Chapter 1. November (1/2)

Предупреждения: Тревожность, Апатия, РПП, Панические атаки, Ангст, Hurt/Comfort

Приятного стеклишка

Люди очень странные создания. Сложные (нет). Запутавшиеся, как лианы в сырых катакомбах под городом. Неизвестно по какой причине, они были готовы повернуть не туда, даже путешествуя по прямой, единственно возможной дороге. Даже если слева и справа нет ничего, кроме непроницаемой тьмы.

Исключительная возможность выбора, что дана лишь человеку, дар недоступный никому больше. Выстраданный ангелом-отступником. Ох, эта возможность была столь же дорогой, на сколько быстро люди ее просрали.

Впрочем, речь сейчас не о том. Несмотря на любые путаницы и неприятности, старательно собираемые в пути, люди в конечном итоге возвращаются на свою прямую дорогу. Делают вид что так и должно быть. Что это был их изначальный план. Приятный и правильный. Они не за что не вернулись бы назад, ведь именно их путь сделал их теми, кто они есть... не всех разумеется. Заблудшие во тьме, не желающие принять изменившуюся реальность, на дорогу вообще не возвращались. Растворялись в темноте яркими, быстро забываемыми вспышками.

Самым же странными человеческими особями безусловно были их детеныши. Мир для них выглядел настолько иным, что дорогу они не видели в принципе. К чему тебе дорога, когда вокруг вместо пугающей тьмы сплошные бабочки-возможности.

Мистер Кларк, прямо сейчас рассказывал очередной невероятный факт, как раз таким странным детям. Признаться честно, за все тридцать семь лет своей жизни он ни разу не встречал сформировавшегося взрослого с таким взглядом на мир, как у юных умов. Положа руку на сердце уже к поступлению в институт большинство его учеников ясно видели дорогу, огороженную аккуратным (нет) частоколом ограничений. Неверное от того он и отказался преподавать в старшей школе. С его опытом, образованием и тягой к знаниям его не единожды звали на новую должность. Однако раз за разом дирекция слышала лишь вежливый отказ. Администрации никогда не понять тех редких и очень ценных моментов, когда благодаря своим ученикам, ему удавалось подсмотреть на простор жизни без дорог и темноты... хотя бы до звонка с урока. С другой стороны, если отойти от ностальгической романтики по ушедшей молодости. В моменты, когда ему в поздний субботний вечер звонили особо ретивые ученики со странными вопросами о депривационных камерах смеха ради, а на отказ припоминали его же слова... Думаю в такие минуты он бы предпочел, чтобы Хендерсон видел хотя бы маленький заборчик вместо бесконечных возможностей.

К слову, о нем и его компании. Все участники загадочных событий присутствовали сейчас на уроке, за исключением конечно Одиннадцать. Джейн Хоппер уже числилась в списках класса, хотя и находилась на домашнем обучении. Джим позаботился о том, чтобы выпустить свою новоявленную дочь из ее не золотой клетки, как только Доктор Оуэнс даст добро. Возможно, это случится только со следующего учебного года, но ей ведь нужно подготовиться. Нагнать школьную программу. Социализироваться. Да и для бала нужна была регистрация. Шерифу не хотелось, чтобы его подопечная, в свой первый официальный выход в свет пряталась с Майком от учителей. В целом мысль о том, что Эл будет прятаться где-то с Уилером вызывала бурю гнева внутри. Страх и беспокойство за натерпевшуюся в лабораториях девочку, перерастали в ярость застилающую глаза.

Сама Одиннадцать сейчас была просто счастлива. Казалось, жизнь еще не вернули в полной мере, но теперь у нее был дом, своя комната, Хоппер, Майк, друзья. А самое главное не было больше кошмаров. Не было ощущения, что стоит на секунду отвлечься, ка появится доктор Бреннер или ему подобные. Портал закрыт и ее больше нечего не пугает. Последнее время она все реже видит дорогу, но и темнота вокруг нее размывается, предлагая присоединится к другим таким же невинным детям.

Большая часть группы спасителей Хоукинса продолжала слушать мистера Кларка. Его мел скользит по доске, объясняя принцип работы электромагнитной индукции. Белым по-черному, появляются схемы и формулы, привлекая на самом деле не так много учеников. Почти все погружены в себя и максимум чего ждут это перехода к практический части. На лабораторном столе уже стоят лампочка и катушки, но мужчина не торопится показывать. Все же это наука, а не магия. Теория очень важна, и по доброму обычаю на нее почти всем плевать. На практике лучше доходит.

Впрочем, некоторых похоже не волнует наука в принципе. Обычно заинтересованный Уиллер, отвлеченно смотрит в окно. Не нужно быть чародеем, чтобы понять, где мысленно находится Майк. Вернее, с кем. С того момента, как Эл появилась на пороге дома Байерсов. Его разбитое в дребезги сердце снова начало биться. Миг, когда он увидел одиннадцать стал самым счастливым за всю его жизнь. Самым ярким. Самым эмоциональным. Настолько, что даже медведоподобному Хопперу здорово досталось, когда шериф попытался разлучить их снова, пусть и всего на несколько часов. Это решение чуть не убило мальчика. Буквально. Но шатаясь в ту ночь по тоннелям Проницателя, он думал скорее о чем-то фигуральном, изнутри разъедающим душу. О том, что план с отвлечением демопсов не сработает. О том что Джим не сможет защитить подругу. О том, что Эл не сможет закрыть портал. Мальчик знал, что думать об этом не разумно. Друзья ведь должны друг в друга верить и поддерживать, да и девочка не единожды демонстрировала свою нечеловеческую силу. За этот год с небольшим, Одиннадцать успела открыть и дважды закрыть портал в Изнанку, не говоря о поиске пропавших, десяток убитых ученых и их в некотором роде военизированную охрану. И все же Майк не мог избавиться от мысли, что она испарится. Исчезнет на той стороне, как и год назад, пока паинька Уиллер сидит в дурацкой школе. Девочка, вероятно, чувствовала себя не многим лучше, выполняя задания прошлого года под чутким руководством Джойс.

Макс и Лукас, так же больше заняты переглядками и передачами записок, нежели изучением формул, аккуратно выведенных на доске. После того случая с Билли в доме Байерсов, напряжение между ребятами исчезло. Словно рухнула стена страха, которую Харгроув старательно выстраивал между сестрой и ее друзьями-ботанами, растекаясь липкой лужицей. Прямо как накаченный здоровяк у ее ног. После спасения мира дети наконец могли позволить себе расслабиться. Естествознание могло подождать.

Один из немногих, кто несмотря на кошмары прошлого продолжал слушать работе электромагнитов, был Уилл. Его жизнь наконец налаживалась. Уже пару недель не было ни намека на влияние Истязателя на неокрепший юношеский разум. Ни приступов. Ни бессонных ночей. Ни бесконечных посещений ученых, что в попытке помочь, оказались такими же страшными, как и жуткая хрень с Изнанки. Не малое влияния на состояние мальчика оказала мама. Джойс наконец перестала следить за каждым его шагом, позволив самому изучать чудесный мир вокруг. Иногда он все ещё ловил ее излишне внимательные взгляды или слышал волнительное дыхание за дверью спальни поздно ночью. Но в основном Джойс переключила свое внимание на следующего покалеченного изнанкой ребенка. Эл приходилось не просто, она нуждалась в адаптации и материнской заботе, которой у Байерс было в избытке. Кроме того, женщина разрешала Майку приходить к ним домой после школы. Конечно, пока Хоппер патрулировал город на очередном, ничем не примечательном дежурстве.

Забавно, что в отличии от своих друзей Уил раньше не был так серьезно увлечен наукой. Ему всегда больше нравилось творчество и созерцание окружающих людей, чем основы мироустройства. Несмотря на это, прямо сейчас он с удовольствием слушал преподавателя и был счастлив наконец не отличаться от других детей.

Зато кто, как и всегда радовал Мистера Кларка своей неистовой тягой к знаниям, так это Дастин. Никакая изнаночная срань не могла отбить у мальчишки желания учиться. Узнавать новое. Хендерсон радостно тянул вверх маленькую ладошку, задавал неуместные вопросы, и глаза его горели ярче загоревшейся в конце эксперимента лампочки. Любимый ученик средней школы, был, пожалуй, единственным кого Изнанка не смогла изменить. Если не учитывать Барб и Бена, которые были ему почти не знакомы, отчего тосковать по ним полностью не получалось, он был даже благодарен, что по уши влез в это потустороннее дерьмо. Именно благодаря ему он обрел еще одного друга. Пока его товарищи, все больше взрослея разбивались на парочки, Дастин сблизился со Стивом. Не сказать, что остальные дети действительно относились к Харрингтону только как к нянечке. Нет, наверное, это начало дружбы со всей компанией... но. Но с Хендесоном у их образовалась особая связь. С того самого момента, как старшеклассник согласился искать Д'Арта, они сблизились. Появились свои шутки, секретные темы для разговоров.

В конце концов, что еще могло так громко говорить о том, что с прочими отношения строились иначе, как не:

”Они хотели бросить тебя там, я обещал, что ты не будешь орать”

Именно Дастин заботливо цеплял пластыри на раненного друга и прихватил с собой лед, пока остальная команда собиралась на миссию по спасению Эл.

Он не бросил его тогда, не собирался бросать и сейчас. Для столь внимательного юноши не составило труда заметить отсутствие BMW Стива на парковке. Тот явно не появлялся в школе уже несколько дней. Наверное, можно было узнать об этом точно. Например, спросив Нэнси или Джонатана, но те были так заняты торжеством справедливости по поводу раскрытия причин смерти Барбары Холланд, что им будто совсем не было дела до человека, который рискнул жизнью ради их младших братьев. Это казалось так вопиюще неправильным. Мальчик так и не нашел в себе сил сказать им, что их победа не позволяет им вести себя как придурки. Кроме того, ему удалось подслушать разговор учителей, который подтвердил опасения Хендерсона.

Потому попрощавшись с друзьями возле школы, он сел на свой велосипед и отправился на поиски того, кому это действительно было нужно.

***

Тот, кому это было нужно вряд ли бы признал это вслух и тем более на людях. Бывший король школы выходя за порог дома, будто по старой привычке натягивал свою обаятельную маску и вопреки последним событиям выглядел нормально. Нет, конечно. Он выглядел идеально. Уложенные волосы, наглаженные рубашки, очаровательная улыбка, по которой большинство девчонок продолжали сходить с ума. Статус статусом, а сложные и загадочные всегда привлекают девчонок. Появление Билли сделало его именно таким. Чуть надломленным, но все еще держащим лицо. Только дурочки, которых привлекали действительно плохие парни и дешевая популярность поглядывали с долей презрения. Ему было плевать. Честно говоря сейчас, ему было плевать на всех. Не большой надлом, что придавал ему флер ”сложнее чем как кажется”, после приключения в тоннелях переломал его изнутри, что теперь не соберёшь. Внешние следы, незаботливо оставленные Харгроувом за две недели затянулись и были почти не заметны. Сотрясение мозга, легко вылечили анальгетиками и рекомендациями покоя. Синяки так же исчезли сами собой, выцвели, возможно чуть скрываемые шевелюрой и тональником Джойс. Родители в итоге последствия драки все же заметили. На левую бровь, пришлось наложить швы, яркий пластырь Дастина помог разве что не занести заразу, пока он шатался по грязным подземельям с детьми. Собственно доктор и известил мистера и миссис Харрингтон о случившемся. Благодаря шерифу все удалось обставить так, будто бы Стив упал с крыши гаража Уиллеров в романтической попытке завоевать внимание Нэнси. Родителей такой ответ устроил и они, оформив документы по страховке, забрали старшеклассника домой. То, что эта версия не устроила самого Стива никого не волновало. Напоминание о том, что девушка предпочла ему Джонатана почти доломало то, что не смогла Изнанка. Хоппер, который и довез его тогда до больницы предлагал не врать. Написать заявление на зачинщика, который увлекшись мог перейти черту.

– Но не перешел.

Коротко и вероятно зря ответил Харрингтон. Шериф был сто раз прав по поводу Харгроува. И если бы не ”сражение” с демогоргонами, он бы прислушался к опытному полицейскому. Этот мудак порядком доставил не приятностей и до встречи у Байерсов, но... Но в тот момент, когда парни только сцепились. Когда на пару секунд Билли открылся, Стив заметил что-то не здоровое. Что-то случилось с ним. Люди не становятся уродами по собственной воле. И если в драке было не до того, чтобы анализировать и думать, что именно смутило в поведении психа. То сейчас после тоннелей, юноша понял. Он же будто в отражение смотрелся. Харгроув был таким же поломанным, как и Харрингтон прямо сейчас. Стучать на него полиции было бы почти равнозначно, что и разрушить то немногое что еще можно было спасти. Наверное. Он бы хотел, чтобы в зеркальной ситуации, ему протянули руку помощи, помогая по кирпичикам собрать себя обратно, а не добивали бейсбольной битой. Ложь про Нэнс, которая помимо прочего выставляла его влюбленным идиотом, казалось небольшой платой за возможность не причинять зло в ответ. Стив сильный, он справиться и с этим тоже. Пусть Харгроув и не узнает, что эта болезненная ложь была первым шагом, чтобы вытянуть его из болота ужаса, в котором он жил.

Впрочем, прямо сейчас Харрингтон не далеко от него ушел. Сил сделать благородный шаг ему хватило, но на этом светлая полоса закончилась. Отец требовал, незамедлительно вернуться к учёбе не смотря на рекомендации врача о покое. Мать делала вид что не слышала всхлипы из его комнаты, проходя ночью за стаканом воды. В их глазах он давно не ребенок. Здоровый лоб, которому пора научиться самому справляться с трудностями.

Стив же погряз в карусели кошмара раз за разом переживая события той ночи. Удивительно, но треклятые Харгроувы не были даже близко виновны в них. Драться с Билли за Лукаса казалось правильным, но не страшным, даже когда здоровяк повалил его на пол. Вождение Макс, было зрелищем действительно жутким, будто безумные дети хотел убить его, раз уж у калифорнийца не вышло. Но все это меркло в сравнении с туннелем. Ему не стоило брать выводок с собой. Нужно было пойти одному, раз уж они все равно сунулись в логово демогоргонов. Головой он понимал, что у него не было шансов удержать их. Они очень хотели спасти Одиннадцать, но он должен был хотя бы попытаться. Не возглавлять ватагу малолетних придурков, а оставить их снаружи. Наплести чуши, про пути отхода и прочее... сейчас все можно было валить на сотрясение мозга, или глубокие моральные переживания после встречи с братом Максин... Не получалось. Не получалось, потому что и этого он тоже никогда не признает, ему было страшно. Он бы сошел с ума одиноко блуждая по склизким подземьям в ожидании неизбежной участи, потому что план, хоть и сработал, был совершенно дерьмовым. Хорошим его могли назвать только дети, для которых смерть это что-то абстрактное, чего с ними никогда не случится. Потому для них он был хорош. Потому ему следовало оставить их наверху. В безопасности.  В первый раз дух перехватило от криков явно переволновавшегося Хендерсона. Радость, скрытая за язвительным комментарием, была не поддельной, когда оказалось, что тревога ложная. Он почти убедил себя, что все сработает и он никого не потеряет. Почти оборвалось что-то внутри с криками уже Уиллера, чью ногу обвила склизкая дрянь той стороны. Снова, натянутая струна тревоги, едва не лопнула, сменяясь ликованием, щедро качая потрясенный мозг на эмоциональных качелях. С щуплым отростком уж он как-нибудь справится. Не велика беда, учитывая, что дальше на них выскочил демопес. Струна, натянутая уже до предела, гулко отдавалась звоном в голове. Всего один. Один — это не проблема, бывало и хуже. Бита, занесённая для удара, никуда не опускается. Везение и сообразительные дети справляются с прикормленным песиком Изнанки, и он почти уверен, что это все. Они почти у цели, выход за поворотом. Они справились. Восторг был не долгим. Наступает тот самый момент, который парень переживает раз за разом. Во сне и наяву вот уже пару недель. Момент, который разрушил его до самого основания. Та ночь была насыщена на события, и все их можно было пережить. Кроме этого. Стив уже видел веревку, по которой они спустились в этот ад, когда тоннель затрясся от топота демопсов. Он, вероятно, смог бы отбить ребят от пяти или шести, особенно на открытой местности... Но десятки бешеных монстров в узком тоннеле, не оставили шанса на выживание никому. Их бы просто затоптали, разодрали, разнося остатки детских тел по подземельям Хоукинса. Тут не спас бы и автомат, а ведь у Харрингтона была только бита. Какая нелепость, потерять тех, кого должен был защищать буквально в полуметре от спасения над головой. Оружие отброшено в сторону, как не нужный хлам. Мысли в голове путаются и струна, что не давала волю панике лопается с оглушительным треском. Он никого не спасет. Им конец, и последнее что он услышит будут крики детей, которым он уже ничем не поможет.

-- Живо! Живо! Живо! Лезьте наверх!

Это его голос? Или набат, что бьет по ушам оглушающей паникой. Кажется все-таки его. Земля под ногами трясется сильнее, когда он хватает первого кто попался под руку и почти заталкивает на чертов канат. Кажется, это была Макс. Рыжие волосы медью сверкнули в тусклом свете фонарика, когда он, продолжая что-то кричать уже подталкивает к веревке Лукаса. Ребята, казалось, должны быть напуганы куда сильнее, но не теряются, лезут наверх, помогают друг другу и уже вытаскивают Уиллера, когда появляются монстры. Ему удалось вытащить троих из четверых... это должен был быть хороший показатель для школьника с битой провалившегося в ад. Но качели больше не двигаются, никакой радости от того, что большая часть группы в безопасности Стив не испытывает. Остался только кошмар, что маленьким, теплым комочком прижимается к боку, отвернувшись от ужаса, чья тень уже показалась за поворотом. Им с Дастином, отсюда уже не выбраться. Боль химическим ожогом разливается в душе, ломая парня окончательно. Он инстинктивно прижимает Хендерсона ближе, выдергивая с пути свихнувшегося роя. Но в голове бьется только одна мысль. Это конец. Паршивый и вполне закономерный, даже если ему удастся отвлечь на себя первых бегущих, их все еще слишком много. Мальчишка в любом случае умрет у него на руках. Бессилие, наверное, должно было сменится принятием или равнодушием, как панцирем укрывая хрупкую человеческую психику. Но отчего то этого не происходит. Ни тогда. Ни сейчас. Демопсы привлечённые роем проносятся мимо. Видимо Эл доставила крупные неприятности Проницателю, раз монстры, даже не пытаются оттяпать на память хотя бы кусочек, застрявших в подземелье людей. Радость, что ожидаемо должна была прийти на место страха, вышла из тоннеля. Харрингтон не чувствует ничего кроме боли и липкого чувства вины. Никто не умер. Они выбрались. На этот раз. Но это не его заслуга, он чуть не убил их. Чуть не убил Дастина.

Тот наверняка бы с ним поспорил, вот только Стив никому об этом не говорит. Замкнулся в себе, снова и снова переживая худшую ночь в своей жизни. В школе кажется, что он в порядке. Он говорит об этом Нэнси и Джонатану. Врет Джойс, когда в очередной раз привозит шумную компанию к ней домой после уроков. Лжет Хопперу, который пытается поднять эту тему дважды, потому что Миссис Байерс не обманешь, но она не знает как к нему подступится. Лишь просит Джима снова и снова. А Стив раз за разом говорит, что в порядке. Потому что ничего не исправит, произошедшее в подземелье. Потому что собрать осколки, царапающие сердце не смог бы даже самый талантливый хирург.

Как только с устоявшимися ритуалами школа-дети-ложь покончено, он наконец может остаться один. Вернуться домой, холодно поздороваться с родителями и наконец запереться в комнате. Он часами лежит на холодном кафеле в ванной, не чувствуя никаких сил, что помогли бы справиться с апатией. Боль была настолько сильной, что пару раз ему приходила мысль заглушить ее физической. От тех, кого раньше считал лузерами, он слышал, что это помогает. Как будто если надавишь на порез, то пустота в душе перестает раздирать настолько остро. Откровенно дерьмовую затею мешает осуществить та самая апатия. Что бы что-то сделать, надо иметь на это силы, а все его уходят на поддержания маски для окружающего мира. Сожаления и слез о произошедшем нет. Днем нет. На это нет никаких внутренних ресурсов. Всхлипы, что слышала мать, он издавал во сне. Кошмар об умерших на руках школьниках приходил неизменно каждую ночь. Утро встречало неприятной, мокрой подушкой.

Ужин заботливо (действительно заботливо, ведь накормить сына ее долг) положенный матерью в красивый фарфор, покидает желудок, как только парень закрывает дверь ванной комнаты. Стив почти не ест, с тех пор как выбрался из чертова тоннеля. Его постоянно тошнит. Стрессовое расстройство медленно и неотвратимо перерастало в РПП. Три дня назад родители уехали в командировку. Три дня назад, Харрингтон понял, что притворяться больше не нужно. Можно просто лежать в темноте на холодном полу, раздирая оставленные Изнанкой душевные раны. Можно не знать, что прошло уже три дня. Снова и снова переживать нашествие монстров, пытаясь нащупать в оставленном хаосе хоть что-то кроме боли. Хоть что то, с чего можно было продолжить жить, собирая разрушенный стержень, на котором держался долгие годы.

Не находит. Старый смысл: король школы, самый желанный и популярный на любой вечеринке, романтик до мозга костей, чья дорога предопределена родителями, себя исчерпал. Он ушел с проторенной толпы и потерялся во тьме. Парень не собирался сдаваться и опускать руки, но как не пытался не мог найти новый фундамент, с которого можно было начать. Кто он? Чего он хочет? Что может? Никто. Ничего. И еще раз ничего.

Звонок.

Этот звук в его голове или...

Настойчивый звонок.

Нет, не могла же уже пройти целая неделя? Неужели родители вернулись? Разве у них нет ключей?

Очень настойчивая трель уже безо всякого перерыва разносится по пустому дому.

Явно не родители. В любом случае, ему придется натянуть осточертевшую маску. Хотя бы на лицо, ибо привести в порядок внешний вид целиком не дает настойчивый посетитель. Кроме не прекращающегося звона, слышен звук удара о дверь, которую кто-то с той стороны раздраженно пинал.

– Хендерсон?

Лучащийся оптимизмом изнутри школьник улыбался во все свои тридцать два зуба, кивая в качестве приветствия.

– Привет, Стив. Не важно выглядишь.

Маска, изящно сидящая на лице совершенно, не скрывала очевидного. Первым что бросалось в глаза конечно были волосы. На часах почти три часа дня, а вместо безукоризненной прически способной пережить встречу с любым чудовищем, на голове старшеклассника воронье гнездо. Сказать сколько нужно было времени что бы так их спутать было тяжело, но как минимум сегодня ими точно никто не занимался. Осунувшееся, будто исхудавшее лицо, синева под глазами, мятая футболка и джинсы. Вид Харрингтона ясно кричал о помощи, которую Дастин собирался любезно предоставить.

– Ты застал меня врасплох.

Проворчал не слишком убедительно, когда заметил явственно изучающий его взгляд. Черт. Он что-то заподозрил? Конечно, заподозрил ты видел себя в зеркало? Да... несколько дней назад. Паника комом подкатила к горлу. Не надо было открывать дверь. Позвонил бы и ушел. Если мальчишка зайдет в дом, все кончено...

– Извини что не приглашаю. Мама сегодня в духе, что-то вроде кризиса среднего возраста... Лучше ей пока не видеть гостей. Может быть, зайдешь в другой день?

Торопливо выплюнув несуразную ложь, он уже вцепился в металлическую ручку, готовый закрыть дверь, как только мальчишка попрощается или может скажет, что зайдет позже... или попросит о чем-то... зачем он вообще сюда пришел? Очевидный ответ в длинноволосую, симпатичную голову никак не приходил, пока пара внимательных глаз будто бы заглядывала в самую душу. Школьник хоть и был наглым настолько, чтобы доставать даже любимого учителя, не стал ломиться внутрь силой. Вместо этого он вздохнул, и сложил руки на груди.

– Стив. Твои родители уехали три дня назад. Не смотри на меня так, я слышал, как директор говорил с учителями о твоих прогулах.

Три дня... значит прошло уже три... черт. Кажется ему действительно нужна помощь. Разглядывая невозмутимое лицо Хендерсона, он пытался припомнить сколько раз за это время он выходил из ванной. Пока выходило что этот был первым. Живот не довольный поведением владельца, предательски заурчал.

– Ты, конечно, можешь закрыть чертову дверь прямо сейчас. Но я в лучшем случае влезу через окно, а в худшем приведу Джойс и Хоппера. Ты не можешь продолжать вот так...

Дастин поднял руки как будто бы пытался обхватить всю жизнь старшеклассника, которая неумолимо вела его под откос. Стив замер в нерешительности. Отрицать очевидное стала нормой, но впустить мелкого похоже придется. Меньше всего Харрингтону хотелось, чтобы в его мозгах копался грубый шериф или излишне (нет) взволнованная миссис Байерс. Они сделают только хуже. Вряд ли ему вообще что-то поможет. В любом случае школьника придется впустить. Хотя бы за молчание.

– Ладно. Про родителей я соврал. Но просто потому, что хотел побыть один. Ты слышал, что ни будь о личных границах, Хендерсон? У меня тут... все под контролем.

– Да, да, я уже слышал, что ты в порядке. – саркастично прошепелявил кудрявый, беспардонно вламываясь внутрь. Ослабевшие пальцы шатена легко соскользнули с дверной ручки. – Личные границы, это очень важно. И я клянусь, что не буду лезть куда не следует. А теперь иди в душ Стив, честное слово от тебя воняет, как от осла.

– Говнюк.

Вздохнул Харрингтон, закрывая входную дверь и направляясь в сторону родительской ванной. Подниматься в свою, было бы ошибкой. Накрой его там, что было очень вероятно, и мелкий бы тоже притащил половину Хоукинса, ради благого дела. Парень недовольно принюхался. Розами он действительно не благоухал.

Стоило ему скрыться в душе, как Дастин сделал именно то, чего только что пообещал не делать. Влез во все дыры дома, чтобы понять, насколько все плохо. Юный Шерлок Холмс, мог бы собой гордится, если бы не был так встревожен. Он догадывался что, со старшеклассником что-то не так. Но масштабов представить не мог.

Воздух в доме был тягучим и застоявшимся, будто бы тут никто не жил уже несколько дней... три, например. Хендерсон распахнул окно, впуская в кухню питательный кислород. Одним им, конечно, сыт не будешь, и потому он сразу ставит на плиту чайник. Совместная трапеза всегда помогает разговорить даже самого нелюдимого... Разве Стив был таким? Мальчишка смешно хмурится, вспоминая урчание чужого живота и заглядывает в раковину. Одинокий подросток, почувствовав свободу, сразу моет за собой посуду? Так не бывает... но неужели он совсем ничего не ел? Ответ находится довольно быстро, как и еще один источник неприятного запаха. На столе нетронутая записка, которую быстро читают. ”Ля-ля-ля уезжаем в командировку... ля-ля-ля... поужинай сам, в духовке мясная запеканка. Бла-бла. С любовью, мама”. Именно так довольно милое письмо читает школьник, закатывая глаза. Открывать плиту было страшно. Хуже, чем в тоннеле, там хотя бы было ясно что делать. Испорченное без холодильника блюдо было не тронутым. А судя, потому что его даже не убрали, Стив в целом не заходил на кухню. Позвонить Джойс хотелось все больше, но разрушать то немногое что осталось от его друга, настолько нарушая личные границы, хотелось сильно меньше. Может он спросит совета? Позже, конечно, сейчас надо было убрать этот бардак. Записка летит в мусор, вместе с запеканкой и формой для нее, когда Дастин старается просто не дышать. Вряд ли Харрингтоны обеднеют от потери одной посудины, которую все равно не планируют отмывать до возвращения родителей. Мусор, воняющий даже из пакета, отправляется на улицу. Так ведь и отравиться можно. А вот накормить старшего пусть и насильно необходимо. Мальчишка роется в рюкзаке, но находит лишь упаковку Twinkies. Не густо, но он признаться и не был готов к такому. Думал, что Харрингтон отвлекается на выпивку, или может завис с очередной девчонкой... Отвлекается от тягот, как все его сверстники. Почему у его друзей не может быть нормальных подростковых проблем?

В холодильнике он благо находит хлеб сыр и ветчину. Бутерброды получаются не ровными, но разве это важно?

Дастин крадётся к дверям ванной и прислушивается. Равномерный шум воды, и больше ничего. Будто человек с той стороны замер и ничего не делает. Или умер. Можно захлебнуться в душе? Пальцы нервно сжимают ручку... Личные границы. Или? Нет, все же это перебор. Сколько он там минут двадцать? Рановато для паники. Еще раз напомнив себе о границах, мальчонка поднимается на второй этаж. Комната Стива находится быстро и выглядит не лучше кухни. Упрямые руки открывают окно, выгоняя затхлый воздух на улицу. Идеально заправленная без единой складочки постель, говорит о том, что дела обстоят еще хуже. Ладно. Не есть человек может пару недель, но спать то он должен?! Стол и полки покрыты слоем пыли... такая явное не может образоваться за три дня. Ощущение что он находится в самой заброшенной комнате на планете мурашками бежит по затылку.

– Вот же срань.

Как можно было всего этого не заметить? Почему... маленькие пальцы нервно смяли волосы вместе с кепкой. И как он должен справиться с этим? Такому мистер Кларк его не учил. Вообще никто если честно. Детей принято оберегать от всяческого взрослого дерьма. Может именно это Стив и делает? Бред. Он раз уж на то пошло не так уж и далеко ушел в плане возраста. Даже школу еще не закончил. Сомневаясь, что он найдет что-то новое, Хендерсон все-таки толкает дверь в ванную. Первое место, которое, не выглядит заброшенным. На полу валяется смятое полотенце. Воздух тут хоть и затхлый, но влажный. Если друг тут жил и, очевидно, не мылся... значит хотя бы пил. Хоть обезвоживание парню не грозит... Может и спал он тут? Полотенце можно было бы класть под голову. Хорошо еще школьник не догадался о постоянной тошноте. Блевать было нечем.

Мальчик возвращается в кухню прислушиваясь по пути, слышен фен и запах лака. Что ж. Во всяком случае спасать утопающего ему сегодня не придется. Не в прямом смысле этого слова. Выключив газ, после того как изрядная дол воды в чайнике выкипела, юноша все-таки набирает Джойс. Рацией он не пользуется, чтобы не привлекать внимание друзей, а звонит с телефона Харрингтонов.

– Здравствуйте, миссис Байерс.

– Дастин? Все в порядке? – голос ее был явно взволнованным. Мальчишки пользовались рациями. Она и не помнила, что бы кто-то из них звонил по обычному телефону.

– Да, да. Не переживайте. Просто... – мальчонка замялся, пытаясь сформулировать мысль, чтобы не выдать друга. – У меня тут код красный... вы не могли бы сказать маме, что я сегодня заночую у вас... но на самом деле, не буду этого делать... – мда. Штирлиц провалился еще до начала операции.

– Не могу. Прости милый. Как я могу солгать твоей матери, если я не знаю, что происходит. Где ты?

На том конце трубки обиженно запыхтели прежде, чем продолжить.

– Я у Стива... Миссис Байерс, пожалуйста. Тут...правда тут все не очень хорошо.

Теперь уже молчание повисло с другой стороны телефонного провода. Джойс при всей своей эксцентричности никогда не была слепой. Более того ей правда хотелось сделать что-то для этого несчастного ребенка. Вот только ее он к себе не подпускал. Может быть, у Дастина получится, хотя бы убедить его открыться близким. А уж там она подхватит...

– Ладно. Одна ночь. Тебе не нужна помощь? Я могла бы приехать...

– Нет, не нужно, спасибо. У меня все под контролем. Ох, он идет, до свидания миссис Байерс, спасибо.

– Позвони мне завтра....

Джойс не была уверенна, что он услышал ее просьбу.