Кругом одни психи (2/2)
В горле клокотал готовый вырваться крик.
Сколько еще она могла вынести?
Грейнджер планировала оставаться в комнате, пока он не вернется — как они и договаривались, — но это было уже слишком давно, и она чувствовала себя в ловушке.
Дверь оказалась не заперта.
Пройдя по лабиринту коридоров она добралась до столовой, в которой за столами сидело всего трое мужчин. Они повернули к ней головы и оскалились, как голодные звери с пастями, полными острых зубов. Ей пришлось заставить себя не вздрогнуть.
Один из них был крупным мужчиной с всклокоченной седой шевелюрой. Он гадко пошутил над ней, и такого голоса, как у него, Гермионе еще не доводилось слышать: это был не голос, а скрипучий лай. Даже до того места, где она стояла, доносился исходивший от мужчины густой запах грязи, пота и старой крови. Пальцы его нечистых рук украшали длинные, желтые ногти, напоминающие когти.
Двое других были поменьше, и в одном из них она узнала безъязыкого, который заходил к ней в комнату.
Она напомнила себе, что нужно было успокоиться. Драко должен был скоро вернуться, с минуты на минуту.
«Он придет, и тогда мы покинем это жуткое место».
Но, независимо от того, сколько раз Гермиона повторяла эту мысль, ни одна частичка ее души в нее так и не поверила.
Взгляды троицы, казалось, обнажали ее до костей. Не в сексуальном плане.
⇚ * * *⇛
Она прожевала кусок вяленого мяса, которое было слишком соленым и тягучим, и запихала в рот ложку холодной каши.
Ее взгляд, который Грейнджер намеренно не отрывала от стола, зацепился за вилку. А потом и за нож для масла — тупой, но все же нож. Она спрятала его в рукав.
Мужчины хихикали в другом конце столовой, словно гиены. Или волки? Она вдруг поняла, кого они ей напоминали. Волков. Оборотней.
Гермиона буквально физически чувствовала, как они смотрят на нее. Как будто их глаза были руками, и они могли перемещаться вверх и вниз по ее телу.
Она сосредоточилась на своей тарелке, стараясь игнорировать ситуацию.
«Доедай и уходи…»
Но она не пропустила момент, когда тот, что был без языка ушел, оставив ее наедине и двумя другими.
И они выглядели голодными.
⇚ * * *⇛
Между пальцами и в волосах у него была кровь. Она же капала из носа.
Сколько бы он ни вытирался, на нем оставалась кровь.
Он не обращал на это внимания и просто продолжал дышать.
Он заставлял себя дышать.
Заставлял свои мышцы двигаться.
И не думал ни о чем другом.
Только одна мысль, повторяющаяся снова и снова. Только ее имя.
Гермиона.
Гермиона.
Гермиона.
⇚ * * *⇛
Тот, что был крупнее, шагнул к ней, и в его улыбке не хватало зубов, а то, как он смотрел на нее…
Грейнджер почувствовала себя так, будто уже была мертва.
Как будто он смотрел на тушу, а не на живого человека.
Это было по-настоящему жутко, но…
Люди недооценивали ее. Да, она устала, была слаба, и загнана в ловушку, но, черт возьми, все еще не мертва. И не собиралась умирать.
Он подошел к ней с другой стороны стола, и Гермиона не попыталась скрыть свой страх. Она позволила здоровяку подумать, что он уже победил, когда наклонился к ней, положив массивные ладони на стол и нависнув над ней.
Изо рта у него пахло гнилью.
Она ждала, пока он злобно смотрел на нее, но, когда собрался сделать выпад, то швырнула свою тарелку ему в лицо и ударила столом в живот. Услышала, как из него со свистом вырвался воздух, и уже кинулась к двери.
Тот, что был поменьше, опередил ее, ударив в живот со всей силой, на какую были способны его худые плечи.
Он повалил Грейнджер на пол, и холодный мрамор врезался в ее лопатки, пустив по телу волны боли.
Нож, который она украла ранее, выскользнул из ее рукава в руку, — пусть гладкий и тупой, но все равно он вонзился ему в шею. Хлынувшая кровь полилась, как горячий сироп. Липкий и густой. Сильно запахло ржавчиной.
Она, насколько могла, поспешно высвободилась, собираясь убежать, но чужая рука вцепилась ей в волосы, дернув тело в противоположную сторону. И Гермиона отлетела, слишком сильно ударившись затылком о стенку.
По виску потекла кровь. На этот раз это была ее кровь.
Перед глазами потемнело, а ее мозг словно превратился в кашу — все вокруг стало размытым, и ее чуть не стошнило от ощущения, будто молотки забили по черепу. Изнутри.
Кровь, боль и смятение — все разом обрушилось на нее.
Ее ноги подкосились; Грейнджер рухнула вдоль стены на пол, как мешок, набитый камнями.
Она пыталась сосредоточиться на том, чтобы дышать.
Она попробовала отползти… но он усмехнулся и пнул ее ботинком; не так сильно, как мог бы, но достаточно, чтобы ее тело от удара перевернулось на другой бок.
Она схватилась за живот и согнулась буквально пополам.
Пока Грейнджер задыхалась, стиснув зубы, то поняла, что первый мужчина — все еще захлебывающийся собственной кровью, — оказался совсем близко. Нож по-прежнему торчал у него из горла. Так что она потянулась и схватилась за рукоять. Нож вышел из тела, как из подтаявшего масла.
Здоровяк только рассмеялся, позволив ей подняться. Слюни розового цвета текли из уголков ее губ.
Он похоже, развлекался.
Как будто Гермиона была его игрушкой, и он наслаждался каждой секундой, каждым стоном, каждой каплей крови, каждой капелькой гребаного пота.
Она же держала маленькое лезвие в своих скользких пальцах так, словно это была ее собственная жизнь. В каком-то смысле, так оно и было.
Мужчина подошел ближе, и Гермиона отчаянно замахнулась, несмотря на туман в голове. Она набросилась на него, как безумная. Металл встретился с плотью, и его рука закровоточила, но этого было недостаточно. Она ударила его в грудь, но он был слишком твердым, а она слишком дезориентирована.
— Кэрроу вечно говорит мне не играть с едой. Что это не вежливо, не так ли? — заржал мужчина. — Но Кэрроу здесь нет; только ты и я, так что, не волнуйся, я не убью тебя быстро.
На ее коже словно появились черви, а в волосах — муравьи, и каждая клеточка ее тела содрогнулась при звуке его голоса.
Когда Гермиона снова бросилась на него, он схватил ее, одной рукой за запястье, а другой притянул ее лицо к своему. Так близко, что, высунув язык, он смог слизать с ее лица кровь. Как животное. Медленно и крайне мокро.
Она ударила его коленом между ног; он содрогнулся от этого, дернулся и взвыл. Его руки соскользнули с ее тела, когда он, спотыкаясь, отступил на пару шагов. Но всего через мгновение, мужчина хлестнул ее по лицу с такой силой, что она упала на пол. Нож выскользнул из ее пальцев и улетел слишком далеко, чтобы дотянуться.
На этот раз, когда он посмотрел не нее, в безумных глазах не было веселья. Кровь стекала у него с зубов, и, когда его мясистые пальцы обхватили ее горло, словно стянули жесткой петлей, и Грейнджер ожидала, что он прямо сейчас сломает ей шею.
Его пальцы впились еще сильнее.
Его лицо начало расплываться. Как отражение в пруду, в который кто-то бросил камень. Рябь то появлялась, то исчезала. Фокус то появлялся, то исчезал, а в груди у нее все горело.
Она пыталась. Она действительно пыталась — пинаться и царапать его руки; у нее под ногтями были его кожа и кровь, а он по-прежнему не отпускал ее.
Конченный псих собирался убить ее ради забавы.
И Гермиона стала надеяться, что Драко не вернется. Что он был далеко. Что он был в безопасности, и кто-то, подобный этому чудовищу, не добрался и до него тоже…
Периферия ее зрения начала темнеть. Это было… словно картинка угасала, что означало конец.
— Ты разве не поплачешь для меня? Я люблю, когда люди плачут.
Это было больно.
Не хватало воздуха.
Гермиона крепко зажмурилась.
Она не хотела, чтобы его усмехающаяся рожа была последним, что ей суждено было увидеть.
Вместо этого Грейнджер направила все остатки сил на то, чтобы вспомнить лицо Малфоя. Его глупую ухмылку… Сверкающие острые глаза…
— Нет, — прорычал мужчина, — не закрывай глаза, смотри на меня! Я хочу, чтобы ты…
Он не закончил.
Что-то раздалось рядом. Какой-то отдаленный звук, похожий на треск.
Его слова оборвались.
И что-то влажное брызнуло ей в лицо. Что-то горячее и липкое потекло по ее коже.
Его рука разжалась, и воздух наполнил легкие Гермионы так быстро, что стало больно.
Она ахнула. Подавилась. Пискнула. Привалилась к стене, непонятно почему не падая.
А вот здоровяк рухнул. Неподвижной массой растянувшись возле ее ног в расползающейся красной луже.
Он не двигался.
Она тоже.
Он смотрел в никуда. А она — на него и пыталась дышать.
Он был мертв.
Он был мертв, а она нет, и ее тело затряслось. Дрожь забила ее с лютой силой.
Она была в шоке.
Она не чувствовала ничего, кроме боли, и не могла пошевелиться, хотя хотела.
Все, что она могла делать, это смотреть на кровь и дышать сквозь огонь в легких.
Смотри и дыши.
Ничего больше.
— Гермиона? — позвал кто-то.
Ее имя. Кто-то где-то произносил ее имя.
Голос раздался слева от нее, мягкий, тревожный, грубоватый. Он звучал одновременно как гравий и как мед. Не по-настоящему. Как будто она бредила.
А может, в действительности она была уже мертва, и это ей мерещилось?
Но потом Грейнджер сумела сфокусироваться.
И это был он.
Или это была галлюцинация?
— Малфой?
⇚ * * *⇛