Глава 16 (1/2)

— Может тебе стоит притормозить?

— Ни за что. Только это позволяет мне держать себя в руках, — Тео сделал очередной глоток, не прекращая сверлить взглядом чью-то спину.

Грейнджер оглянулась.

В противоположном углу зала стояла Паркинсон в компании своего нового молодого человека. После этой новости Тео будто бы приклеился к барной стойке, словно боясь, что она испарится стоит ему только моргнуть.

— Этот парень из министерского архива. Видел его, когда запрашивал бумаги по одному из старых дел.

Сложно было поверить, что он вообще на кого-то работал, не то чтобы сидел в пыльном темном архиве. Высокий, статный, в сшитом на заказ костюме. Он выглядел как аристократ, владеющий банком. И половиной Лондона. Минимум.

Но Гермиона, конечно же, это не озвучила. Она медленно скользнула взглядом по толпе. От пестрых нарядом рябило в глазах, а блеск драгоценностей ослеплял. На приемах Нарциссы Малфой всегда собирались самые верхушки сливок магического общества, и каждый из них считал делом принципа выделить себя из толпы таких же важных господ. Женщины красовались своими нарядами, сшитыми по последнему миску мировой магической моды, а мужчины то и дело, будто невзначай, упоминали о том, как много галлеонов потратили на покупку очередного особняка.

Грейнджер глубоко вдохнула, все еще чувствуя притупленную боль там, куда попал луч заклинания. Тогда в лесу Мерлин появился за секунду до того, когда стало бы поздно. Он успел отразить Аваду, но проклятье, полетевшее следом, ударило прямо в грудь Гермионы, поражая ее легкие. Мерлин несколько дней искусственно поддерживал магией ее возможность дышать, пока зелья полностью не вывели скверну из ее организма. Но остаточные боли еще будут мучить какое-то время.

— Выпьешь?

Гермиона посмотрела на хрустальный бокал, который придвинул к ней Тео, и натянуто улыбнулась.

— Нет, спасибо, — сказала она, поворачиваясь к толпе, как тут же напоролась на серый взгляд, как бабочка на булавку.

В щеки мгновенно ударил жар. Несмотря на то, что между ними было, под его взглядом она все еще плавилась, как масло на полуденном солнцем. Сердце истерично начинало отбивать дробь под ребрами, грозясь их сломать, а дыхание спирало как после очередного спарринга с аврорами.

Драко стоял в отдалении, в компании незнакомых ей людей. Они бурно жестикулировали, что-то рассказывая, а он изредка коротко кивал, но не отводил от Гермионы пронзительный взгляд, который она, как бы сильно не хотела, но никак не могла прочитать.

— И долго вы будете друг друга глазами прожигать?

Гермиона повернулась к Тео с недовольным вздохом, положив руку на грудь, и стараясь подавить раздражающую ноющую боль в ребрах.

— Столько сколько потребуется, Нотт. Мы взрослые люди и понимаем, что даже наш разговор может породит много ненужных… Ох чёрт, он идет сюда, — Гермиона нервно развернулась и посмотрела на ближайший к ней бокал. Быстро схватив его, в надежде, что это придаст ей храбрости, залпом опустошила половину. Горло тут же обожгло. — Годрик, что это?

— Это водка, — сдерживая смех сказал Теодор. — И это был мой бокал.

— Боги, как же горит, — она втянула воздух сквозь сжатые зубы, но стало только хуже.

— Тебе бы закусить.

Не успела она ответить ему, как услышала голос, пробирающий до мурашек.

— Грейнджер.

— Малфой, — откашлявшись сказала она и незаметно вытерла влажные ладони о платье. — Что-то случилось?

— Хочу поговорить. Потанцуем? — он протянул ей руку.

Она всего пару секунд смотрела на него и, напряженно улыбнувшись, вложила свою ладонь в его. Драко провёл ее в центр зала под удивленные взгляды и тихие перешептывания. Но, Мерлин, как же ей было плевать. Все ее существо сконцентрировалось на усмирении своего бешено бьющегося сердца и покалывающем тепле его пальцев.

В абсолютной тишине Гермиона положила ладони на его широкий плечи, позволяя его рукам приобнять себя за талию и притянуть ближе, чем того требовали правила, но дальше, чем хотелось бы ее кричащим в голове мыслям.

Они двигались медленно, плавно лавируя между парами. Драко смотрел куда-то над ее головой, не позволяя себе ни на секунду опустить взгляд. Грейнджер проглотила вопящую в перепонки неуверенность, собирая все свои обезумевшие эмоции в кучу, чтобы сказать хоть что-то. Но прежде, чем мысль сформировалась в подобие внятного предложения, Малфой заговорил первым:

— Я очень виноват перед тобой. И не знаю как искупить то, что произошло с тобой по моей вине.

— Драко, ты не причем.

— Нет, — она ощутила, как его пальцы смяли ткань ее платье на спине. — Из-за меня ты чуть не погибла. Из-за меня оказалась там. Я ненавижу себя за это.

Драко говорил это спокойно, холодно глядя по сторонам. Но, боги, знал бы он, какие голые у него сейчас были глаза. Сколько боли и сомнений плескалось в их серых глубинах. От них так и фонило отчаянием.

Руки сами скользнули к его щекам, царапаясь о короткую щетину, и с силой повернули лицо. Мир вокруг в одно мгновение перестал существовать. Имели ли значения тихие перешептывания, осуждающие и удивленные взгляды, если центром ее мира был мужчина, крепко прижимающий ее своей груди? Что изменится, если каждая газета украсит свою первую страницу колдографией этого момента? Если проклятая Рита Скитер хоть книгу напишет? Ничего. Гермионе все равно будет плевать. И, если, чтобы доказать ему это, она должна пойти на то, о чем раньше и подумать не могла, она сделает это не задумываясь.

Драко не успел среагировать, Гермиона встала на носочки и так быстро примкнула к его губам, что ему могло показаться, что это иллюзия. Шутка его истерзанного подсознания. Но чертов цветочный аромат вполз в глотку, спирая дыхание.

— Грейнджер, что ты делаешь? — шёпотом в губы.

— Даже не смей думать, что произошедшее со мной — твоя вина. Все, что со мной происходит только моя ответственность, слышишь? В том, что случилось нет твоей вины и никогда не было, — она еще раз приникла к его губам, словно запечатывая только что сказанное, и медленно отстранилась.

— Ты понимаешь, что только что заявила всем о нас?

Она хмыкнула, улыбаясь одними глазами.

— Когда-то это должно было случиться.

Гермиона увидела, как сверкнули его глаза, почувствовала как нервно, он сжал ее талию. Длинные пальца невесомо прошлись по спине и надавили на ее поясницу, заставляя встать еще ближе. Грейнджер ощутила, как гулко билось его сердце под плотной тканью пиджака. Видела, как он желал сказать так много всего, что скрывал долгие годы под железной маской холодного безразличия.

Его кадык дернулся прежде, чем он решился сказать:

— Грейнджер, я …

— Прошу прощения, что, вероятно, прерываю чрезвычайно важный момент в вашей жизни, но должен сообщить, что Мерлин прибыл, — Тео кивнул в сторону входа в зал.

Драко замер, не сводя с нее туманный взгляд, в котором промелькнуло горькое разочарование. Он с тихим нежеланием вгляделся в мелькающие силуэты и отстраненно кивнул. Щёки Гермионы заалели, когда он нежно огладил большим пальцем ее скулу, а затем поцеловал ее в макушку и скрылся в толпе.

Грейнджер, как бы не пыталась, не могла отвести взгляд от широких плеч, скрывающихся за пестрыми нарядами гостей. Ее внешняя храбрость была лишь маской, в тот момент, когда она потянулась к нему. Но сейчас ощущение освобождения окатило ее с головой, отдавай легким тремором в руки.

— Как ты там говорила? — злорадно прошептал ей Тео, расслабленно шагая рядом. — Даже малейший разговор может породить слухи?

— Отвали, Нотт, — злобно кинула она в ответ и ткнула ему локтем в живот.

* * *

Защитная магия укрывала еле заметным мерцанием стены, пока Драко накладывал заклинание. Детали разговора не должны были выйти за эти стены, а на этот прием Нарцисса позвала слишком много прессы.

Двустворчатые двери с грохотом распахнулись, и все обернулись на вошедших.

— Какого гриндиллоу ты тут делаешь? — красные от злости глаза Джинни, грозили убить каждого, кто попадется ей под руку, но сейчас она смотрела на конкретного человека.

— И тебе привет, Львёнок, — Блейз сглотнул кричащую неуверенность, утрамбовывая поглубже. — Не думал, что мы снова разговариваем.

— Ты должен лежать в постели и отдыхать после того, что произошло, а ты ввязываешься в очередную авантюру!

— Джинни… — попыталась влезть в разговор вошедшая вслед за ней Пэнси.

— Не лезь в это, Паркинсон!

Пэнси обреченно вздохнула и, осмотрев всех присутствующих, остановила взгляд на Тео.

— Привет, — едва слышно произнесла она.

Глаза Тео сверкнули недобрым огнём, он стиснул зубы и отвернулся, не произнеся ни слова.

— Поттер, — каждый услышал, как споткнулся на этом слове Блейз, но быстро взяв себя в руки, продолжил, — позволь мне самому решать.

— Ты смеешься? Тебя вообще ничего не смущает? Абсолютно?

— А что меня должно смущать? Скажи, что со мной не так? — Блейз смотрел прямо, испытывающе.

Джинни на мгновение растерялась, округлив глаза, но уступать было не в ее характере.

— Ладно! Хорошо! Значит я тоже остаюсь.

— Поттеру это не понравится, — недовольно бросил Драко, запирая дверь.

Джинни мгновенно повернулась в его сторону и угрожающе указала на него тонким пальчиком:

— Я сама решаю что и когда мне делать. Не смей приплетать сюда моего мужа, Малфой.

Драко закатил глаза и пробубнил себе под нос:

— Будто его это остановит.

— Что ты сказал? — громко уточнила Джинни, щурясь и усаживаясь в кресло рядом с Гермионой.

— Тебе показалось.

Обстановка была напряженной. И дело было не в натянутых отношениях присутствующих.

Стычка с Фатумами была всего пару дней назад, после чего те резко затихли. И это не предвещало ничего хорошего. Каждый в этой комнате понимал, что они готовятся, но никто не имел ни малейшего понятия, к чему именно. Даже Мерлин, вышедший в середину комнаты.

— Приветствую вас, дорогие друзья, — сказал он, заводя руки за спину. — Думаю пришло время рассказать вам небольшую историю, чтобы вы смогли понять с кем и с чем имеете дело.

— Сказки на ночь? — весело спросил Тео, усаживаясь в кресле поудобнее. — Это я люблю.

Гермиона со всей силы, которую ей позволяло расстояние между их креслами, саданула ему по ноге и, вздёрнув бровь, посмотрела на него таким взглядом, что его ехидство тут же спряталось в поджатых губах.

— Молчу, — тихо сказал он и отодвинулся подальше от подруги.

Мерлин взмахнул палочкой и свет в комнате мгновенно померк, погружая все в полумрак. Древко вывело еще одну руну, кончик вспыхнул, пуская разноцветные искры. Они тонкими нитями потянулись к центру, формируя зависшие в воздухе мерцающие картинки.

— Не все, из того, что написано в ваших учебниках истории, достоверно. Многое было намерено искажено, остальное либо потеряно, либо было скрыто по разным причинам. На самом деле Моргана никогда не была моей ученицей. Мы вместе учились в Хогвартсе и были лучшими на своем факультете. Однако подружились не сразу. Ее высокомерие и острый язык не каждому приходились по вкусу, и я не был исключением. Единственное, что нас объединяло и что стало причиной нашей недолгой дружбы — жажда знаний. Мы оба хотели изучать магию более углубленно, чем преподавали в Хогвартсе. Но большая часть преподавателей отказывалась давать нам то, что не включала общая программа. Именно это и стало причиной нашего общения, — он снова взмахнул палочкой и силуэты обрели очертания, сидящих за столом подростков, внимательно читающих лежащие перед ними книги. — Мы изучили все, что могла дать библиотека Хогвартса, но этого нам оказалось мало. Мы были полны авантюризмом и амбициями, хотели стать лучшими из лучших. А школьные правила для нас были лишь преградами, которые можно было перешагнуть, поэтому мы и прокрались в Запретную секцию. Салазар узнал об этом почти сразу же. Однако на разговор вызвал к себе только Моргану.

— Почему? — тихо уточнил Тео.

— Меня он невзлюбил еще на распределении. Он не скрывал своих подозрений о моем происхождении, но у него не было доказательств. Матушка умерла, когда мы с сестрой были еще детьми, а отец так сильно горевал, что однажды и вовсе перестал говорить о ней. Тема чистоты крови в мое время только начинала тревожить умы таких, как Слизерин, и факт рождения не отслеживался так строго, как сейчас.

— Моргана поддержала его взгляды?

— Не сразу, — он добродушно улыбнулся, глядя на задавшего вопрос Драко, стоявшего в углу комнаты. — Она знала, что я полукровка, но сохранила это в тайне. Тогда дружба еще что-то для нее значила. Ей удалось уговорить Слизерина обучать ее, но только ее. Мы договорились, что она будет делиться со мной всем, что он ей расскажет и покажет, и так по началу и было. Но постепенно я начал понимать, что что-то не так. Мелкие фразы в разговорах, умалчивание деталей, нежелание обсуждать определенные темы, которые раньше не были табу. Ее мысли исказились, а взгляды на мир стали более категоричными.

Гермиона внимала каждому слову волшебника. Часть из того, чем он сейчас делился, она уже слышала, что-то сегодня узнала впервые. И с каждый разом вопросов в голове становилось все больше и больше. Хотелось задать каждый, попросить обучить ее тому, что он смог узнать за время своего бессмертия, но она понимала, что на это ей и жизни будет мало.

— Это отразилось на ее отношении к вам? — Гермиона взглянула на задавшую вопрос Джинни, но та не заметила этого.

Мерлин на секунду затих. Взгляд волшебника потускнел, утягивая его в паутину собственной памяти, но улыбка продолжила тянуть напряженные уголки губ.

— Мне бы хотелось ответить нет, но, конечно, это повлияло. В какой-то момент доверие между нами испарилось, как утренний туман. Мы продолжили свои исследования, но общение свелось лишь к разговорам о кристалле. Сначала я не хотел обращать на это внимание, успокаивая себя тем, что это временно, что мы оба просто устали. Я закрывал глаза на ее холодное безразличие, на ложь и попытки манипулировать мной. Но вскоре ее нетерпеливость переросла в агрессию, — взмах палочки. Мерцающая магия сформировалась в силуэты ругающихся Морганы и Мерлина. На столе лежал необработанный кристалл. — Я хорошо помню то утро, когда Годрик Гриффиндор сообщил нам, что Салазар исчез. Эта новость повергла в шок каждого ученика Слизерина, но только Моргана никак на это не отреагировала. Еще тогда я предположил, что она знала о его планах, но мне, конечно же, ничего не рассказала. Однажды, я пришёл в нашу лабораторию раньше, чем обычно, — Мерлин облокотился спиной на стену, проваливаясь в вязкое пространств прошлого. — Хотел начать работу над кристаллом один, но обнаружил записи, которых раньше не видел. Разработка темных заклинаний, рецепты зелий, ужасающих одним своим названием. План таинственной комнаты с жутким чудовищем. Поначалу я думал, что она хотела продолжить дело Салазара. Но держа в руках те записи, я осознал как сильно ошибался. Моргана хотела господства. Всеобъемлющей власти, — он больше не улыбался. В чертах его лица сквозила горечь и обида. — Я пытался достучаться до нее, но она была непоколебима в своей решимости, — он сглотнул и выпрямил и без того идеально ровную спину. — В вечер выпускного я предпринял последнюю попытку вразумить ее, но она даже слушать не стала. Сразу после этого разговора, я спустился в нашу лабораторию и забрал кристалл. Работа над ним была почти окончена, оставалось провести несколько ритуалов и закалить его заклинаниями, и я доделал всё сам, — волшебник поднял глаза и осмотрел всех присутствующих, словно подбирая нужные слова. Его трость тихо скрипнула о паркет. — Уже после школы, она начала подбираться к сводному брату, желая его свергнуть. Их отношения никогда нельзя было назвать тёплыми. Она с самого детства ненавидела его всей душой, если она вообще у нее была.

— За то, что он был маглом?

— И за то, что он был королём. Это и стало одной из причин, почему я пошёл служить к Артуру. Только я мог не позволить Моргане подобраться к нему слишком близко. Очень быстро я стал советником и верным другом короля. А Моргана пропала на долгие годы. Я думал, что она оставила свои попытки, но пока я грезил напрасными надеждами, она собирала последователей и постепенно подбиралась ко мне, чтобы обернуть магию камня против меня. Когда мы виделись с ней в последний раз, она прокляла меня на вечное бессмертие, обратив меня в феникса.

— Как вам удалось ослабить эффект ее проклятия?

Мерлин схватил из вазочки на чайном столике лимонную дольку и закинул в рот. Медленно перекатывая ее во рту, он взмахнул палочкой. Силуэты замерцали, рассыпались песчинками блестящей магии по полу, словно драгоценные камни. А потом собрались в силуэт молодого юноши. Он был чуть выше Мерлина, широкоплечий и статный. Молодой человек повернул голову к волшебнику и улыбнулся.

— Каким бы великим волшебником вы меня не считали, но справится один я не мог. Проклятье с каждым днем только усиливалось, и иногда я даже не мог контролировать обращение. Мне помог этот юноша. Сын моей покойной сестры — Ричард Дамблдор.

— Погодите, — растерянно прервала его Джинни. — Вы хотите сказать, что Альбус Дамблдор ваш родственник?

— Верно, — Мерлин широко улыбнулся, словно гордясь данным фактом. — Большую часть своей жизни я посвятил на охрану этой семьи. Отсюда и предание о том, что феникс появляется каждый раз, когда кто-то из Дамблдоров отчаянно нуждается в помощи. Но позже именно это и сыграло против меня, — он медленным шагом двигался по комнате, обводя всех взглядом. — Мне удалось спрятать камень так, чтобы Моргана не смогла до него добраться. Время шло, но она не собиралась сдаваться в его власть. Она заключила свою душу в сосуд, и наказала своим последователям продолжить поиски камня, а когда он будет найден, воскресить ее, чтобы она смогла продолжить свое дело. С помощью Дамблдоров нашёл и выкрал сосуд у Фатумов. И на протяжении долгих веков он хранился в нашей семье. Пока однажды маленький Том Реддл не увидел, как я обращаюсь в человека в кабинете Альбуса. Не знаю как, но он понял, кто я такой. Альбус просил его сохранить это в секрете, и Том сохранил. Но позже жажда власти и ненависть к маглам завладела им без остатка. Он смог найти и выкрасть сосуд, а затем спрятал его надежнее своих крестражей. Мы с Альбусом несколько лет безуспешно пытались его найти. Насколько мне известно, поиски Фатумов также не увенчались успехом. Но камень Том так и не смог отыскать, хотя и приблизился достаточно близко, чтобы я начал переживаться. Но прежде, чем я принял решение перепрятать кристалл, вы смогли его победить.

— Фатумы и сейчас продолжают искать душу Морганы?

— Насколько мне удалось выяснить, нынешнее их поколение больше заинтересовано в поисках камня, нежели сосуда.

— Они не хотят ее воскрешать? — уточнила Пэнси.

— Делиться властью не в их правилах. Идеи Морганы, которые она прививала своим последователям несколько трансформировались за прошедшие века. В свое время Фатумы раскололись на два лагеря, — уточнил Мерлин тоном профессора. — Одни продолжали следовать исконным целям, вторые — не хотели делиться мощью камня с той, кто хотела подчинить себе всех без исключения. Как итог: ни те, ни другие за последние столетия не продвинулись в своих поисках. Многое стерлось и потерялось во времени. Что-то мы с Дамблдорами уничтожили намеренно. На какое-то время Фатумы и вовсе затихли. Я даже начал думать, что они изжили себя. Однако, в прошлом веке они снова заявили о себе. Не могу сказать наверняка, что именно на это повлияло, но предполагаю, что кто-то из них узнал о том, что удалось найти Реддлу и решил возобновить поиски. По последней информации, Фатумы надеялись выяснить местонахождение камня у приближенных Тому Пожирателей, но мне вериться, что он не делился ни с кем тем, что ему удалось узнать.

Драко замер от услышанного. Всего пару секунд ему потребовалось, чтобы разрозненные кусочки информации сложились в четкую и ясную картинку.

— Фатумы, — сказал он хрипло. — Это они раз за разом возвращали и стирали Пожирателям память, надеясь, что кто-то из них что-то вспомнит.

— Все верно, Драко, — Мерлин улыбнулся, словно хваля его за смекалку. — Проникнуть в Министерства стран было не трудно. Почти все Фатумы очень влиятельные люди в своих странах. Большинство из них выходцы из старейших богатейших семей.

— Где-то замолвить слово, где-то протолкнуть. Подавляющая часть всех дел решается на приемах под бокал огневиски, — морщась сказал Тео. — А на особо упертых всегда работают угрозы. Тактика стара как мир.

— Если это вообще потребуется, — добавила Гермиона. — Все политики на короткой ноге друг с другом. Никто даже вопросом не задастся, если кто-то попросит их поспособствовать трудоустройству родственника.

— Только не говорите, что вас это удивляет.

— Как минимум это раздражает, Блейз, — сказала Джинни, перекинув ногу за ногу.

— И что нам сейчас делать? Камень у них. Скоро они узнаю, где ключ, и придут за ним.

— Пусть приходят, — Драко прошёл в центр и заклинанием зажег подсвечники в комнате. — Только я или моя мать могут войти в хранилище. Им не обойти магию крови. Даже если они разнесут мэнор в щепки, магия их не пустит.

— Значит пока можем выдохнуть? — неуверенно произнес Тео, залив в себя остатки напитка в бокале.

— Думаю, пока можем.

С приглушенным хлопком в комнате появился эльф.

— Мастер, комнаты готовы.

— Комнаты?

— Спасибо, Тинки. Ты свободна, — Малфой ответил кивком на лучезарную улыбку эльфа и повернулся к остальным. — Бал продлится до глубокой ночи. Я распорядился подготовить каждому из вас комнату, если вы устанете и пожелаете остаться в мэноре. Чувствуйте себя как дома. Если что-то потребуется, позовите Тинки. Она поможет со всем необходимым.

— Ты уходишь?

Драко затылком почувствовал недоуменный взгляд Гермионы и не смог сдержать улыбку. Но прежде, чем посмотреть на нее через плечо почему-то оттянул уголки губ вниз.

— Нужно уладить пару дел.

* * *

Когда Драко наложил последнее защитное заклинание, время перевалило за час ночи. Магия высосала из него все силы, и усталость навалилась свинцом на конечности. Размяв ноющие плечи, он еще раз взглянул на тяжелую дубовую дверь и наложил маскирующие чары, чтобы та слилась с каменным рельефом стен.

Он знал, что магию крови нельзя обойти, но решил сделать все возможное, чтобы наверняка исключить вероятность проникновения Фатумов в хранилище.

Коридоры поместья Малфой знал наизусть, и какой-то частью души очень любил. Каждый портрет, каждую трещинку каменной кладки. Каждый поворот и тупик, уводящий незваного гостя в ловушку лабиринтов мэнора.

Он вслушивался в эхо своих шагов, больше не отмахиваясь от воспоминаний детства, которые покрылись мутной пленкой пепельной пыли. То, что осталось от счастливых воспоминаний уже давно не напоминало о себе в этих стенах. Кровь невинных и разряды непростительных смыли все хорошее, запечатывая лишь боль и ужас в углах каждой из комнат. Они маячали по ночам знакомыми силуэтами, воскрешая в памяти все, что хотелось стереть.

Драко поднялся по лестнице и повернул влево. С каждым его шагом загорались свечи, освещая полумрак, в котором, на стенах таились портреты его предков. Малфой не взглянул ни на один, не отозвался ни на одно злобное перешептывание тех, кого давно уже не было, но они продолжали твердить маниакальным тоном о чистоте крови.

— Отступник!

— Предатель крови!

— Выродок! Ты позоришь нашу семью.

Драко остановился и едко ухмыльнулся.

— Дедушка.

— Мой внук ни за что бы не связался с грязнокровками. Твоему отцу должно быть стыдно за тебя.

Драко взглянул на уже забытое лицо дедушки, которого когда-то глубоко уважал и боялся еще больше, чем отца. Не смотря на свой статус и влиятельность, он всегда походил на безумца. Жесткие, словно солома, волосы всегда торчали в разные стороны, а в узких сощуринных глазах, поблескивала больная одержимость. Был ли это старческий маразм или он всегда был таким, Драко не знал. Но с самого детства в голове отложился образ скрюченного вечно злого старика, который бил всех тростью за малейшую провинность.

— Мой отец почти мертвец из-за своей зацикленности на чистоте крови. Ты, кстати, тоже уже давно мертв. Я — единственный живой потомок Малфоев и только мне решать, как и с кем продолжать род.

Абраксас скривился словно от кислого лимона.

— И кого ты выбрал себе в спутницы? Ту девчонку? Да я прокляну тебя, если это так.

Драко подошел ближе и приблизил лицо к портрету.

— Ты ничего не можешь сделать. Ты лишь кусок полотна, который может разговаривать. И знаешь что, я не сожгу тебя только потому, что хочу насладиться твоим выражением лица, когда пройду с ней за руку, показывая ее новый дом. А чтобы ты не испортил всю священность момента своим поганым языком, я отберу у тебя эту возможность

Драко махнул палочкой и рот Абраксаса исчез. Старик дотронулся пальцами до того места, где должен был быть его рот, и его глаза расширились в тихом ужасе. Все портреты резко смолкли и замерли. И правильно, пусть знают, что не стоит раскрывать свои рты лишний раз.

Малфой сунул палочку в карман и довольный тем, что смог отомстить за промытые в детстве дедом мозги, продолжил свой путь, наслаждаясь тишиной.