Глава 21 (1/2)
Драко бежал по скользкому песку, уворачиваясь от летящих заклятий, отбивая их на чистых рефлексах. Он почти не осознавал движений: только рваное дыхание, раздирающее горло, и жжение в лёгких, будто в них вливали раскалённое железо. Сердце кричало в ушах, заглушая крики, взрывы, саму войну.
Войну, которая сейчас ощущалась лишь фоном. Шумом.
Помехой на пути к ней.
Небо расколола молния — ослепляюще близкая. Следом ударил гром, плотный, тяжёлый. Оседающий вибрацией на коже. Ливень усиливался с каждой секундой: вода заливала глаза, липла к ресницам, превращала песок под ногами в вязкую жижу. Шаги стали короче, тяжелее. Шаги сбивались, земля тянула назад, не давая разогнаться.
Ветер выл, срывая листья с деревьев и швыряя их в лицо. Мантия хлопала за спиной, мешая двигаться, сбивая ритм. Разглядеть противников становилось всё сложнее — силуэты расплывались, мир сжимался до нескольких метров впереди.
Прошлое ударило по затылку и ослепило сильнее молнии. Флешбеки вспыхнули белой пеленой — слишком резко, слишком не вовремя. Мрамор. Кровь. Смех. На долю секунды он потерял ориентир, и этого едва не хватило, чтобы умереть. Авада прошла рядом, рассекла воздух. Обдала мёртвым холодом по виску. Он увернулся в последний момент и, не останавливаясь, швырнул парализующее, почти вслепую.
Нет. Не сейчас.
Он уже потерял Блейза. Эта мысль тянула внутри, как незажившая рана. Но потерять её… Нет. Этого он себе позволить не мог. Не тогда, когда у них появился шанс. Призрачный, шаткий, но шанс.
«Не повторяй моих ошибок», — сказал ему однажды Забини. — «Если у тебя есть шанс быть с ней — вцепись в него и ни за что не отпускай, даже если будет очень страшно».
Тогда Драко промолчал, как делал всегда. Но если бы он мог отмотать время назад, он бы сказал:
— Обещаю… — выдох сорвался, застрял в горле. — Я её не отпущу.
Он ускорил бег, хотя тело протестовало. Мышцы сводило, ноги наливались тяжестью, но он гнал себя вперёд, не позволяя замедлиться.
И тут перед ним вырос фатум.
Он не выскочил внезапно — наоборот, силуэт, мелькнувший за секунду до этого на краю зрения, стал слишком отчётливым. Время дернулось, растянулось, мысли утонули в густом тумане, размывающей границу реальности. Сердце на мгновение замерло, мышцы напряглись до предела, будто тело решало за него — бежать или драться.
Сбоку раздался крик феникса.
Огненные крылья вспыхнули, разрезая серость пространства, и охватили маску врага. Пламя перекинулось на мантию, запахло горелой тканью и чем-то ещё, едким. Тошнотворным. Драко бросил Петрификус не думая. Не чувствуя ни боли, ни холода, ни страха, который всё равно поднимался к горлу и душил.
Малфой не смотрел, как тот падает.
Молния снова разорвала небо, отражаясь в серебристых масках. Их было слишком много. Силы неравны — это было очевидно даже сквозь адреналин, шпарящий вены. Мир казался обречённым, хрупким, готовым рассыпаться в любой момент.
На крошечную, почти не ощутимую, секунду ему захотелось сдаться.
Нет.
Он стиснул зубы, заставляя себя дышать.
Нельзя сдаваться. Он сможет. Он должен.
Даже если это последнее, что он сделает.
* * *
Гарри и Нотт стояли спина к спине, отражая натиск фатумов. Дождь хлестал по лицу, стекал за воротники, заливал глаза. Ветер бил в грудь, сбивал с ног, тянул мантии в разные стороны, но они держались, словно вросли в землю.
Двигались синхронно, почти без слов — шаг, разворот, взмах. Один прикрывал, второй атаковал. Потом — наоборот. Как давно отрепетированный дуэт, хотя никто из них никогда бы не признал, что доверяет другому свою жизнь.
Слева, на расстоянии нескольких десятков метров, линия рывком сомкнулась и снова разошлась. Рыжие всполохи прорезали дождливую серость — Джинни Уизли держала оборону вместе с братьями.
Джордж и Билл работали резко, почти без пауз, бросая заклинания парами, зеркаля действия друг друга. Джинни двигалась иначе — ниже, быстрее, точнее. Её магия резала пространство короткими, быстрыми ударами. Гарри заметил, как один из фатумов попытался прорваться — и тут же рухнул, отброшенный заклинанием.
Рядом с ними двое авроров стояли спиной к спине, контролируя правый фланг. Один накрывал пространство Протего, другой метко выбивал из поля зрения тех, кто пытался обойти оборону с тыла. Их движения были быстрыми, но слаженными, отточенными годами службы.
Очередная вспышка — Гарри едва успел выставить защиту. Заклинание скользнуло по куполу, разорвалось искрами и ушло в песок. Нотт тут же ответил связкой проклятий, не давая противнику времени опомниться.
— Они давят на нас со всех сторон! — выкрикнул он, отбивая очередной удар и уходя вбок. — Надо держать линию.
Гарри метко запустил оглушающее, сбивая одного из фатумов с ног, и коротко выдохнул, ловя мгновение передышки.
— Главное — не дать им прорваться, — бросил он, уже разворачиваясь к следующей цели.
Он сам не был до конца уверен, что у них получится. Фатумы меняли тактику на ходу, давили числом, вынуждая тратить силы быстрее, чем хотелось бы. Гарри чувствовал, как усталость подбирается к плечам, как немеют пальцы, сжимающие палочку.
Где-то слева раздался крик — короткий, злой. Гарри успел заметить, как Джордж споткнулся, уходя от удара, и Билл мгновенно встал перед ним, принимая заклинание на Протего. Джинни сдвинулась на шаг, перекрывая образовавшийся просвет. Авроры тут же вмешались, отбросив несколько фатумов назад, накрыв правый фланг, где уже открывался просвет.
Слева вспыхнуло сразу несколько заклинаний. Земля под ногами дрогнула, и их едва не развело в разные стороны. Гарри ухватил Нотта за локоть, удерживая на месте, и тут же пожалел — плечо отдало резкой болью.
— Жив? — коротко спросил Нотт.
— Пока да, — отозвался Поттер и тут же добавил: — Продержимся. Драко должен успеть.
Двое фатумов смещались вправо, явно намереваясь ударить в тыл — туда, где Уизли держали оборону. Билл и Джордж двинулись вместе, перекрывая просвет. Джинни сместилась, чтобы подстраховать братьев. Авроры в тылу мгновенно заняли позиции, блокируя попытку обхода.
Гарри прикусил губу, быстро оценивая расстояние.
— Я возьму тех, кто справа, — сказал он. — Ты — кто слева. Не геройствуй.
— Скажи это себе, Поттер.
Они разошлись на пару шагов, всё ещё держась в пределах защитного купола. Гарри бросил серию коротких, точных заклинаний, экономя силы, не давая эмоциям прорваться наружу. В голове билась только одна мысль: продержаться. Не дать прорвать линию. Выиграть время.
Где-то впереди, сквозь дождь и хаос, мелькнула вспышка огня — слишком яркая, чтобы быть обычным заклинанием. Гарри на секунду задержал взгляд.
— Они уже близко, — выдохнул Нотт, тоже заметив всполох.
Джинни тоже подняла голову. На долю секунды их взгляды пересеклись — и она резко кивнула.
Гарри не ответил, но внутри что-то сжалось. Если Малфой там, в самом пекле, значит, счёт идёт на минуты. Или секунды.
Очередной удар прошёл слишком близко. Щит Протего дал трещину, и Гарри почувствовал, как магия болезненно откликается в груди. Он стиснул зубы, усиливая защиту, и подумал, что отступать всё равно некуда.
— Держимся, — сказал он скорее себе, чем Нотту. — До последнего.
И они держались. Под дождём, под ветром, под натиском тех, кто не знал пощады.
Потому что где-то впереди Драко Малфой всё ещё бежал. А рядом — Джинни, Билл, Джордж и авроры всё ещё стояли.
И этого было достаточно, чтобы не сделать ни шага назад.
* * *
Мир вокруг тонул в хаосе: грохот заклятий, вспышки молний, раскаты грома, смешанные с криком дождя. Драко пробирался сквозь мокрую темноту, не думая о боли или усталости. Каждое дыхание давалось с трудом, лёгкие горели, а сердце билось так громко, что казалось, заглушает всю битву вокруг.
Песок под ногами сменился вязкой, влажной землёй. Из-за дерева вышла фигура и встала прямо перед ним. На ней не было маски.
Дафна.
Она преграждала путь, вся напряжённая, словно струна, готовая порваться. Волосы развевались на ветру, пытаясь скрыть лицо, искажённое горечью и гневом. Драко видел каждую дрожь её плеч, каждое движение пальцев — готовность к атаке.
Он замер, сердце сжалось, дыхание застыло.
— Я не буду с тобой драться, Дафна, — хрипло сказал он, стараясь звучать твёрдо. — Мы не враги.
— Мне же лучше, — прошипела она, и из палочки вырвался яркий поток магии.
Драко резко увернулся, чувствуя жар заклятия, которое пронзало воздух. Его взгляд остановился на её глазах — полных боли и решимости. Внутри что-то колотилось, разбиваясь на осколки.
— Я убью тебя!
— Мы не враги! — кричал он, но слова терялись в реве грозы и хаосе битвы. — Ты же знаешь, что Астория не могла…
— Она была больна, а твой уход добил её! — голос Дафны рвался наружу вместе с проклятьями, сжигающими воздух.
— Она сама ушла от меня! — Драко увернулся, ледяной страх пробирал к костям.
— Ты не любил её! — кричала она. Драко видел в её глазах отражение собственной вины, старых ошибок. Того, что он уже не мог исправить. — Это добило её!
Заклятия летели со скоростью молний, отражаясь в каплях дождя. Драко блокировал часть, от части уворачивался — каждый шаг был борьбой с усталостью, болью и временем. Руки дрожали, ноги подкашивались, сердце выло загнанным зверем.
— Подумай! — кричал он, почти задыхаясь. — Что‑то должно было показаться тебе странным!
Она не останавливалась. Драко чувствовал, как дрожь проходит через руки, ноги и сердце, но не имел права остановиться.
— Заткнись! — рыкнула она, и заклинание едва не сбило его с ног.
Он бросил Петрификус — она заблокировала. Каждый удар палочкой, каждый блок казался вечностью. Вокруг бушевал дождь, огонь заклятий и грохот грозы.
— Экспелиармус! — палочка вылетела из её рук.
Дафна бросилась к ней, но Драко прыгнул и схватил её. Девушка извивалась, кричала, но он держал крепко.
— Ты убил её! — слёзы катились по её щекам.
— Это Клемансо, Дафна! — крик вырвался из груди, прорезая пространство. — Он убил Асторию! Он обманул тебя!
Её глаза расширились, слёзы смешались с грязью и дождём. Лицо теряло эмоции, страх, гнев и боль сплетались в один комок, сжимая сердце.
— Я не верю тебе, — прошептала она, голос стальным лезвием разрезая воздух.
— Он сам мне сказал! Проверь мои воспоминания, влезь ко мне в голову! — Драко почти молился.
Дафна замерла. Её лицо словно окаменело, мышцы напряглись. Вздохнув, она посмотрела ему в глаза — там читалась мука, раздирающая душу на части.
— Я не верю тебе.
Она выхватила нож. Резкий удар в живот. Драко взревел от боли, словно в него вонзили раскалённое железо. Он завалился на спину, кровь горячей лентой стекала по телу, оставляя липкий след на холодной земле.
Дафна поднялась на локтях, схватила палочку. Драко сжал зубы, дыхание рвалось, лёгкие горели, сердце почти выскакивало из груди. Каждая секунда растягивалась в вечность, наполненная ветром, дождём и грохотом молний.
— Поверь мне! — почти шёпотом, но с отчаянной решимостью.
— Никогда! — её голос вкручивался в перепонки болтами.
На секунду мир вокруг замер, застыл в жуткой тишине перед бурей.
— Авада… — её рука поднялась, дрожа от напряжения.
— Авада Кедавра!
Время остановилось.
Тело девушки упало, неподвижное. Драко остался один среди дождя, ветра, грохота и разлитого хаоса. Сердце колотилось, мысли вязли в липкой мгле, пока волосы Дафны медленно развевались на ветру, скрывая застывшую боль в чертах лица, которое теперь будет сниться ему в кошмарах.
Он схватился за живот и всё‑таки поднялся. Рывком, на упрямстве, на той последней искре воли, что ещё тлела в нём. Между пальцами было мокро и липко — кровь уже не просто текла, она уходила из него, но он делал вид, что не замечает. Боль существовала где‑то отдельно, как фоновый шум, который можно заглушить, если сосредоточиться.
Драко побежал.
Небо разорвала молния, на мгновение высветив склон, камни и перекошенные силуэты деревьев. Пахло грозой — тяжёлым, металлическим воздухом — и едким дымом, смешивающимся с запахом крови и влажной земли. Малфой шёл почти вслепую, вытянув руки вперёд, на ощупь; каждый шаг отдавался острой болью.
Пронзительная боль в животе прострелила до белых пятен перед глазами. Он стиснул зубы. Не замедлился. Не сейчас. Там, выше, пульсировало фиолетовое зарево — манящее и пугающее одновременно.
Сознание дрейфовало на грани реальности. Тело становилось тяжелее, словно каждая капля дождя добавляла веса. Ноги шли с трудом, но он продолжал идти.
Сзади раздался крик. Громкий. И, кажется, смертельный. Малфой не обернулся. Кто бы это ни был, ему уже не помочь.
Сбитое дыхание рвало лёгкие. Силы утекали вместе с кровью, горячей и липкой, пропитывая одежду, оставляя кровавый след. Он вцепился в ствол дерева, содрал кожу о сухую кору, почувствовал, как ладонь вспыхнула болью, — и оттолкнулся, вложив в движение всё, что осталось. Инерция швырнула его вперёд. Он не заметил камень под листвой.
Падение почти не ощущалось. Тошнота от головокружения беспокоила больше, чем резкая боль внизу живота. Драко с трудом поднялся на локтях. На краю утёса стояли два силуэта, а за ними — дым, пыль и фиолетовый огонь.
В небе мелькали авроры на мётлах — крошечные, почти беспомощные на фоне стихии. Вспышки заклинаний отражались в грозовых тучах, создавая безумный калейдоскоп света и тени. Они маневрировали, стараясь не попасть под разряд молнии и лучи проклятий, их крики терялись в рёве бури.
— Останови это безумие, чертов психопат! — голос сорвался. Вместо крика, лишь булькающие хрипы.
Одна из фигур на утёсе повернулась. Серебряная маска чудовища переливалась в фиолетовом свете, отражая безумие и власть. Клемансо наблюдал за происходящим с усмешкой.
— Зачем? — равнодушно пожал плечами Адриан и сделал несколько шагов в его сторону. — Этот мир давно прогнил до основания. Я лишь удаляю опухоль.
Он кивнул второй фигуре:
— Разберись с ним.
И только когда она приблизилась, Драко понял: она не идёт. Она плывёт над землёй, словно невесомая тень. Глаза горели фиолетовым огнём — тем же, что и камень в диадеме, вплетённой в кудрявые каштановые волосы.
Драко не успел среагировать. Грейнджер взмахнула кистью, и её глаза вспыхнули вместе с камнем. На долю секунды он ощутил невесомость, за которой последовал удар о землю. Она снова подняла руку, повела в сторону и разжала пальцы. Гравитация вцепилась в Малфоя, потянув вниз, к неизбежному поцелую со Смертью и жёстким камнем.
Падать было не страшно. Страшно осознавать, что он опоздал. Эти долгие секунды падения он считал удары сердца:
Тук‑тук.
Тук‑тук.
Драко вдохнул, закрыл глаза и приготовился к удару.
Мимо пронеслась золотая вспышка. Падение замедлилось, исказилось — а затем развернулось вспять. Невидимая сила дёрнула его вверх, грубо, без церемоний, швырнув обратно на утёс.
Он опустился на четвереньки и пополз. Долго. Слишком долго. Потом медленно поднял голову. Родные глаза светились фиолетовым.
— Грейнджер… — голос скрипучий, надломленный, словно старые петли. — Я знаю… ты где‑то там. Слышишь меня? Вернись. Ко мне.
Он закрыл глаза, пытаясь ухватиться за воспоминание — их первый поцелуй. Страстный. Отчаянный. Долгожданный. Тот самый, о котором он мечтал долгие годы, пряча это желание глубоко в себе. Он терялся в ней, в её запахе, в мягких, тёплых воспоминаниях, которые берег как драгоценность.