Глава 22 (1/2)

Восемь месяцев.

Холодный воздух утреннего города резал лёгкие, заставляя каждый вдох гореть изнутри. Асфальт после ночного дождя блестел, отражая редкий свет ещё не погасших фонарей. Гермиона бежала ровно, размеренно, считая вдохи и выдохи, прислушиваясь к телу: мышцы отзывались лёгкой, приятной болью, сердце держало ровный ритм.

Город просыпался медленно, неохотно. В окнах верхних этажей мерцал тёплый свет, где-то вдали глухо гудели первые машины. Ветер играл выбившимися прядями, холодил влажную кожу и приносил запах свежей выпечки из соседней пекарни. На последнем квартале Грейнджер ускорилась.

Мыслей в голове не было — и это было хорошо. Пустота внутри больше не пугала. Последние недели кошмары перестали душить её по ночам. Она больше не просыпалась в холодном поту, с криками, судорожно пытаясь стереть кровь Драко с рук. Но фиолетовые вспышки всё ещё прятались за закрытыми веками, вспыхивая всякий раз, когда она позволяла себе моргнуть чуть дольше обычного. Поэтому Гермиона держала глаза открытыми шире и приучила себя моргать реже.

Бодрый трек в наушниках сменился медитативными звуками природы. Темп бега постепенно подстроился под тихий щебет птиц и шелест листвы. Вдох. Выдох.

Гермиона свернула за угол и, шлёпнув ногой в лужу, чуть не налетела на мужчину.

— Прошу прощения, — бросила она на ходу, уже оборачиваясь, не сбавляя темпа.

Останавливаться она не стала. Промокшая нога неприятно шлёпала в кроссовке, холод пробирался выше, пуская мурашки по коже. Шум природы в ушах усилился, стал плотнее. Среди листвы и ветра проступил шорох дождя — слишком отчётливый. Слишком знакомый. Дыхание сбилось.

Вдох.

Выдох.

Улица постепенно оживала. Прохожие — ещё редкие, но уже спешащие — проходили мимо, исчезали в подъездах и магазинах. Где-то вдалеке звякнул колокольчик — продавец открыл дверь лавки. Фиолетовая вывеска мелькнула и тут же погасла. В наушниках прогремел гром.

Гермиона оступилась.

Флешбэки накрыли мгновенно, плотной пеленой, ослепляя.

Шторм. Фиолетовый огонь. Листва, бьющая по голым рукам. Серебряные маски, смыкающиеся вокруг неё. Энергия камня, выбивающий воздух из груди. Кровь. Она заливала глаза. Стекала по рукам, пока Гермиона тщетно пыталась закрыть рану Малфоя, удержать его в этом мире.

Мир закружился. Хаос вырвался из груди хриплым, рваным выдохом.

Гермиона резко остановилась и заморгала, прогоняя видение. Одним движением дёрнула шнур, вырывая наушники из ушей. Городской шум обрушился сразу — звук машин, шаги, шорох листвы. Сердце отозвалось, постепенно замедляясь.

Она заякорилась. Напомнила себе, где находится. Она больше не там. Не на утёсе. Не под Империусом. Не под влиянием камня, который иногда тянулся к ней отголосками той власти, которую она никогда не забудет. Тёмной. Взывающей.

Вдох.

Выдох.

Когда дыхание окончательно выровнялось, Гермиона сунула наушники в карман и направилась в сторону дома — чтобы смыть с себя налёт прошлого, которое так хотелось стереть, но которое пока она лишь училась отпускать.

Дом встретил её тишиной. Густой. Осязаемой. Гермиона сбросила кроссовки у двери и, не останавливаясь, прошла в ванную. Душ окатил тело тёплой водой, и она тихо выдохнула. Капли стекали по плечам и спине, смывая остатки видения, уличный холод и обрывки мыслей, оставляя после себя только тепло и спокойствие. Она провела ладонями по коже, медленно, будто проверяя реальность, вдыхая запах ягодного мыла и пара, позволяя этим простым, привычным вещам мягко заглушить тревогу.

Обернувшись полотенцем, Гермиона на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Тепло обволакивало, заземляло. Она почти позволила себе задержаться в этом состоянии — но прежде чем фиолетовая вспышка успела мелькнуть под веками, открыла глаза и вышла из ванной.

Босые стопы тихо шлёпали по паркету. Она шла на кухню, потягиваясь, аккуратно растягивая мышцы после пробежки, чувствуя в теле приятную усталость. Схватив рубашку со спинки дивана, Гермиона быстро накинула её на голое тело и открыла шторы. Комната наполнилась мягким утренним сиянием.

Из подвесного шкафчика она достала кофе, турку и пачку крекеров. Живоглот тут же оказался рядом — деловито потёрся о ноги, подняв хвост трубой, будто напоминая о себе.

— Мой хороший, кушать хочешь? — тихо сказала она, скользя ладонью по его тёплой, густой шерсти.

Кот утвердительно замурлыкал и сел, аккуратно обвивая хвостом лапы.

Гермиона взмахнула палочкой. Пачка корма взмыла в воздух и послушно направилась к миске. Пока гранулы с тихим шорохом сыпались вниз, Живоглот лапой подтолкнул дно пакета, ускоряя процесс. Корма высыпалось больше, чем было запланировано.

Пачка зависла. Будто недовольно посмотрела на кота. Потом резко взмыла вверх и вернулась на место.

— Не хулигань, — сказала Гермиона, пряча улыбку, и достала чашку.

Кофе наполнил кухню густым ароматом — бодрящим, чуть горьковатым. Она вдохнула глубже, позволяя утру вступить в свои права. Поставив турку на плиту, Гермиона на мгновение задержалась, прислушиваясь к дому. Затем она направилась в спальню, оставляя Живоглота наслаждаться завтраком.

Первый глоток обжёг язык — она поморщилась, но чашку не отставила. Тишина квартиры была мягкой, почти бархатной.

— Твой кофе готов.

Она подняла взгляд.

Он стоял спиной к ней. Голый торс, знакомая линия плеч, платиновые взъерошенные волосы. Гермиона позволила себе пару лишних секунд, скользя взглядом ниже, задерживаясь на шраме — тонкой, неровной линии, оставшейся с той проклятой ночи.

Сердце на мгновение ускорилось, и едкая горечь подкатила к горлу.

Кровь стекала из открытой раны, резко контрастируя с мертвенно-бледной кожей. Она струилась по его ногам, собираясь в тёмную лужу на паркете. Пепел сожжённых тел оседал на плечи, лип к коже, забивался в дыхание, щекотал ноздри при каждом вдохе. Она дышала этим. Пеплом своих жертв. Плотью каждого, кого убила в тот день.

Гермиона быстро моргнула — и видение рассыпалось, будто его и не было.

Прошлое никогда не оставит её. Она знала это так же ясно, как и то, что именно это стало ценой победы. Груз вины будет жить в ней, тянуть вниз, висеть гирями на сердце. Пусть. Она приняла это. Научилась — или училась — жить дальше.

Гермиона повела плечом и глубоко вдохнула, загоняя тревогу внутрь, пряча её туда, где никто не сможет дотянуться. Даже он. Тот, кого она любила всем сердцем. Ради кого была готова снова и снова выныривать из темноты и продолжать идти вперёд.

— Когда-нибудь тебе надоест рассматривать её, — сказала она, делая шаг вперёд, оставляя прошлое за спиной.

— Никогда.

Запах его парфюма окончательно перебил эфемерный привкус железа, и она смогла выдохнуть свободно — впервые за это утро.

Гермиона подошла ближе. Драко улыбался, глядя на статью в позолоченной рамке.

«Слизеринский принц и золотая девочка: настоящая любовь или тщательно рассчитанный пиар?»

Под заголовком — колдофотография на полстраницы: они, целующиеся в парке, пойманные в моменте, слишком настоящем, чтобы его можно было подделать.

— Собирайся, — сказал он, направляясь к комоду. — Мы уже опаздываем.

Проходя мимо, он шлёпнул её по ягодице.

— И верни мне мою рубашку.