Первый шаг (2/2)

— Джулс? Ты оделась? — раздаётся рядом голос Дакоты. Томпсон немного отодвигает занавеску и машет ей, прося подойти. — О! Тебе очень идёт! На твоём месте я бы взяла его. Камисоль, конечно, не слишком подходит для официального вечера, но наверняка пригодится. Хотя, знаешь, если накинуть на плечи тот чёрный жакет…

В этот момент на телефоне булькает уведомление.

Купи оба. Но второе не улицу не носи

И тут же:

Ты красивая

— Хорошие платья, — бормочет довольная произведённым эффектом Джулс, уже не слыша весёлого щебетания Дакоты. — Надо брать.

***

«Я могу позвонить тебе вечером?»

Джулс не может думать ни о чём, кроме этой фразы. Несколько часов подряд она крутит и крутит её в голове, гадая, что такого хочет сказать Флинт, что даже решили позвонить! И, чего греха таить, немного боится того, что может услышать. Стрелки воображаемых часов громко тикают в ушах, заглушая другие звуки, кошмарно медленно отсчитывая секунды до заветного события. Волнение плескалось внутри, точно волны о пирс, с силой разбивающиеся о преграды, превращаясь в шипящие пузырьки морской пены. Такое сильное, что даже чай себе заварить Джулс смогла лишь с третьей попытки: в первый раз она посолила кипяток, но при этом не добавила заварку, а во второй и вовсе плеснула воду прямо на кухонный стол, забыв, что кружку с неудавшимся чаем она отодвинула, а другую не достала. Это немного раздражало — быть такой несобранной только из-за предстоящего звонка человека, который ей нравился. А ещё врач, называется…

Когда телефон наконец звонит, героически выдерживает несколько секунд, прежде чем ответить, чтобы Флинт не поняли, что она прожигала в мобильном аппарате дыру всё это время в ожидании.

— Алло? — голос всё равно дрогнул. Мысленно Джулс чертыхнулась, но в ответ в трубке раздался судорожный вздох, моментально выдающий волнение собеседника, и следом неуверенное:

— Привет…

Вжух!

Сердце делает кульбит. Она даже и не знала, что так сильно хочет услышать их. Не осознавала, что тревожная пружинка, натянувшаяся днём, только сейчас выпрямилась, забирая нервозность, о которой она не подозревала. Джулс закрывает глаза, представляя их лицо — обычно насмешливое, но сейчас, наверное, серьёзное, такое же, как у неё. И тот редкий взгляд, который она замечала лишь изредка, когда Флинт не знали, что кто-то смотрит: внимательный, глубокий.

«Тихо, Джулс. Тихо. Дыши».

Глубокий вдох. Выдох.

— Привет.

С этого момента они постоянно на связи, отправляют друг другу ничего не значащие сообщения в течение дня, просто болтают по телефону по вечерам. Это ощущается очень странно, но при этом так привычно, будто всегда только так и было. Флинт так милы и очаровательны почти всё время общения, что Джулс по десять раз на дню задумывалась, а не подменила ли какая-то незнакомая зефирка её любимую язву? Правда, в тот первый вечер они так и не решились поговорить о том, что назвали обтекаемым словом «обсудить». Джулс было до одури любопытно, но она не хотела давить и допрашивать. Флинт созрели только через два дня, когда доктор Томпсон заступила на свою смену после краткого отпуска.

— Слушай, Джулс… Чем будешь занята в обеденный перерыв послезавтра? Я буду недалеко от больницы…

О, так вот оно, наконец? Флинт замолкает, Джулс надеется, что очень смущённые. Она перекладывает телефон из одной руки в другую, прикладывая к левому уху, ещё не такому нагревшемуся от экрана, как правому. И, не выдерживая, всё-таки подталкивает:

— И?

— И я… — снова короткая пауза, будто они собирается с духом. — В твоей любимой кофейне новое сезонное меню, и у них есть какой-то очень популярный шоколадный фондан с малиной, и…

«Ты правда помнишь, какая кофейня моя любимая?» — хочется спросить ей, но она сдерживается, слишком заинтригованная вот-вот озвученным предложением.

— И-и-и?

— И я предлагаю сходить туда. Просто… побыть.

Недосказанное слово «вместе» растворяется в очередном вздохе, и они оба это чувствуют.

Если бы Джулс не стояла сейчас посреди больничного коридора, то, наверное, запрыгала или закружилась бы от восторга. Но тут же подавляет рвущиеся наружу эмоции, стараясь звучать непринуждённо:

— Что ж, нужно посмотреть, смогу ли я освободить часик в своём расписании.

— О, да ладно. — Честно слово, она буквально слышит, как они закатывает глаза. — Врачи, конечно, очень занятые, но признай, что ты просто дразнишь меня.

Джулс смеётся легко, искрящаяся ликованием, бурлящим, шипящим на языке, точно крошечные пузырьки в бокале игристого.

— Прости, не удержалась. Но есть проблема, — она делает многозначительную паузу, с каким-то будоражащим удовольствием слушая нетерпеливое, взволнованное дыхание в трубке, — у меня аллергия на малину.

В ответ громкий выдох сквозь зубы, который они не хотели или не смогли сдержать. А потом голос тихий и нежный:

— Я готовы героически принять малиновый удар на себя. А для тебя выберем что-нибудь ещё.

Джулс глупо хихикает, как не подобает делать взрослому человеку, но в кои-то веки ей совершенно всё равно.

Правда, планам не суждено было сбыться. Накануне недалеко от больницы случилась автомобильная авария с участием туристического автобуса, и всю ночь весь персонал больницы работал на износ. Когда всё нормализуется, сказать было сложно, поэтому Джулс отправляет Флинт короткое сообщение с просьбой перенести их встречу. Они не отвечает, но на работе у неё нет времени проверять телефон постоянно.

Утром Томпсон спешит в сторону лабораторий: она попросила Кейли сделать несколько анализов вне очереди, должно быть, они уже готовы. Пробегая по первому этажу, она чисто случайно бросает взгляд в сторону холла, и тут же безошибочно вылавливает среди людей знакомую тёмную макушку. Флинт. Внешне нисколько не изменились — такие же строгие и собранные, как и всегда, но… Теперь она смотрит на них совсем по-другому. Будто видит что-то, что никак не могла — или не хотела — разглядеть раньше. Как же хочется просто броситься им на шею, крепко обнять, почувствовать тепло… Убедиться, что все прошлые звонки и смски, и долгие ночные разговоры не были плодом её воображения. Но вместо этого Джулс только немного сбавляет шаг. Флинт, кажется, тоже что-то почувствовав, поднимает голову, и в глазах мелькает короткая эмоция, которую она не успевает разглядеть, а затем на их лице застывает очень хорошо знакомое ей равнодушное выражение. Уголёк сомнения горячо обжёг сердце. Быть может, она сама придумала себе то, чего на самом деле не было? Флинт отводит взгляд, и тревога продолжает нарастать.

«Господи, да о чём ты думаешь, иди уже!» — мысленно клянёт она себя, чудовищным усилием заставляя продолжать шагать.

Бумажные конверты с результатами анализов и правда уже дожидаются её в лаборатории. Она, точно двигаясь на автомате, благодарит Кейли, и, пока одна часть мозга тщательно продумывает дальнейшую схему лечения исходя из последних полученных данных, другая мечется в ужасе, пытаясь сообразить, что произошло и почему от этого так странно сдавило сердце.

Понимая, что это только измучает её, в конце концов не давая спокойно работать, Джулс судорожно ищет решение, которое позволит одновременно и обезопасить своих пациентов, и разобраться с проблемой. «Решение», к счастью, почти тут же выруливает из-за угла, чуть не врезавшись в неё.

— Гаррет! Пожалуйста, спаси меня! — она буквально впихивает бумаги ему в руки, тараторя изо всех сил, чтобы он не успел и слова вставить: — У пациента из третьей высокий уровень лактата, ему нужны биохимия крови и мочи, нужно убедиться, что почки работают как надо, и мы не пропустили нечто очень важное, только, прошу, займись этим прямо сейчас, а мне очень срочно нужно… нужно… — Кул уже открывает рот, наверняка, чтобы отказаться. Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Я выполню любое твоё желание, если поможешь!

Выражение его лица постепенно меняется с оторопелого на подозрительно хитрое.

— Данное однажды слово возврату не подлежит, Томпсон, учти это! Давай сюда, я разберусь. Заметь, даже не полюбопытствую, куда это ты так торопишься. Оцени моё великодушие. А желание я, пожалуй, приберегу на будущее.

Посмеиваясь, Гаррет разворачивается в другую сторону, очевидно, направляясь к её пациенту, и, махнув рукой на мысль, на что же она тут подписалась, мчится обратно к холлу, заставляя себя остановиться и пойти нормально уже перед последним поворотом.

Но Флинт нигде не видно.

До ужаса, до слёз разочарованная этим, Джулс уныло плетётся в сторону ординаторской. Ей срочно требуется кофеин, и, возможно, что-то сладкое, чтобы избавиться от горького привкуса во рту.

— Доброе утро.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, объект её желаний и терзаний неожиданно обнаруживается буквально в десяти метрах в соседнем коридоре. Неужели ждали её специально?

— Привет, — растерянно отвечает она, тут же жадно принимаясь рассматривать их. Синяки под глазами видно даже под слоем косметики. Волосы немного в беспорядке. Нервно прикушенный ноготь большого пальца. И взгляд в сторону. Да в чём дело? — Выглядишь неважно. Хреновый день с самого утра?

У Флинт не находится сил ответить или хотя бы привычно огрызнуться, поэтому они просто делает несколько шагов вперёд, кивает, будто совершенно случайно утыкаясь лбом в плечо доктора Томпсон, да так и остаётся. Она, кажется, не возражает. Несколько секунд они стоят так, замерев, и Джулс может без зазрения совести коснуться носом черноволосой макушки, пока никто не видит. Флинт не спешит отстраняться, и голова их ощущается на её плече всё тяжелее и тяжелее. Кажется, день и правда не задался… Она размышляет всего пару мгновений, прежде чем осторожно скользнуть в расслабленную ладонь Флинт и сжать тёплые пальцы.

— Я знаю, как могу тебе помочь, — говорит уверенно, когда они поднимает на неё вопросительный взгляд. — Пойдём.