Глава 18 (1/2)

Гермиона грела руки, обнимая пальцами фарфоровую расписную чашку, и смотрела, как Драко тренировался. Точнее выплескивал весь свой гнев на манекены, защита которых уже сдавалась под натиском залпов его заклинаний. От его резких и точных движений фонило отчаянием, укрывшим весь мэнор под купол из бесконечной пасмурной скорби и свинцовых туч.

Дверь распахнулась, выпуская Гарри на веранду. Промозглый ветер тут же налетел на него, растрепал угольные волосы и скрылся сквозняком внутри особняка.

— Как он? — Поттер подошёл ближе, цепляясь взглядом за мечущуюся по тренировочной площадке фигуру.

— Ужасно. Ненавидит мир и себя, — Грейнджер крепче стиснула пальцами фарфор. — Вероятно, считает себя виноватым. Он почти не разговаривает.

— А остальные?

— Пэнси вроде держится. Но курит столько, что… — она втянула носом воздух, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Мне кажется даже Драко столько не курит. Она приходила сегодня, рассказывала, что пыталась найти Тео, но пока безуспешно. А как Джинни?

Гарри потупил взгляд и зачесал пятерней лезущие в глаза волосы. Его затяжное молчание говорило само за себя. Синева под глазами, казалось, въелась в тонкую кожу и стала еще мрачнее.

— Она словно сломалась. Не ест, не встает с кровати. Мне кажется даже не спит. Все время плачет или смотрит в одну точку, — Гарри резко повернулся к Гермионе. — Я безумно переживаю за нее. Она не разговаривает со мной. Ни с кем не разговаривает. Я предложил ей уехать ненадолго. Сменить обстановку, отвлечься, но она лишь сильнее расплакалась. Молли пытается отпоить ее куриным бульоном.

— Все справляются как могут. Нужно время. Всем нам.

Гермиона поставила уже остывшую чашку чая на стол и взглянула на документы торчащие из бумажной папки. Она так и не притронулась к ним за утро. Делать свои обычные дела сейчас казалось чем-то неестественным. Она должна была скорбеть вместе с ними. Но пустота внутри поглощала все, словно чёрная дыра. Эмоции, мысли, боль — все расщеплялось на атомы и дробилось где-то под рёбрами, оставляя лишь зыбкое непонимание и рассеянность.

— А как ты?

Вопрос Поттера выдернул ее из вязкого пространства размышлений и она повернулась к нему, фокусируясь на зелени родных глаз. Они были слишком яркими для унылой серости октября, и это, странным образом, вселяло в нее надежду.

— Не знаю. Я словно в вакууме. Я чувствую, как эмоции пытаются пробиться внутрь, но ощущаю лишь их отголоски. И мне так стыдно за это. За то, что я не скорблю со всеми. Будто мне все равно, но я знаю, что это не так. И это немного сводит с ума, — она потянула уголки губ в нервной улыбке, но в виски тут же стрельнула тупая боль.

— Это нормально. Ты всегда была самой рациональной из нас. Тогда, когда других поглощали паника и страх, ты оставалось той, кто не предавал голос разума. Мне кажется, только поэтому мы все до сих пор живы, — его тёплая ладонь мягко опустилась на её плечо и в груди что-то встрепенулось, отзываясь на прикосновение.

Гермиона сделала глубокий вдох, цепляясь за это чувство, мысленно пытаясь раздвинуть костяную клетку рёбер, чтобы выпустить застывшую на дне лёгких тревогу, но она не отозвалась. Лишь скрутилась вокруг желудка и затихла в темноте внутренней пустоты.

— Наверное ты прав.

Гарри подошёл ближе, позволяя Грейнджер положить голову ему на плечо. Аромат крепкого кофе и корицы тут же обнял её за плечи вместе с его рукой, и на душе стало чуточку легче.

Шелест дождя начался раньше, чем первые капли ударялись о землю. Мир словно покрылся белой мутной плёнкой, через которую Гермиона пыталась разглядеть Драко.

Его тёмный силуэт продолжал двигаться между преградами. Он чередовал заклинания с ударами ног и кулаков. Делал перекаты, уворачивался и проскальзывал под препятствиями. В голове был ад. Демоны рычали и скреблись. Мысли хаотично носились по черепной коробке, ударяясь о стенки с глухим ударом. Как же хотелось орать. И уничтожать. Убивать. Голыми руками разрывать тех, кто виноват в смерти друга.

Тяжелые крупные капли дождя барабанили по напряженным плечам, пропитывая форменную мантию. Ткань облепила тело и сковывала движения. Драко со злостью скинул ее под ноги и на развороте выпустил заклинание в единственный уцелевший манекен. Тот успел увернуться и перекатился в сторону.

Драко скользнул вправо по грязи, оставляя борозды. Манекен выпустил в него атакующее, которое он невербально заблокировал и направил в него Бомбарду.

Щепки полетели в стороны. Манекен застыл, а затем опорный стержень хрустнул и сломался пополам.

Драко встал посреди разгромленной тренировочной площадки, тяжело дыша, и огляделся. Кратеры от заклинаний и влажные деревяшки были раскиданы по всей площади. В воздухе пахло озоном и магией.

Одежда давно намокла и стала второй кожей. Волосы лезли в глаза. Он поднял голову подставляя лицо под дождь, впуская в себя на очередной вдохе, дождливую мрачность Уилтшира.

Скорбь внутри не трансформировалась. Лишь крепче вцепилась во внутренности, отравляя то, что осталось от душевного покоя. Если от него вообще еще что-то осталось.

Малфой еще раз осмотрел побоище, которое устроил и двинулся в сторону дома. Мокрые ноги шлепали по мраморной плитке ступеней. Он почти успел взяться за ручку, как услышал:

— Не хочешь поговорить?

Он повернул голову на место со столиком, где он последний раз сидел с Тео и Блейзом. Грудь пронзило болью. Он стиснул зубы до скрипа и отвернулся.

— Нет, — крепко схватив латунную ручку, он потянул на себя и вошел в мэнор.

* * *

Тёплый душ расслабил ноющие мышцы и освободил голову от мыслей. Отчаяние еще кричало в перепонки, но Драко принял решение игнорировать его, спрятав за ментальные стены окклюменции.

Он повернул вентиль. Вода в мгновение стала горячее. Капли мерно ударялись о кожу, медленно стекали по торсу и, собираясь в маленький водоворот, исчезали в стоке. От горячей воды тело начало гореть и краснеть, но Драко продолжал стоять неподвижно, фокусируясь на зудящих ощущениях. Физический дискомфорт не вытеснял боль, делал её ощутимее. Это лишь сильнее злило. Малфой сделал быстрый шаг назад и магией выключил воду. Он натянул пижамные штаны на еще влажное тело и схватив полотенце, вышел из ванной.

Скорбь погрузила коридоры мэнора в полумрак. Свечи в доме горели в пол силы, рисуя на стенах причудливые пугающие тени. В другом конце дома, где Драко так и не нашел времени заделать пробоины после нападения Фатумов, завывал сквозняк. Нужно будет попросить Тинки закончить ремонт. У него сейчас нет на это ни времени, ни желания. На ходу вытерев влажные волосы, он медленно спустился по лестнице и, пройдя по коридору с наглухо занавешенными окнами, повернул ко входу на кухню.

Подсвечники в комнате загорелись. Драко поморщился от яркой вспышки света, и, словно уловив его недовольство свечи потухли, оставляя комнату в глухой темноте освещаемой лишь редкими разрядами молний из окна. По памяти дойдя до кувшина с соком, Малфой наполнил свой стакан. Кислота яблок ударила по рецепторам. Драко жадно допил напиток и снова потянулся за кувшином.

— Ты прячешься от меня или от себя?

Чтобы с ним не происходило, но звук её голоса всегда пускал мурашки в загривок. Блёклая улыбка растянула уголки губ и он тихо усмехнулся. Протерев шею от остатков влаги, Малфой кинул полотенце на столешницу и повернулся к Гермионе. Её силуэт недвижимо замер в проходе, и в голове пронеслась мысль, что она вот-вот рассеется как призрак или мираж. Но Грейнджер продолжала стоять в ожидании хоть какого-то ответа.

Малфой было открыл рот, но вдруг, на вдохе, понял, что у него нет сил произнести ни звука. Скорбь высушила его. Тяжесть всего мира опустилась на его плечи. Драко чувствовал, как проваливался во времени — он больше не ощущал его. Ничего не ощущал. Мышцы одеревенели, и все, на что ему хватило сил, — моргнуть.

Вспышка молнии в окне за спиной осветила беспокойство, отпечатавшееся на лице Гермионы. Он ненавидел это. Ненавидел быть причиной её переживаний.

Пространство схлопнулось и в голове заметались эмоции, которые он так старательно пытался глушить. Гнев, боль, ненависть, отчаяние, безысходность, страх, тревога. Они затапливали его. Заставляли сжимать кулаки и напрягать все тело.

Грейнджер медленно двинулась к нему.

— Драко, — каждый сокращающийся между ними сантиметр отдавал в виски ожиданием её касаний — единственное, чего жаждал даже тогда, когда мир вокруг рушился и рассеивался пеплом. — Прошу не молчи. Кричи, разбивай манекены, круши мебель. Что угодно. Только прошу, не молчи, — она потянулась к его лицу, но не успела коснуться.

Он быстро перехватил ее за талию и впечатал бедрами в столешницу, наклоняясь ближе. Сердце внутри гулко забилось, разгоняя кровь по телу. Её загнанное дыхание опаляло кожу на груди. Что-то внутри заставляло его быть ближе к ней, прижиматься теснее, и он не мог этому сопротивляться. Просто поддался инстинктам, когда заметил, как она потянулась к нему. Он нашел ее губы быстро, словно наизусть зная дорогу к ним. Отчаяние внутри растворилось в исступленном желании. В жажде почувствовать ее каждой клеточкой своего тела. Драко ненасытно сминал ее губы своими, пока руки скользили вверх по спине, стягивая легкую хлопковую майку.

Гермиона цеплялась за его руки в попытках не упасть. Он почувствовал дрожь в ее теле и, подхватив за бёдра, усадил на столешницу. Металлические миски и бокалы полетели на пол, пронзая густую тишину оглушающим звоном под раскат развернувшегося неба.

Сердце бешено барабанило о пластины ребёр, когда он одним движением стянул с нее джинсы и встал перед ней на колени. Всё это какое-то грёбаное безумие, потому что он вообще сейчас не думал. Драко просто отпустил себя и выключил мозги, отдавая себя воле бездонного желания, заполнившего его до краёв.

— Драко, что ты…

— Молчи, — грубо бросил он в темноту и накрыл нежную кожу таким же движением языка.

Громкий стон заполнил всё пространство кухни и полетел дальше, ударяясь эхом о стены мэнора. Малфой концентрировался на её вздоха, всхлипах. На своём имени, срывающемся с её губ судорожными хрипами. Ему нужно было это сейчас, чтобы не думать. Чтобы не позволить ни единой, блять, мысли просочиться в голову сквозь пелену наваждения.

Возбуждение стекало вниз ноющей болью, пока Малфой увеличивал нажим языка. Одной рукой он скользнул по её животу выше, стискивая пальцами упругую грудь, а второй схватился за резинку штанов, стягивая их вниз.

Гермиона громче застонала и поджала ноги, подходя к грани. Малфой скользнул губами по внутренней стороне бедра, не давая ей кончить, и она заскулила, не получив желаемого.

Бешеное дыхание полосовало лёгкие. Малфой поднялся на дрожащих ногах и впился в неё поцелуем, навалившись на неё всем телом. Хотелось ближе, больше. Хотелось чувствовать её тепло. Хотелось быть в ней пока сладкая судорога не ударит в позвоночник, парализуя конечности. Да проклянёт его Моргана за то, что сейчас он думал лишь о том, как вытравить всё дерьмо из бошки. Как хотелось грубо войти в неё не церемонясь, не сдерживая себя. Потому что сдерживаться сил у него не было.

Драко обхватил себя рукой и чувства в троекратном размере выстрелили вспышками под веки. Или это молния сверкнула за окном. Плевать. Абсолютно на все плевать.

Он посмотрел на Гермиону, пытаясь спрятать в глазах страх сделать ей больно, выстреливший уколом в грудь. Малфой глушил бешеное дыхания вместе с желанием. Боролся с яростью, маскирующейся под страсть.

Её ладони обрамили его лицо, и он стиснул её талию, пытаясь сдержать себя в руках.

— Всё в порядке, — задыхаясь сказала она. — Не сдерживайся.

Салазар. Да простят его небеса.

Он отпустил себя.

Первый толчок в неё как грёбаное освобождение. Её стон срезонировал о кожу на плече и он толкнулся еще раз. Сильнее. Глубже.

Пресвятые боги. Как же хорошо.

Гермиона двинулась ближе к краю столешницы. Драко надавил на её поясницу. Громкий, оглушающий стон ударился в перепонки. Его движения рваные и хаотичные. Она обняла его ногами, прося, нет, заставляя быть еще ближе.

В голове каша и туман. Он пожирал всё, что было внутри, сжигая ненужное в огне самой преисподней. Его демоны сорвались с цепей и он даже не пытался их удержать.

Всё, что он помнил это её запах. Её губы, руки. Стоны орущие в сознании. И желание, пьянящее и проглатывающее его с головой.

В одно движение он спустил её и развернул, укладывая грудью на столешницу. Правой рукой он сцепил её руки за спиной, левой — схватил копну кудрявых волос, намотав на кулак.

Возбуждение внизу живота завязывалось в узел, стряляло в спину разрядами молний. Магия на бешенной скорости бежала по венам, ища выхода. Малфой нагнулся и поцеловал Гермиону в шею. Он бросил попытки сдержать вырывающееся наружу волшебство в тот момент, когда предметы вокруг начали подниматься в воздух.

— Драко.

Салазар, замолчи. Если она еще раз выстонет его имя, он не сдержится.

Её кожа мягкая и нежная, покрытая испариной, словно мерцающий шёлк. Драко ведет ладонью по спине вниз к ягодицам, игнорируя звуки, которые она издавала. Нет. Не сейчас. Ему нужно еще. Больше этого исступленного желания выносящего всё дерьмо из его головы. Дольше чувствовать это тянущее чувство внизу живота, когда хочется кончить. Он сжимает её бедра до мелких морщинок. Гермиона подается назад и он не успевает себя удержать. С громким гудящим стоном он складывается пополам и опускается на её спину, не сдерживая бесконтрольные потоки магии, раскидывающие зависшую в воздухе утварь в стороны.

Быстрые глубокие вдохи рассеяли туман в голове, обнажая полное и безграничное ничто. Там, где еще утром выло и скулило остался лишь покой, мягкая обволакивающая пустота. Драко вслушивался как сердце Гермионы успокаивалось под ним, впускал в себя тепло исходящее от ее тела.

Минуты пока они переводили дыхание лениво тянулись. Но тут она двинула бёдрами и её мышцы сжались вокруг него, выпуская новую волну желания.

Драко выпрямился, подхватывая её податливое тело на руки, и двинулся в спальню на ходу вовлекая Грейнджер в новый поцелуй.

* * *

Малфой перебирал кудряшки между пальцами, наблюдая, как в огромном витражном окне, на угольно-чёрном небе, сверкают звёзды, словно драгоценные камни. Прохладная влажность заползала в открытые створки, путалась в тяжелых портьерах и облизывала кожу, пуская табуны мурашек. Но накрываться не хотелось.

Гермиона повернулась на бок и закинула на него ногу, согревая его холодную кожу своим теплом. Драко скользнул ладонью по бедру, и она вздрогнула, но тут же придвинулась ближе.

— Знаешь, до сих пор с трудом верю в то, что лежу с тобой в обнимку в твоем доме, — тихо сказала она.

Усталая улыбка растеклась по губам. Драко коротко поцеловал ее в макушку и вдохнул любимый аромат гортензий и кисло-сладкой вишни.

— У тебя еще будет время привыкнуть.

Гермиона поднялась на локтях и пристально посмотрела ему в глаза.

— Значит, — она закусила губу и опустила взгляд, — у нас всё серьёзно?

— Знаешь, — сказал Драко, убрав прилипший к ее щеке локон, — иногда мне кажется, что я знал, что хочу быть с тобой еще в тот момент, когда впервые увидел тебя на пероне. Я никогда не был к тебе безразличен. Ты меня бесила, раздражала, восхищала. И эти чувства всегда были словно раскалённые угли. Не знаю, как это объяснить.

Повисло молчание. Шелест листвы доносился с улицы и убаюкивал уставшее сознание. Гермиона водила пальцем по узорам давно заживших шрамов на его груди и нервно кусала губы.

— Говори.

— Что говорить?

— Грейнджер, я слышу, как крутятся шестерёнки в твоей голове. Я думал, мы уже достаточно близки, чтобы ты перестала подбирать правильные слова, чтобы что-то сказать.

— Мы ведь так ни разу и не обсудили то, что произошло на острове. Я думаю, что должна извиниться и…

— Нет, ты не должна извиняться за то, что действовала так, как должны была. Если хочешь, я верну тебе воспоминания. Хочешь — обсудим. Но извиняться ты не должна, — сказал он уверено.

— Но, Драко.

— Грейнджер, мне хватило всего одного дня с мыслями о том, что я никогда больше тебя не увижу, чтобы понять, что я не могу позволить себе потерять тебя. Единственное за что я переживаю — твоя невероятная способность влипать в неприятности.

Драко поцеловал ее крепко, прижимая к себе настолько, насколько вообще возможно. Хотелось слиться с ней, прилепить её к себе и никогда не отпускать.

— Просто пообещай, что не сделаешь ничего, что может отнять тебя у меня.

Гермиона улыбнулась той самой улыбкой, которую он любил как проклятый и без колебаний произнесла:

— Обещаю.

* * *

Черный лес. Дымка тумана расстилалась между деревьями, обволакивая пространство. Он был тягучий и густой, словно руку протяни и дотронешься. Драко медленно брел сквозь него, всматриваясь в непроглядную мглу. Где-то раздалось рычание. Малфой резко обернулся, но никого не увидел.

Зыбкий страх холодил внутренности. Он сунул руку в карман за палочкой, но не нашел ее. Чувство чего-то нехорошего мгновенно прошлось мурашками по спине.

Малфой пытался вспомнить, как он тут оказался, но в голове была пустота и непробиваемая стена. Он ускорил шаг. Трава под ногами раздражающе зашуршала. Он петлял между деревьями, но лесу не было конца. Драко будто ходил кругами.

Снова где-то впереди послышалось рычание. Он пригляделся и заметил два желтых глаза, пристально вглядывающийся в него. Туман рассеялся, являя чёрную мохнатую морду.

— Блейз? — голос сухой, как и шуршание листвы под ногами.

Но волк не пошевелилось. Он стоял недвижимым изваянием, лишь глаза безотрывно следили за движениями Малфоя.

Под ногой что-то хрустнуло. Драко наклонился и поднял то, что осталось от палочки Забини. Страх тугой невидимой лентой стянулся вокруг шеи. Тошнота подкатила к горлу с привкусом едкой желчи.

Малфой почувствовал зловонное дыхание и поднял глаза. Скалящаяся морда была в сантиметрах от его лица. Тошнотворный запах запекшейся крови заполз в носоглотку. Рычание смешалось с раскатом грома.

Драко медленно шагнул назад и оскал стал шире. Виски скрутило болью и в голове закричали голоса. Один из них был отчетливее и громче остальных.

«Это ты убил меня» — громыхало везде и отовсюду.

Слова ввинчивались болтами, скреблись в груди и лаяли в перепонки.

Волк клацнул зубами в сторону Драко, но тот увернулся и побежал, что было сил. Он слышал, как сзади под огромными лапами ломаются ветки и хрустят кости.

Лес наполнился воем. Боковым зрением Драко уловил движения по сторонам. Молочный туман становился едким и черным. Запахло гарью и жженной плотью. Из куста спереди выпрыгнул волк, задевая острыми как бритва зубами, руку. Боль выстрелила вспышками под веки. Драко стиснул зубы и ускорил бег.

«Это ты убил нас» — голоса наполняли пространство отчаянием.

Малфой споткнулся о корень и кубарем выкатился на опушку. Фиолетовое зарево освещало ночное небо. Весь лес пылал огнем. Смог душил. Кашель рвал глотку. Драко попытался подняться на дрожащих ногах, но не получалось. Насквозь мокрая и облепленная грязью мантия словно весила целую тонну и тянула к земле.

Сзади снова послышался вой. Драко из последних сил поднялся, отдирая себя от вязкой мокрой почвы и рванул вперед. Стая волков медленной поступью вышла из леса.

Страх в груди разрастался и множился, заполняя все пространство между внутренностями. Он черными лианами оплетал ступени ребер, сдавлиая и выбивая воздух из лёгких. Малфой пятился к горящей лачуге, пытаясь игнорировать обжигающий кожу жар. Кулаки сжались до побелевших костяшек, когда он мысленно воззвал к магии, но она не отозвалась. Зыбкое отчаяние заморозило дыхание.

Волки подняли свои морды к небу и завыли, а затем резко повернули головы в сторону выходящей из леса фигуры. Огонь освещал знакомые, но словно иссушенные черты. Мутные глаза больше не были цвета горячего шоколада. От них веяло смертью.

— Грейнджер? Уходи, тут опасно.

Она остановилась и наклонила голову вбок. Пугающий оскал изуродовал любимое лицо, и Гермиона сказала не своим голосом:

— Это ты убьешь меня.

Драко вскочил на кровати, жадно глотая воздух, ровно в тот момент, когда створка окна с грохотом ударилась о стену, дребезжа стёклами. Холодный воздух облизал покрытое каплями пота тело. Пальцы стиснули шелковую простынь до побелевших костяшек. Малфой зажмурил глаза, пытаясь отогнать картинку сна.

Сбоку, тихо шурша простынёй, повернулась Гермиона, и он вцепился взглядом в ее умиротвореннее лицо. В отличии от него она спала спокойно. Драко аккуратно убрал прядку запутавшуюся в угольных ресницах, и на секунду позволил себе полюбоваться ей.

Если задуматься, ему, как и Гермионе, было странно осознавать то, что между ними происходило. В голову стрельнули воспоминания. Она стонущая на столешнице, обнимающая его за талию дрожащими ногами. Царапающая его плечи и кусающая его шею, заходясь сладкой истомой. Её губы алые и искусанные. Нет. Это не странно. Это так чертовски естественно, что он не мог представить, как могло бы быть иначе.

Чтобы не разбудить её, Драко медленно встал с кровати и натянул пижамные штаны. Магией закрыв окно, вгляделся в бездонную темноту за зеленой изгородью мэнора, пытаясь уловить силуэты, но ничего не увидел. Паранойя тихой поступью прокралась в сознание, и он мотнул головой, чтобы отогнать её, но она крепко вцепилась в извилины чёрными когтями.

Сердце в груди гулко отозвалось. Паника удушливой волной подкатила к горлу. Драко облокотился руками о стену и закрыл глаза. Всё проходит, и это тоже пройдет. Он сглотнул плотный застрявший в груди ком и повернулся к старинному глобусу. Тёмно-синий зависший в воздухе шар медленно крутился, имитируя движение планеты.

Драко достал палочку из кармана и вывел руну. Кончик засветился и маленький огонек слетел с нее на глобус. В одно мгновение шар остановился, точка скользнула выше и замерла подсвечивая нужное место.

Он взглянул на застонавшую во сне Гермиону, глубоко вздохнул и убрал палочку в карман.

* * *