Зима близко (1/2)
⇚ * * *⇛
Пока Малфой пробирался в психушку, то прикончил двоих у входа и еще одного сразу за дверью. Из пистолета, отнятого у тех, кого в супермаркете он одолел стихийным выбросом магии.
Три человека и шесть выстрелов. Возможно, Драко и был теперь плохим стрелком, но эти психи, захватившие учреждение, в котором когда-то содержались, — были еще хуже.
Внутри было тихо.
Тихо и холодно, и он все еще чувствовал, как гребаная тревога пронизывает каждый его вздох.
Каждый шаг приближал его к Гермионе, и каждый шаг пугал его все больше. Это место было мертво, но она не могла быть мертва.
У него не было плана здания, поэтому приходилось исследовать каждый коридор. В руке у него был украденный пистолет, за плечами — украденный рюкзак.
Он бесшумно ступал по грязному полу, и его шаги были медленными, несмотря на то, что каждая чертова частичка его существа говорила ему поторопиться, подталкивая его вперед.
Малфой застрелил еще одного человека. Одна пуля попала в плечо, затем другая — в лоб.
Он не думал о том, что чувствовал; не вспоминал ни о чем, что обнаружил в супермаркете, сосредоточившись на единственной цели, которую нужно было достичь.
Чтобы добраться до Грейнджер, Драко был готов разнести это место в щепки и прикончить каждого, кто встретится на пути. Он понятия не имел «почему», но ему было все равно.
Черт возьми, она была всем, что у него осталось! Единственным, что у него было.
Он уже не знал, что будет делать один.
Наконец, Малфой узнал коридор и ту самую дверь. За которой находилась ее комната. Скорее, клетка, чем комната.
Ноги сами понесли его туда так быстро, как только могли.
Дверь открылась легко, но Гермионы внутри не было. И он запаниковал. Он, черт возьми, запаниковал, и на секунду ему показалось, что его сердце может остановиться.
Единственное, что его успокаивало и не давало отчаяться — это то, что все выглядело по-прежнему. Никаких следов борьбы. Ни капли крови. Ничего не сломано.
Она бы боролась, если бы на нее напали… Хотя… чему было ломаться в комнате, где была только кровать, прикрученная к полу?
Драко сделал глубокий вдох. А затем еще один. И напомнил себе, что нужно взять себя в руки. Поддаваться панике было нельзя. Только не сейчас.
Снаружи, в коридоре, послышался шум. Малфой напрягся.
Он выждал, как сжатая пружина, пока не увидел тень, проходящего человека, и тогда атаковал. Врезавшись в противника всем телом, он впечатал его в противоположную стену. Драко хотел, чтобы ему было больно.
— Где она?! — потребовал он, прижав дуло пистолета снизу к подбородку мужчины. Их лица были близко, буквально нос терся об нос.
Мужчина безумно захихикал. Словно псих. Демонстрируя сломанные желтые зубы и глядя на него налитыми кровью глазами. Между губами у него блестели нити слюны.
Малфой тряхнул его, сильно треснув черепом о стену.
— Где. Она. Блядь? — Он зарычал. Сплюнул. Оскалил зубы. Он превратился в отчаянного и опасного, и ярость кипела в его глазах.
— В столовой, — произнес мужчина с мерзкой ухмылкой. Драко все равно застрелил его.
И ноги понесли его прочь.
Он больше не был ни тихим, ни осторожным. Он бежал и стрелял в любого, кто попадался ему на пути.
Дверь внутрь была закрыта, но, боже, он увидел кровь, сочащуюся из-под нее. Свежую кровь.
Это напугало его до чертиков.
Он откуда-то знал, что это ее кровь. Что она уже мертва…
Нет. Нет. Нетнетнет…
Страх захлестнул его, когда он толкнул дверь, и та наткнулась на препятствие. Лежащее поперек мертвое тело.
Мужской труп. Не Грейнджер.
Но она была там, внутри.
Окинув столовую быстрым взглядом, Малфой увидел ее. Окровавленную, прижатую к стене большой ручищей какого-то мужика. Ее глаза были закрыты.
Он даже не дал себе времени подумать.
Он даже не вспомнил, что плохо стреляет оставшейся рукой.
Он даже не знал, прицелился ли вообще.
Он был на автопилоте, а мозг и тело делали все это за него. Его рука поднялась, а затем раздался выстрел.
Пуля пробила череп здоровяка насквозь, от уха до уха, и кровь хлынула, заливая стены и лицо Гермионы. Его рука на ее шее разжалась, и он рухнул на пол, как груда тупого мяса.
А потом все замерло.
Она хватала ртом воздух, и он видел, как она дрожит.
Она уставилась на тело. Молчала, смотрела на него и пыталась дышать.
Дышать… Дышать…
Она была… ЖИВОЙ.
— Гермиона? — позвал он.
Она посмотрела на него, словно не сразу его увидела. Как будто он был призраком, а она смотрела сквозь него и не понимала этого.
Грейнджер моргнула, ее ресницы затрепетали, пока картинка не прояснилась, и она смогла его разглядеть.
— Малфой? — она поперхнулась. Это было глухим звуком, который он едва расслышал.
Он пошел к ней, торопливо переступая через тела, оставляя за собой кровавые следы, пока не сгреб ее в объятия; рука, сжимающая пистолет, легла на одно ее плечо, а обрубок — на другое. Он сжал ее между своими конечностями, как смог, и, наконец, вдохнул полной грудью.
Какой бы страх ни душил его, чего бы он ни боялся, все это растаяло при виде нее.
Он не знал, что сказать или сделать.
Он просто смотрел на нее.
И она просто смотрела в ответ.
Они тяжело дышали, и обоих трясло.
— Ты в порядке?
Гермиона сглотнула и кивнула, как будто все еще пыталась обрести дар речи.
Снаружи, за дверью, в нескольких коридорах от столовой, раздался крик, и реальность внезапно вернулась. Напомнив им, где они находились.
Они снова были на войне.
— Нам нужно уходить. Сейчас. Сможешь?
— Да. — Грейнджер отодвинулась от него и отошла, чтобы найти в одном из ящиков большой кухонный нож. Ее пальцы сомкнулись на рукояти, она подняла на Малфоя глаза и кивнула.
Он проверил обойму и кивнул в ответ.
⇚ * * *⇛
Они прорвались наружу, оставив за собой несколько свежих трупов.
Кэрроу стоял у входа, дурак, думая, что остановит их, но они двинулись дальше. Было приятно видеть, как он захлебывался кровью.
— Гребаный ублюдок.
— Тупой, хнычущий кусок дерьма.
Они переступили через его тело и ушли.
⇚ * * *⇛
Затем они побежали. По улицам и переулкам, пока, в конце концов, здания не превратились в деревья, а они все искали хоть какой-то островок безопасности.
Бег замедлился до бега трусцой, пока им не пришлось остановиться, и их горящие легкие больше не выдерживали.
Теперь все было позади.
Драко устало взглянул на Грейнджер. Всю в крови.
Она тоже посмотрела на него, слегка покачнувшись на ногах. Он знал, что боль и усталость в самом начале отступили благодаря выбросу адреналина. С ним было тоже самое. А сейчас его действие истощалось.
— Ты как? — снова спросил Малфой.
Гермиона не ответила ему, только вытерла лоб и начала оседать.
Он стремительно шагнул к ней.
— Гермиона? Эй?
«Не уходи от меня! Не сейчас!»
Ее руки ухватились за него, вцепились в его плечи, пока она удерживалась в вертикальном положении и собиралась с мыслями. Восстанавливала дыхание. Он ненавидел то, какими тонкими и хрупкими казались эти пальцы.
Он позволил ей получить то, что ей было нужно. Время, воздух и тишину. Грейнджер опустила голову, пока ее лоб не уткнулся в его плечо, всего на один вдох. На два…
Какая-то часть его души отчаянно хотела обнять ее. Это было желание защитить ее «от всего», хотя он и знал, что ей это совершенно не нужно.
Поскольку Драко ничего так и не предпринял, она, спустя время, выпрямилась.
— Я в порядке, — кивнула Гермиона. Он старался не обращать внимания на то, как надломился ее голос. Из-за продолжительного сжатия горла безжалостными мясистыми пальцами…
— Не лги.
— Малфой…
Он не дал ей закончить.
— Давай. Садись, и мы тебя приведем в порядок.
В рюкзаке, который он украл, было не так уж много вещей, и уже не в первый раз Драко пожалел, что не потратил минутку на то, чтобы все хорошенько обдумать, прежде покинуть супермаркет. Наверняка в прибранном-награбленном у психов нашлось бы что-нибудь полезное; но вместо того он сломя голову, помчался к Грейнджер.
Впрочем… замешкайся он, и могло бы быть слишком поздно…
Малфой намочил клочок тряпки и вытер им ее лицо. Он был немного удивлен тем, что она ему это позволила; сидела молча, пока он по очереди оттер также обе ее кисти.
Пока Драко заботился о ней, то рассказал обо всем.
— …Они были каннибалами. Гребаными каннибалами, Гермиона. Я видел…
Ее лицо стало белым, как у смерти, и она опорожнила желудок себе под ноги, едва успев отвернуться.
Он гладил ее по спине, пока она стонала и ее тошнило.
Она прополоскала рот водой и выплюнула ее, вытирая капли с губ.
— Я… я немного ела в столовой, — сказала ему Гермиона, прижимая руку ко рту и качая головой. — Боже, и вкус был такой… странный.
Это было хреново.
Все в мире теперь было так хреново…
— Как ты спасся? Я имею в виду, ты сказал, что случился выброс магии, но почему? — спросила она.
Малфой ответил не сразу. Он даже подумал о том, чтобы солгать. Но слишком устал, чтобы что-то придумывать.
Он вспомнил свой сон. Тот, который видел, пока спал в супермаркете. В нем была она, Гермиона, и она… умерла. И, когда в реальности, Драко понял все про психов, ее мертвый образ слишком ярко возник перед глазами…
— Мне снился сон. О тебе… — прошептал он.
Наверное, этому следовало оставаться тайной, но…
Казалось, что-то изменилось. Между ними.
Грейнджер выглядела ошеломленной.
— О, — вырвалось у нее.
Просто «о». Всего одно слово. А из пространства вокруг них все равно как будто вдруг высосали весь гребаный воздух.
Он понял, что его рука больше не беспокоится о том, что ее волосы в беспорядке, расчесывая их грязными пальцами. Теперь эти пальцы соскользнули ниже, и большой погладил Гермиону по щеке. Легонько. Едва касаясь кожи.
Они замерли — его рука и ее дыхание.
«В ее глазах, черт возьми, можно и утонуть…»
И внезапно он почувствовал, что это уже было СЛИШКОМ — что ОН был слишком открыт и беззащитен… Его защита — стены, которые Драко возвел, исчезли, и это было чересчур эмоционально. Он не был к этому готов.
— В том сне ты, наконец-то, была в наряде медсестры, — ухмыльнулся Малфой, обороняясь так, как умел лучше всего, — словами.
— Ты невыносим, — фыркнула она, но он заметил, как приподнялся уголок ее рта.
— Ты, для разнообразия, была очень привлекательна…
Грейнджер закатила глаза и покачала головой.
А потом «это» прошло также быстро, как и появилось: ее губы перестали улыбаться, а глаза больше не смотрели на него. Взгляд переместился куда-то вдаль за его спиной.
— Я думала, что это «конец», — прошептала она.
— Что?
— Там, в столовой. Я думала, что все уже кончено. Он сжимал мою шею так сильно… Я не могла дышать и не получалось вырваться, так я действительно подумала, что умираю.
Это было чертовски больно — слышать, как Гермиона делится сокровенным; слышать уязвимость в ее голосе…