Глава 5 (1/2)
— Драко?
Дышать тяжело, почти невозможно. Его трясло, как в лихорадке. Темнота — густая, обволакивающая, холодная.
— Годрик. Драко, открой глаза.
В глотке — сухо, пыльно, и, кажется, завелась моль. Мысли путались, словно в густом тумане.
— Гриндилоу тебя раздери, очнись!
Что-то горячее ошпарило щёки. Больно. Отрезвляюще.
Первый вдох через рот — как глоток песка. Пульс стучит в ушах, адреналин обжигает вены. Весь организм кричал об опасности.
Захват. Разворот. Прижать локтём и коленом, чтобы не было возможности вырваться. Это всё на инстинктах. Бей, прежде чем ударят. Убей, прежде чем убьют тебя.
В глазах — мушки. Размытые пятна постепенно складывались в картинку. Он чувствовал стук сердца в висках и чужой хрип под своим предплечьем. Правая рука шарит в поисках палочки — тщетно. Плевать.
Он быстро моргал, затем зажмурился и раскрыл глаза.
— Грейнджер?
— Дышать. не… не могу, — она хваталась за его кисть, пыталась оттолкнуть.
Драко замер на секунду, осознавая, что делал. В груди что‑то сжалось.
— Ох, чёрт, — Малфой резко отскочил от неё. — Прости. Чёртова привычка. — Драко быстро поднялся, наполнил стакан водой и передал ей.
Гермиона опёрлась на стену и жадно пила, потирая шею. На ней была его рубашка, застёгнутая лишь на одну пуговицу. Её пальцы слегка дрожали.
— Видимо, поэтому никто не видел твоих девушек, — она хитро прищурилась, делая последний глоток. — Они не уходят от тебя живыми.
— Вполне возможно, — он ухмыльнулся и помог ей подняться.
Сквозь открытую створку в комнату проникали яркие солнечные лучи. Лёгкий океанский ветерок играл со взлохмаченными прядями девушки, пока она устраивалась на краю кровати, загибая угол странички вместо закладки. Маленький, незначительный жест, говоривший простое, но такое важное — «Я ещё вернусь сюда».
Это было так странно и волнующе — просто проснуться с ней утром. В одной постели. Найти её в своей рубашке, со своей книгой. Малфой давно не испытывал ничего подобного.
— Позволь помочь, — Гермиона взяла в руки палочку и нежно коснулась его щеки. Её пальцы были холодными, но прикосновение согревало. — У тебя кровь. Ты упал во сне.
Он провёл рукой под носом и увидел на тыльной стороне ладони красную полосу. Вот почему сон казался таким реальным: у него действительно шла кровь.
— Эпискей.
В носу громко хрустнуло, глаза заслезились. Неприятная вибрация сотрясла мозг до самого основания, заглушая слух. Драко сжал переносицу, пытаясь почувствовать вправленный хрящ. Но боль прекратилась так же быстро, как и началась.
Гермиона вытерла кровь полотенцем, коснулась ладонью его щеки и улыбнулась. В её глазах было тепло, но где‑то в глубине пряталась тревога.
— Так-то лучше.
Что‑то странное трепыхалось под рёбрами — нежно, приятно. Драко опёрся на спинку кровати. Тело неприятно отзывалось на движения — последствия бессонной ночи, падения или всего вместе.
Он не проснулся через два часа, как обещал. Она разбудила его сама — томными поцелуями, медленно спускаясь ниже. А дальше он почти не помнил ни себя, ни её, ни что вообще происходило. Ураган чувств, захлестнувший их с головой, не давал возможности хоть на секунду всплыть в реальность.
Только когда небо окрасилось красно‑жёлтыми цветами рассвета, а дыхание сбилось так сильно, что от недостатка кислорода в глазах мутнело, они обессиленно заползли под одеяло, погружаясь в объятия Морфея.
— О чём думаешь? — она аккуратно забралась к нему на бёдра и начала выводить узоры на давно заживших шрамах его груди. Её пальцы скользили по коже, оставляя за собой след из мурашек.
— Это кресло хранилось у нас в семье почти две сотни лет, — Драко указал на перевёрнутый предмет мебели с парой сломанных ножек. — Жаль будет его выбрасывать.
За окном слышался шум прибоя — ритмичный, успокаивающий. Где‑то вдали кричали чайки. Эти звуки контрастировали с бешеным стуком его сердца.
— Не преувеличивай. Простое Репаро приведёт его в порядок. И между прочим, — она провела тонким ноготком, очерчивая пластины грудных мышц, — идея с креслом была твоей.
— Разве?
— Определённо. Ты пробубнил что‑то про «всегда мечтал» и «кресло в библиотеке».
— М-м, кажется припоминаю что-то такое.
Малфой нежно гладил обнажённые бёдра Гермионы, наблюдая, как по ним расходятся мурашки. На шее и ключице девушки виднелись фиолетовые укусы и засосы — ночью он не сдерживался. Просто не мог.
— Драко, — она кусала губы, — тебе часто снятся кошмары?
Её голос звучал тихо, почти шёпотом. В глазах читалось беспокойство, которое она пыталась скрыть за улыбкой.
— Грейнджер, я очень уважаю твоё стремление знать всё на свете, но я совершенно не хотел бы разговаривать об этом утром с полуголой девушкой в своей постели, — он придвинул её ближе и продолжил прямо в губы: — Сейчас я хочу заниматься кое‑чем другим. — Одним движением он расстегнул единственную пуговицу и заметил, что остальные либо отсутствовали, либо висели на тоненьких ниточках.
Её кожа была тёплой, почти горячей. Он чувствовал, как её дыхание становилось чаще, когда его пальцы скользили по её спине.
— И чем же мы займёмся? — Гермиона повела плечами, позволяя рубашке тихо соскользнуть по рукам.
— Мы можем сломать ещё что‑нибудь, если хочешь, — Драко провёл губами по её скуле. — Например, мне никогда не нравился этот комод. Как думаешь, — он укусил и слегка оттянул мочку её уха, — он выдержит?
Ответа он не получил. Грейнджер впилась в его губы, толкая обратно на кровать. Тонкие пальчики вонзились ногтями в широкие мужские плечи. Волосы рассыпались в стороны, закрывая их от мира и погружая в полумрак.
Малфой схватил её за шею, притягивая ближе. Внутри возбуждение взорвалось петардами — грёбаным океаном петард. Она просто убивала его. Уничтожала своими губами, руками, телом. Стискивала бёдрами крепко и горячо. Прекрасно.
А его сердце вырывалось навстречу её, таранило рёбра, оставляло фиолетово‑чёрные гематомы. Она стонала — и этот звук, как патока, вливался в сознание, заползал под кожу и нёсся по венам прямо в сердце, которое он почти готов был ей отдать.
— Драко, ты кофе будешь? — дверь тихо открылась, и из‑за неё появилось опухшее лицо Блейза. Он оглядел сцену, приподнял бровь и с ухмылкой добавил: — Хотя, судя по всему, вы и без кофе уже бодро начали своё утро.
Гермиона мгновенно перекатилась вбок, натянула одеяло до подбородка и процедила сквозь зубы:
— Тебя не учили стучать?
— Зачем мне стучать у себя дома? — Блейз прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и ухмыльнулся.
— Это не твоя комната!
— И что? — он приподнял бровь, явно наслаждаясь её смущением.
Пока эти двое буравили друг друга взглядами, Драко, ухмыляясь, потянулся к пачке и закурил. Сигареты казались слаще, чем обычно. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щель в занавесках, рисуя на полу золотые полосы.
— Я хотел позвать вас на завтрак. Но вы, видимо, решили перейти сразу к десерту, — Блейз поиграл бровями.
— Мы… это не то, что ты подумал. Точнее, то, но не совсем, — Гермиона издала странный звук — то ли вой, то ли писк — и нырнула под одеяло. Ткань зашуршала, скрывая её от мира.
— О Мерлин. У него же на лице всё написано, — Забини ткнул пальцем в сторону Драко, не скрывая насмешки. — Он таким довольным был, только когда поймал этот чёртов снитч. Мы тогда целый месяц всей гостиной слушали его самохвальства.
— Заткнись, Забини. Не смущай её, — в голосе Драко звучала мягкая угроза, но он не смог скрыть улыбку.
— Ночью она не смущалась издавать такие звуки, что я даже во сне возбудился, — Блейз хохотнул. — А сейчас я должен подумать, что вы тут чары практикуете и она перепутала свою палочку с твоим членом, что ли?
— Блейз, отвали от них, — раздался голос Тео из гостиной. — Пусть хоть у кого‑то в этом доме будет секс. А то мы и так, как три девственника, живём. Завидуй молча и принеси мне кофе.
— Встань сам, ленивая ты задница. Я тебе не домашний эльф, чтобы… — С этими словами Блейз закрыл дверь, но приглушённые отголоски спора парней доносились ещё какое‑то время.
Драко отогнул угол одеяла и не сдержал смеха.
— У тебя вид, будто ты случайно убила нюхлера.
— Я же говорила, что не смогу тихо, — её голос звучал приглушённо из‑под ткани.
— А я, кажется, сказал тебе, что ты можешь кричать, — он сжёг сигарету заклинанием и нежно провёл пальцами по её щеке. — И поверь, твои стоны — лучшее, что я когда‑либо слышал.
Гермиона робко улыбнулась ему. В этот момент она была похожа на рассвет — такая же нежная и робкая. Драко замер, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. Ему хотелось рассмеяться от её смущения, но вместо этого он накрыл её губы своими, чтобы распробовать улыбку на вкус.
Она потянула кончик одеяла, погружая их обоих в тёплую темноту. Драко обнял её крепче, ощущая, как её пальцы скользят по его плечу, оставляя мурашки. Прежде чем забыться в его объятиях, она наложила заглушающее и запирающее заклинания — на всякий случай.
За пределами их тёмного убежища мир продолжал жить — но сейчас это было неважно.
* * *
— Грейнджер, где тебя носило? Мы искали тебя всю ночь! — заверещала Паркинсон, всплеснув руками так резко, что браслет на её запястья громко звякнул.
Джинни и Пэнси заняли столик, за которым они сидели вчера. Все красно‑розовые украшения исчезли, вернув бару первозданный облик. Посетителей почти не было — несмотря на обеденное время. Большая часть гостей приехала сюда ради празднования Дня святого Валентина и разъехалась ещё утром.
Гермиона в сопровождении трёх слизеринцев присоединилась к подругам.
— Всю ночь? — она приподняла бровь, стараясь скрыть смущение за нарочито спокойным тоном.
— Ой, не слушай её. Она пятнадцать минут бегала по дому, недовольно причитая, — Джинни метнула быстрый взгляд на Драко, а затем перевела его на Гермиону, едва заметно подмигнув. — Пробурчала себе под нос, что не обязана никого ждать, и легла спать.
— Ну и что! Это не значит, что мы не переживали! — Пэнси резко выпрямилась, скрестив руки на груди. Её глаза метали молнии.
— Девушка, можно потише? Я своих мыслей не слышу за вашими криками, — процедил бородатый мужчина в пёстрой гавайской рубашке с соседнего столика. Он раздражённо постучал пальцами по столу, отчего чашка с недопитым кофе задрожала.
— Я буду тише, только если вы перестанете так громко чавкать. Это бесит и отбивает аппетит, знаете ли, — Пэнси прищурилась, её ноздри гневно раздулись.
— Простите её, пожалуйста, — вмешалась Гермиона прежде, чем мужчина успел разразиться потоком недовольств. Она мягко коснулась руки подруги, пытаясь её утихомирить. — Её вчера парень бросил. В День святого Валентина, представляете? А они со школы были вместе…
Пока Гермиона сочиняла невероятно слезливую историю расставания Пэнси и её воображаемого бывшего парня, Джинни сдерживала яростные крики подруги о том, что это неправда и что она не сумасшедшая, чтобы посвятить всю свою юность только одному мужчине.
Драко и Блейз предпочли не вступать в бессмысленный спор. Они молча наблюдали за происходящим: Драко — с лёгкой усмешкой, Блейз — с откровенным весельем в глазах. Где‑то в глубине зала звякнули бокалы, и приглушённый чей-то смех разбавил накалившуюся атмосферу.
Забини сверкнул глазами в сторону Гермионы, хлопнул Драко по плечу и беззвучно, одними губами, произнёс: «Поздравляю».
Поздравлять было не с чем. Они так и не обсудили с ней, что и почему вообще произошло. Просто позволили всему идти своим чередом.
Чувства и желания, которые он сначала маскировал под неприязнь и агрессию, а потом упрятал в самый тёмный и пыльный угол души — чтобы не так было больно, — теперь вырвались наружу.
Как он уже говорил Гермионе, ему не нужен был секс по дружбе. Эта девушка нужна ему целиком. С её вездесущим любопытством, бараньим упрямством, львиной кровью и гордо вздёрнутым носом в веснушках. Ему нужны горы её книг в его квартире и её рыжее лохматое чудовище, именуемое котом. Да что уж там — он даже готов терпеть посиделки с семейством Поттеров по выходным.
Малфой точно сошёл с ума. Спятил. Чокнулся. Повернулся на ней — если готов на такое. Готов перечеркнуть всё, изменить свою жизнь, бросить мир к её ногам. Всё, что она только пожелает.
— Какого чёрта, Пэнс?
— Я бы сама с ним справилась, — Пэнси вздёрнула подбородок, её пальцы нервно теребили край скатерти. В глазах читалась смесь обиды и раздражения.
— Что вообще на тебя нашло? — Драко заметил, что Грейнджер, даже когда злобно шипела, выглядела безумно привлекательной: в глазах сверкали молнии, а щёки пылали румянцем. На мгновение он отвлёкся, залюбовавшись ей.
— Испорченное свидание в глаз попало, — Паркинсон метнула колючий взгляд в сторону бара. Её губы дрогнули, будто она хотела добавить что‑то ещё, но сдержалась.
— Я же серьёзно. Что произошло? — Гермиона ласково погладила плечо подруги, её голос смягчился.
— Я серьёзна, как никогда.
— Ты с кем‑то познакомилась? — все повернулись к Пэнси, ожидая ответа.
— Я не хочу об этом разговаривать, — она обвела друзей взглядом, тяжело вздохнула и резко выхватила пачку сигарет из рук Блейза. — Нечего рассказывать. Он вчера так и не пришёл. — Прикурив, она выпустила струю дыма вверх, будто пытаясь скрыть за ним свои эмоции. — А теперь закроем тему.
— А вот и мы, — Тео левитировал поднос с едой и напитками на стол, и по залу разнёсся аромат свежезаваренного кофе. Звон посуды мягко разбавил напряжённую атмосферу.
— Блейз, у них закончились сиропы. А я не пью без них кофе. Бармену пришлось вручную сделать мне сироп из манго. Реши, пожалуйста, это досадное упущение, — произнесла Лавгуд строгим голосом, приподняв бровь.
— Они не закончились, Луна. Их там никогда не было, — ухмыльнулся Забини, облокачиваясь на спинку стула. — Но я обязательно включу его в список закупок, а ещё премирую бармена за находчивость.
Драко налил себе яблочный сок и уставился на горизонт. Птицы, как обычно, метались над поверхностью океана в поисках еды. Редкие росчерки облаков полосовали светло‑голубое небо, медленно расползаясь в стороны. Солнечные блики играли на водной глади, создавая иллюзию рассыпанных бриллиантов. Шум прибоя мягко вторил мыслям, но не мог заглушить их.
Было спокойно.
Но не в голове Драко.
Несколько дней назад всё пошло кувырком. Зашифрованные патронусы, появление Грейнджер, защита пещеры, болезнь отца — события накатывались, словно цунами, не давая опомниться. Они будто ждали чьей‑то отмашки, чтобы с размаху впечататься в ничего не подозревающего Малфоя.
Сомнения метались в голове надоедливыми мухами, подкармливая профессиональную подозрительность. Он не запомнил точный момент, когда мысль вспыхнула в сознании голодным пламенем, пожирающим всё на своём пути. Когда каждый человек на этом острове превратился в потенциально опасный объект.
Это было на инстинктах. Вся его жизнь зависела от них. Именно они каждый раз спасали Малфою жизнь. И именно из‑за них министр отправлял его на самые важные и опасные задания.
«Там ничего сложного, Драко. Зайти в пещеру, забрать артефакт и выйти. Это не помешает твоему отпуску».
Действительно ли Адриан ничего не знал? И зачем ему нужен артефакт, пролежавший посреди океана десяток веков?
Недосказанности и пробелы в информации делали Драко раздражительным и нетерпеливым. Хотя стоило признать, что появление в его жизни Грейнджер значительно сглаживало острые углы. Её присутствие действовало на него как успокоительное, и эта мысль больше не напрягала.
— Драко, ты с нами?
— Что? — ответил Малфой, всё ещё погружённый в мысли. Его взгляд рассеянно скользил по лицам друзей.
— Мы хотим отправиться на пляж, — Забини чеканил каждое слово, глядя прямо в глаза. — Ты с нами?
— Угу.
— Тогда поднимай свою бледную задницу и пошли, — Драко глубоко вздохнул и уже начал закатывать глаза, когда услышал: — И даже не думай закатывать глаза.
Компания почти вышла из бара, когда тот мужчина в гавайской рубашке нагнал их.
— Девушка, я хотел извиниться. Я не знал о вашем несчастье. Главное, не переживайте, вы такая молодая и ещё найдёте свою любовь. Вот, возьмите, — он протянул ей клочок бумаги. — Это имя и адрес моего младшего брата. Лучший сотрудник Министерского архива, молод, в разводе. Мне кажется, вы с ним поладите. А этот ваш бывший будет ещё локти кусать, что бросил вас.
Друзья тихо посмеивались, переглядываясь. Джинни прикрыла рот рукой, сдерживая смех, а Тео фыркнул, тут же сделав вид, что кашляет. Пэнси стояла красная от злости, её пальцы сжимались в кулаки, а глаза метали молнии. Казалось, ещё секунда — и она запустит в мужчину Непростительное.
— Что это сейчас было? — спросил Тео, не скрывая удивления.
— Результат невероятного актёрского таланта Грейнджер, — Блейз рассмеялся в голос. Его смех эхом разнёсся по залу, привлекая внимание других посетителей.
— Не понял.
— Салазар, ты никогда ничего не понимаешь, — Пэнси скомкала клочок бумаги и сунула в карман, резко развернувшись к выходу.
* * *
Солнце давно спряталось за горизонтом, погружая остров в объятия ночи. Компания друзей окружила зависшее в сантиметрах от земли пламя и тихо общалась, попивая сливочное пиво. Темы плавно перетекали одна в другую, лишь иногда прерываясь коротким тёплым молчанием, которое никто не спешил нарушить.
Малфой смотрел на Грейнджер и не мог поверить, что всё это происходит по‑настоящему. Все почти сразу заметили их робкие взгляды и едва заметные касания — то случайное соприкосновение пальцев, то мимолетный взгляд, задержавшийся на долю секунды дольше положенного. Блейз пару раз попытался подколоть их, но каждый раз получал локтем под дых от Джинни и тут же замолкал, лишь ехидно улыбаясь в сторону пары.
Тёплый свет пламени мягко играл тенями на её лице. Гермиона сидела на песке, вытянув полусогнутые в коленях ноги вперёд, и слушала Пэнси, время от времени взрываясь звонким смехом.
Он наблюдал за её движениями — за тем, как она машинально поправляла прядь волос, как ветер играл с её локонами, как свет от костра ласково оглаживал тени на её лице. Она снова ворвалась в его жизнь с размаху, вышибая душу из тела. Она подчиняла его мысли, чувства, желания — незаметно, ненасильственно, просто существуя. Она сама не осознавала, какой властью над ним обладала.
Следующие действия казались ему безумными и абсолютно необдуманными, но он позволил себе отключить орущее сознание. Взмахом древка Драко трансфигурировал лежащую рядом ветку в гитару.
Длинные узловатые пальцы коснулись струн. Первый звук — низкий, бархатный аккорд — дрогнул в ночном воздухе. Драко провёл по грифу: скрип шершавой древесины под подушечками пальцев, лёгкий звон металла. Он замер, прислушиваясь.
Однажды на задании ему пришлось торчать в старой лачуге посреди леса со сквибом в течение нескольких недель. Из развлечений там были только несколько магловских романов и побитая жизнью гитара. Так они и проводили дни: Драко залпом читал пожелтевшие книги, а Джоэл перебирал струны, напевая себе под нос. Пока однажды любопытство Малфоя не взяло вверх.
Песня, которая рвалась из его груди сейчас, была той, которую он выучил первой. Эдвардс её дописал там — в дряхлом домике посреди древнего леса в компании первого слушателя в лице своего старого знакомого.
Драко протолкнул плотный и влажный воздух в пересохшее горло. Дрожащие пальцы крепко сжали гриф, выстраиваясь в правильное положение аккорда. Он концентрировался на них, вспоминал бой. Остальное отключил. Ни бешеное сердце, ни душащая паника сейчас не спасут.
Его уже ничего не спасёт.
Deepest Blue, Matt Schwartz — Give It Away (Acoustic Version)
Вдох.
Пальцы ударились о натянутые струны — и ночь наполнилась звуком, густым, как мёд, плотным. Осязаемым. Первый аккорд прокатился волнами, заставляя воздух дрожать.
— I never return to love somebody.
Now all that I need is all i see in you,
And only you.<span class="footnote" id="fn_33282150_0"></span>
Голос низкий, хриплый. Горло раздирало рвущимися наружу эмоциями — будто слова продирались сквозь толщу льда, годами сковывавшего его душу.
— And if you get lost I'll always find you.
You're all that I need your heart will keep you true,
My only you.<span class="footnote" id="fn_33282150_1"></span>
Глаза зажмурены. Слух и чувства выкручены на максимум. Драко ощущал каждый бой струн, каждую вибрацию гитары — она пульсировала в ладонях, отдавалась в груди, сливалась с биением сердца. Мелодия вязкой патокой вливалась в пространство, обволакивала, затягивала в свой ритм, сплеталась с шумом прибоя и треском костра.
— You make me fall and I can't sleep,
You're holding on but it's too deep.
And I can't give it away.
I just can't give it away.<span class="footnote" id="fn_33282150_2"></span>
Странное пузырящееся чувство щекотало горло. С каждым словом, каждым аккордом хотелось кричать, рвать связки — лишь бы она услышала. Поняла, насколько глубоко Грейнджер проникла под кожу, в кости, в кровь, в самое нутро. Он играл — и вынимал из себя то, что годами прятал даже от себя.
— When you slowly close your eyes,
We play the moment in your life.
Just give it away.
Just give it away.<span class="footnote" id="fn_33282150_3"></span>
Гермиона не моргала. Заворожённо смотрела блестящими глазами — в них отражалось пламя костра и что‑то ещё, горячее, живое, почти осязаемое. Не двигалась. Не дышала. Только кусала губы и нервно сжимала колени пальцами.
А у Драко сердце орало в такт музыке. Растекалось сладкой болью между рёбер, жгло нутро потоками нежности — невысказанных признаний и несбывшихся надежд, которые теперь обретали форму в звуках. Он чувствовал, как каждая нота вырывалась из груди, как мелодия становилась его голосом — тем, которого он так долго лишал себя.
— Don't ever forget to tell somebody.
The feelings inside to make your dreams come true.
I dream of you.<span class="footnote" id="fn_33282150_4"></span>
Признание легко слетело с языка — и больше не было страшно. Паника не сдавливала внутренности. Неуверенность осыпалась осколками прошлой жизни прямо под ноги, а он без сожаления топтал их, чувствуя на себе тёплый взгляд карих глаз. Ставил точку. Закрывал книгу. Чтобы начать новую. Счастливую.
Она обливала мосты бензином. Он кидал спичку, чтобы сжечь всё к чертям, не оставив ни единого упоминания о былом страхе, ненависти и печали. Грейнджер поможет начать сначала. Она дала ему второй шанс — как и обещала много лет назад. Доверилась ему, чтобы сейчас он смог довериться ей.
— И когда ты собирался рассказать, что у тебя такой шикарный голос, Малфой? — воскликнул Тео, когда гитара снова обернулась лежащей на песке веткой. Его голос прорвал тишину.
— Я раньше никогда не пел.
— Салазар, ты хоть что‑нибудь делаешь не идеально? Хотя, кого я спрашиваю… — Тео усмехнулся.
Гермиона прожигала его глазами. Он кожей ощущал весь огонь, который плескался внутри девушки — будто её взгляд мог воспламенить воздух между ними. В этом молчании было больше слов, чем могло казаться.
Друзья встали и отошли к океану, не проронив ни слова. Лишь шум прибоя да далёкие крики ночных птиц нарушали тишину. Ветер играл с искрами костра, унося их в тёмное небо, словно маленькие звёзды.
— И что это было, Драко?
— Песня, — он зажал фильтр между губами и ехидно ухмыльнулся. — Ты не очень проницательная для Старшего заместителя министра.
— Просто песня? — её прищуренные глаза— хуже сыворотки правды. Так и хотелось сдаться.
— А что, по-твоему, это было, Грейнджер?
— Признание.
Да.
Внутри что‑то дрогнуло — коротко, остро, как от удара током. Он мог бы согласиться. Но азарт уже разгорался в груди, подстёгивая игру, заставляя бросить вызов самому себе.
— Нет, — голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мы же поспорили, что ты первая влюбишься. А я не намерен проигрывать.
— Значит, вот так, да? Даже не уступишь?
— Только если ты сходишь со мной на свидание.
Грейнджер облизнула губы. Смотрела, не отрываясь. Её взгляд — тёмный, бездонный — будто проникал сквозь кожу, добирался до самых потаённых уголков души. Таким взглядом ломают, насаживают на булавку, словно бабочку.
— Да ладно тебе, Грейнджер. Всего одно свидание, — голос ломался. Чёртов предатель.
— Хорошо. Но я хочу, чтобы всё было по правилам, — она поднялась, всё ещё не сводя с него глаз, отряхнула песок с одежды. — Мне нужно принять душ и собраться, а потом ты зайдёшь за мной с цветами. Скажем, часа через полтора.
— Через час, Грейнджер. Я не смогу так долго ждать.
— Договорились. И даже не думай опаздывать.
— А то что? Накажешь меня? — тон вкрадчивый, игривый.
— Узнаешь, — взмахнув палочкой, Гермиона аппарировала.
Драко затянулся сладким дымом до хруста рёбер. Его уже давно так сильно не ломало. Казалось, каждая клеточка тела заряжена электричеством — энергии хватило бы, чтобы снабжать Лондон целый месяц. Эта девушка делала с ним что‑то немыслимое: выкручивала нервы, переворачивала мир с ног на голову, заставляла сердце биться в непривычном ритме, будто оно вдруг решило жить по своим правилам.
Блейз и Тео плескались в воде, обдавая Джинни и Пэнси брызгами. Те пытались увернуться и защитить свои причёски и смеялись — звонко, беззаботно. Смех и крики наполняли вязкое ночное пространство теплом.
Чуть левее на берегу светился тусклый огонёк Люмоса. Лавгуд расчерчивала воздух палочкой, создавая невидимые узоры. Песок под её движениями оживал: сначала робко, потом всё увереннее принимал форму величественного замка, похожего на Хогвартс. Башни медленно тянули вверх свои остроконечные крыши. Лишний песок оседал, вырисовывая мелкие детали: витражные окна, черепицу. Песочные птицы вторили движениям древка, кружа над замком.
— Это может прозвучать странно, но ты мне сегодня снилась, — сказал Драко, присаживаясь рядом.
Полумна легко двигала древком, не отвлекаясь от своего занятия.
— Вообще-то это был не совсем сон, а воспоминание…
— Я что‑то тебе сказала?
— Ты дала мне карту, очень похожую на игральную. На ней была башня.
Полумна нахмурилась, потянулась к сумочке и достала колоду. Карта, которую она показала ему, была один в один как в его сне.
На утесе, нависшем над бушующими волнами, возвышалась башня из тёмного камня. Крыша и верхние этажи горели, охваченные жёлтым пламенем. Иссиня‑чёрное небо полосовали вспышки сверкающих молний. Картинка на волшебной карте, как и на колдографии, двигалась, бесконечно показывая момент разрушения. От неё несло отчаянием и страхом. Драко мог поклясться, что чувствовал наэлектризованный воздух и слышал крики из башни.
— Это она. Ты дала мне во сне её, — предчувствие скручивало внутренности, будто голодный удав сжимал кольца.
— Это Таро. Помнишь, мы проходили на Прорицании?
— Я не ходил на Прорицания. Что это значит? И какого Гриндилоу она мне снится? — Драко нахмурился.
— Иниго Имаго в «Оракуле Снов» утверждает, что карты Таро во снах всегда несут предупреждения. И что ни в коем случае нельзя их игнорировать.
— И о чём же меня предупреждают?
— О кардинальных изменениях. Разрушении старого. Буквально — о крушении чего‑то, к чему ты привык, через болезненные обстоятельства, — спокойно сказала Луна и пожала плечами.
— Превосходно, — Малфой сжал пальцами переносицу, зажмурился, пытаясь унять нарастающую тревогу. В голове крутились мысли, одна за другой, но ни одна не хотела складываться в цельную картину.
— Хочешь вытянуть несколько карт? Вдруг они прояснят всё?
— Я не верю в эту чушь. Благодарю.
— Если передумаешь, я буду рада тебе помочь, — девушка убрала колоду в сумочку. — Во сне было ещё что‑то необычное?
Драко зажал сигарету между пальцев и закурил. Дым клубился, не торопясь смешиваться с темнотой ночи, вырисовывал серебристые узоры. Будто хотел сказать о чём‑то слизеринцу, намекнуть, предостеречь.
— Кажется, после того как передала мне карту, ты кивнула и превратилась в свой патронус. Кролик же?
— Заяц, вообще‑то. Но ничего, многие путают, — Луна взмахом палочки вызвала патронус. Зверёк сделал в воздухе пируэт и остановился перед Малфоем, дёргая полупрозрачными ушками. — Профессор Люпин рассказывал, что телесный патронус принимает форму животного, которое отражает черты характера человека. Даже те, о которых мы не подозреваем. Словно это существо — отражение нашей души. Истинная сущность волшебника.
— Что ты сказала? — сердце бешено колотилось в горле, кровь шумела в ушах. — Про отражение.
— Что патронус — отражение нашей души?
Это как пощечина. Хлёсткая и отрезвляющая. Вбивающая гвоздь догадки молотком в лобную долю.
— Мерлин, — Драко вскочил на ноги. — Пресвятой Мерлин, — он метался из стороны в сторону, пытаясь уложить услышанное в голове.
Мысли столкнулись, разлетелись, а потом недостающие пазлы сложились в чёткое изображение. Ответ нашёлся там, где Малфой даже не думал искать.
— Лавгуд, ты чёртов гений, — он с размаху сжал хрупкую девушку в объятиях и так же быстро отпустил. — Мне срочно нужно в… Просто нужно, — палочка твёрдо лежала в руке, готовая выпустить искрящуюся на кончике магию. — Скажи Грейнджер, что я зайду за ней. А если опоздаю, то…
— Не переживай. Я отвлеку её чашкой ромашкового чая.
— Спасибо.
* * *
В пещере было темно, влажно и скользко. Люмос разрезал густую тьму светом, указывая дорогу. От нетерпения и восторга — скоро с заданием будет покончено — Драко потряхивало. В голове уже рисовались картины: остаток отпуска наедине с Грейнджер в комнате, наглухо заколоченной заклинаниями, чтобы Блейз ни за что не смог до них добраться.
Какие бы планы Забини ни строил, Малфой жаждал лишь одной компании. Той, которую пришлось ждать долгих пять лет.
Пройдя каменную арку, он оказался на широкой открытой площадке, поросшей мхом и грибами. Слева на стене темнел выступ с выгравированной надписью на латинском:
«Imago animae tuae».<span class="footnote" id="fn_33282150_5"></span>
Драко зажёг Люмос Максима и медленно обвёл взглядом пространство.
Крупная птица с огненно‑золотым оперением гордо восседала на выступе под потолком. Золотой клюв и когти сверкали в свете заклинания, а длинный хвост струился вниз, переливаясь всеми оттенками алого. Но одно перо выбивалось из этого пылающего изобилия — белёсое, словно поседевшее. Такое Драко видел лишь у одной птицы.
— Фоукс?
Феникс гортанно прощебетал и повёл головой в сторону.
Сзади раздался резкий треск.
Драко лопатками почувствовал летящий в спину луч. Молясь Мерлину и всем основателям, чтобы это не оказалось убивающим заклинанием, он блокировал заклинание и перекатился в сторону.
Чёрная фигура почти сливалась с тенями в дальнем углу пещеры. Лишь разноцветные вспышки проклятий едва очерчивали её контуры.
Время неистовым вихрем неслось по венам, смазывая границы реальности. Инстинкты невыразимца включились мгновенно, словно по щелчку. Гибкое, натренированное тело уворачивалось от световых лучей, постепенно сокращая дистанцию до противника.
Воздух наэлектризовался и шумел в ушах. Злость зудела под кожей, порождая мощную магию, отправляя ее через древко туда, где должен быть противник.
Тело уже ныло от ударов о холодный камень. Мышцы стягивались тугими узлами от напряжения. А ярость лишь жирела — наливалась тяжестью, подстёгивала, заставляла двигаться быстрее.
Паузы между заклинаниями противника становились всё длиннее. Драко понял: неизвестный выдыхается. Он перешёл в наступление — Инсендио, Иммобулюс, Петрификус. Заклинания срывались с кончика палочки одно за другим.
— Сектумсемпра.
Белый луч вырвался из кончика и скрылся в тени. Послышалось тихое шипение и торопливые шаги — противник бежал.