Возвращение. (2/2)

— Вячеслав, — её голос был низким, спокойным, без эмоциональных вибраций.

— Босс, — буркнул «Барс», его внимание уже возвращалось к экрану, но одно ухо, казалось, оставалось направленным на них.

Вячеслав снял свою простую чёрную ветровку, повесил её на спинку стула. Его глаза медленно обошли помещение, впитывая детали. Чисто. Функционально. Без следов личности. Хорошо.

— Докладывайте, — сказал он, опускаясь на стул у стола. Его спина не коснулась спинки.

«Лиса» подошла к доске. Её каблуки отстукивали по бетонному полу чёткий, деловой ритм.

— Исходные активы из списка вашего отца мы проанализировали. Большая часть — мусор или находится под колпаком. Но есть несколько интересных ниточек. Самая перспективная — здесь.

Она указала на фотографию, прикреплённую магнитом. На ней был запечатлен упитанный мужчина лет шестидесяти в дорогом, но безвкусном пальто, выходящий из стеклянных дверей химчистки «Белое облако».

— Петр Игнатьевич Семёнов. Владелец сети из двенадцати химчисток в престижных районах. Ваш отец дал ему кредит под расширение восемь лет назад. Сумма с процентами на сегодня — около девятисот тысяч долларов. Платить перестал сразу после новостей о крахе «Геенны». Считает долг списанным.

— Его слабость? — спросил Вячеслав, его голос был ровным.

— Сын. Алексей Петрович Семёнов. Тридцать четыре года. Заместитель начальника управления муниципальных закупок в префектуре ЦАО, — «Лиса» прикрепила рядом вторую фотографию: молодой человек в строгом костюме, с осторожным, выверенным выражением лица чиновника средней руки. — Карьерист. Чист перед законом, но не перед жизнью. Ипотека на квартиру в «Москва-Сити», жена с дорогими привычками, любовница, которую тоже нужно содержать. Живёт на грани своего официального дохода. И главное — он курирует тендеры на поставку оборудования и услуг для городских учреждений. В том числе для недавно построенных культурных центров в освоенных промзонах.

Вячеслав слегка наклонил голову. Его мозг, привыкший в тюрьме выстраивать многоходовые комбинации из ничего, начал работу.

— Подрядчики?

«Барс», не отрываясь от экрана, бросил через плечо:

— Проверил. Три основных. Один из них — «Восточная стройка индастриз». Через цепочку из четырёх офшоров на 78% принадлежит «Хуацзинь Холдинг». Они кладут асфальт, ставят фонари, завозят компьютеры. Стандартная схема откатов — 15-20%.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая только гулом техники. «Хуацзинь». Имя, которое било в виски адреналином четыре года назад, сейчас вызвало лишь холодный, острый интерес. Не ярость. Не желание мести. Желание доказательства.

— Если мы нажмём на отца через долг, — начал Вячеслав, его пальцы медленно постукивали по столешнице, — он побежит к сыну за помощью. Сын, чтобы спасти отца от банкротства или… менее юридических последствий, будет искать деньги. Его единственный актив — его должность и доступ к тендерам.

— Он попытается увеличить откат, — продолжила «Лиса», её губы тронула тонкая, безрадостная улыбка. — Или продаст нам информацию о конкурсах заранее. Или подменит документацию в пользу нашего подставного участника. В любом случае, он станет нашим человеком. И через него мы получим доступ к потокам «Хуацзинь» на этом участке. Не для того, чтобы перебить. Для того, чтобы видеть.

Вячеслав кивнул. Идея была элегантна в своей простоте. Никакого насилия. Никакого шума. Финансовый рычаг, нажатый на слабое звено — семейные узы, превращался в информационный ключ. Это было не по-бандитски. Это было по-управленчески.

— Риски? — спросил он.

«Барс» наконец оторвался от экрана, повернулся к ним. Его лицо было серьезным.

— Самый большой риск — если сын побежит не к нам, а к ним. В «Хвост». Доложит о шантаже. Они любят решать такие вопросы… физически.

«Хвост». Силовое крыло «Хуацзинь». Вячеслав помнил сводки. Эффективные, жестокие, но прямолинейные. Молот, а не скальпель.

— Значит, нужно, чтобы у него не было выбора, — тихо сказал Вячеслав. — И чтобы давление было легальным, пока это возможно. «Бухгалтер» выкупит долг Семёнова-старого у банка-кредитора через подставную фирму. Стандартная процедура. Затем инициирует взыскание через суд. Всё по закону. «Лиса» выходит на Семёнова-младшего не как бандит, а как… представитель новых кредиторов, предлагающая взаимовыгодное решение проблемы отца. Под запись. С соблюдением всех корпоративных процедур.

Он встал, подошёл к окну. За грязным стеклом тянулись крыши ангаров, ржавые трубы, одинокие фонари. Его отражение в стекле — бледное лицо с новым, тонким шрамом на скуле, короткие тёмные волосы, взгляд, лишённый прежнего огня, но приобретший пронзительную, безжалостную ясность.

— Мы не воюем с «Хуацзинь», — произнёс он, глядя на промзону, которая казалась мёртвой, но под её поверхностью текла своя, тёмная жизнь. — Мы сажаем Лес. А лес растёт тихо. Он пускает корни в чужие почвы, обвивает чужие стволы, тянется к свету сквозь чужие кроны. И когда-нибудь он станет единственным, кто останется стоять.

Он повернулся к ним. Его лицо было спокойным.

— Начинайте. Первый корень.