали, что ты устроишь нам лекцию о садоводстве, — он скрестила руки на груди и надула губы. И вдруг, будто только что вспомнив, оживилась. — Ой точно! Мегуми написал. Зовет нас завтра к ним.

— Для проекта? — уточнил Сугуру.

— Ага, — подключилась Мимико, поднимая голову от телефона. — Он сказал, что ты лучше всех понимаешь, как там все должно крутиться. И что без тебя они с отцом будут ковыряться там до второго пришествия.

Внутри все-таки что-то екнуло, но было проглочено очень быстро, благодаря недавним воспоминаниям о прошлом. Он сдержанно кивнул.

— Хорошо. Передайте, что я буду.