Глава 17. Счастье с открытыми глазами (1/2)

Ей безумно жарко.

Хлопковая футболка, которую она стащила из гардероба Драко, липнет к спине. Гермиона бурчит во сне, тянется рукой до окна, чтобы открыть его и впустить внутрь хоть немного свежего, прохладного, как она надеется, воздуха.

Волосы лезут в лицо, прилепляясь к коже от жары. Она вздыхает, продолжая не открывать глаза, пытаясь наощупь нащупать оконную ручку, чтобы наконец повернуть ее.

— Тшш, спи.

Странный глухой голос заставляет Гермиону на мгновение замереть. Ее слипшиеся ото сна глаза слегка приоткрываются, и она хмурится, смотря на вытянутую перед собой руку, которой все еще пытается дотянуться до окна.

На улице светит солнце, слава Богу, с другой стороны дома, и падает своими жаркими для июня лучами в окна дома напротив. Белые облака почти не шевелятся на небесно-голубом небе.

Она резко раскрывает глаза, когда кто-то прижимает ее к себе и зарывается носом ей в шею.

Подождите, что…?

Гермиона быстро оборачивается, и нечто на ее кровати издает недовольное бурчание.

— Драко? — слетает с ее губ тихим шепотом, стоит ей повернутся в его, как оказывается, объятиях.

Он лежит на боку, перекинув руку через ее талию, которой он так уперто пытался прижать ее к себе. На лице появляется улыбка, растягивая уголки губ. Гермиона наблюдает за тем, как Драко хмурится во сне и сердито причмокивает. Его брови напряжены, а на переносице появились небольшие морщинки.

— Ты пришел, — тихо, почти не говоря эти слова вслух, произносит она, приоткрывая рот. Тихий вздох покидает легкие, и она на секунду прикрывает глаза.

Полторы недели…

Его не было полторы недели.

Кажется, за это время она действительно немного отвыкла от всего этого. Он всегда был рядом, в ее воспоминаниях, в цветочном аромате, что теперь витает по комнатам, в телефонных разговорах и переписках. Но она давно не чувствовала тепло его тела. Эту силу и мощь, что он несет одним своим существованием.

Гермиона все еще улыбается. Улыбка на ее лице не может исчезнуть, когда она для него. Из-за него. Она пододвигается к нему, не обращая внимания на то, что он горячий. Ей вдруг становится абсолютно плевать на все это, на собственный дискомфорт.

Внутри его груди раздается одобрительное мычание, и Гермиона сдерживает себя, чтобы случайно не рассмеяться. Его рука сильнее обвивает ее тело, прижимая к себе, и он кладет подбородок ей на макушку, позволяя устроиться поудобнее.

Гермиона вдыхает родной запах его тела, в котором больше нет примеси знакомого одеколона, и перекидывает через Драко ногу, попутно скидывая с себя любой намек на одеяло.

Она позволяет себе утонуть в нем, забывая про неоткрытое окно, духоту в комнате и футболку, что прилипла к спине. В его объятиях она забывает обо всем на свете.

***

В гостиной слышен звук работающего телевизора, и Гермиона слегка ежится, когда приглушенные стенами голоса все же прорываются в еще не совсем проснувшееся ото сна сознание.

Она сильнее сжимает глаза, пытаясь выловить еще несколько минут сна, потому что в последние ночи она каждый раз ложилась не раньше трех часов. Главы книги лились из-под ее руки водопадом слов и выражений.

История буквально писала себя сама.

— Доброе утро, — о этот тихий хриплый голос, который наполняет все внутри ее тела теплом.

Гермиона лениво открывает глаза, откидывая голову слегка назад, чтобы заглянуть в серо-голубые глаза, которые смотрят на нее с неописуемой нежностью и любовью.

— Доброе, — шепчет она с хрипотой, не отрывая взгляда от его безумных серых глаз. — Ты вернулся… Все хорошо? — при вопросе ее брови слегка сходятся на переносице, и Драко быстро опускается вниз, целуя ее туда, будто сглаживая все возможное беспокойство.

— Теперь — да, — нежно говорит он, едва отрывая губы от ее кожи.

Гермиона одобрительно мычит, прикрывая глаза.

В комнате раздается громкое мяуканье, а затем кровать слегка проминается, когда Ферри запрыгивает на нее. Он протискивается между их телами, заставляя Гермиону слегка отползти назад.

Ее глаза открываются, и она ласкает белого кота, проводя рукой по его мордочке между торчащих ушей. Ферри ластится к ней, прикрывая голубо-серые глаза, и начинает мурчать.

— И тебе доброе утро, приятель, — все еще хрипловатым голосом с долей усмешки произносит Драко, пару раз проводя костяшкой пальца по белому меху кота на шее. Ферри вытягивает мордочку вперед, подаваясь дополнительной ласки.

Гермиона усмехается, смотря на это, а затем поднимает глаза на Драко и останавливается. Ее глаза расширяются, когда она замечает большой фиолетовый синяк у него на груди прямо над сердцем.

— Драко? — шепотом слетает с ее губ.

Рука в мгновение ока оказывается на его коже. Пальцы бережно проводят по травмированному участку, который переливается от фиолетово-пурпурного к серо-красному по краям.

— Все хорошо, — спокойно, пытаясь успокоить ее, произносит Драко.

Рот Гермионы слегка приоткрывается. Она все еще не может оторвать взгляда от чертова синяка на его груди.

— Что? — глаза медленно поднимаются выше, и она заглядывая в родную сероватось его взгляда. Сглатывает. — Что случилось?

Драко тихо вздыхает. Его грудная клетка поднимается и опускается под ее пальцами. Он переворачивается на спину, просовывая левую руку под ее спину, затаскивая Гермиону к себе на грудь.

Она не устраивается на его теле, как обычно, упираясь своей рукой в матрас и слегка приподнимаясь.

— Драко…

— Все хорошо. — Ферри запрыгивает на его живот, усаживаясь на нем. Он внимательно смотрит на пальцы Гермионы, что не покинули место синяка на груди Драко. — Правда. Просто небольшой несчастный случай.

— Что случилось?

— Ни…

— В тебя выстрелили?

— Не…

— В тебя выстрелили, — утвердительно произносит она, видя выражение его лица. Он вздыхает, не собираясь отрицать очевидное.

— Я был в бронежилете. Все хорошо.

Гермиона прикрывает глаза от его спокойного утешительного голоса.

— Я могла потерять тебя… — тихо, едва слышно, слетает с ее губ, пока сердце в груди бешено бьется от этого хрупкого осознания.

Она открывает глаза, чувствуя, что те наполняются слезами.

Драко дотрагивается до ее щеки левой рукой. Его татуировки почти переливаются от движения. Теплое касание любви.

— Моя хорошая, — нежно шепчет он, начиная поглаживать кожу большим пальцем. Гермиона судорожно вздыхает. — Ты же знаешь, что просто так от меня теперь не отделаешься. Я и ты до конца времен. Ты ведь понимаешь это?

Она слабо кивает.

Да, понимает.

Никто и никогда не сможет забрать у нее Драко. Это константа. Судьба. Прямая, которая не пересекается и не заканчивается. Это не обрывочное устойчивое понятие жизни.

— Ты обещал быть осторожнее.

— Я был осторожнее, Персик. Правда. Я цел…

— Ты цел…

— Здоров. И все хорошо.

— Все хорошо.

— Все хорошо, Гермиона.

Она прикусывает нижнюю губу, делая небольшой выдох, освобождая легкие. Плечи слегка опускаются. Гермиона переводит взгляд на синяк на его груди, продолжая водить по его краям кончиками пальцев.

— Больно? — тихо интересуется она.

— Твои прикосновения никогда не причинят мне боли, Персик. — Она на секунду заглядывает в его глаза полные небывалого доверия и принятия, что греет ей душу и сердце, а затем вновь возвращается к фиолетовому произведению искусства.

— Вы проснулись! — выкрикивает Лина, и Гермиона резко поднимает голову от неожиданности, смотря на то, как ее дочь стоит в дверном проеме ее комнаты, широко улыбаясь.

Ее волосы находятся в полном беспорядке, который она попыталась убрать в хвост на затылке, но большинство прядей все равно торчат в разные стороны и топорщатся. Она уже переоделась в какие-то серые шорты и зеленую футболку, что ей немного велика.

Гермиона отодвигается назад, зовя дочь к ним. Драко быстро натягивает кусок одеяла, до которого достает, себе на пах, прикрывая боксеры. Ферри спрыгивает с его живота, убегая из комнаты, пролетая мимо бегущей к ним Лине.

Маленькая мартышка запрыгивает на кровать, перелетая через ноги Драко, и приземляется с небольшим плюхом на матрас. Кровать издает несильный скрип, от которого улыбка на ее лице становится только больше.

Гермиона качает головой, заодно открывая окно, чтобы впустить больше свежего воздуха в комнату и остудить ее от духоты.

Звуки улицы тут же наполняют все пространство. Шум ветра, едва слышные разговоры громких людей, чириканье птиц где-то на крыше и шум автомобилей. До них тут же доносится запах кофе из Лавки и сладкий аромат выпечки от полноценной пекарни через дом от них.

— Ты приехал! Ты приехал! — начинает громко почти пропевать Лина, раскачиваясь на коленях вверх-вниз. — Приехал, приехал, приехал.

Драко усмехается с этого.

— Да, принцесса, я приехал.

Лина падает между ними. Гермиона издает смешок, качая головой с поведения дочери.

— Мы скучали, — произносит она, поворачиваясь на спину. Лина сгибает ноги в коленях, облокачивая правую ступню о левое колено, и внимательно смотрит на Драко.

— Я тоже по вам скучал. И Альта.

— Правда?

— Ну конечно… как можно не скучать по такой маленькой обезьянке, как ты.

— Я принцесса. — Лина скрещивает на груди руки и хмыкает.

— Она принцесса, — подтверждает Гермиона, продолжая улыбаться и ловя ухмыляющиеся глаза Драко.

— Принцесса, потому что твоя мама настоящая королева.

— Да. Мама такая. — Лина поворачивает голову в ее сторону, смотря на нее своими шоколадными глазами, которые почти полная копия ее собственных. На ее лице заметны веснушки, что летом выделяются еще сильнее. — У меня самая лучшая в мире мама. Мы любим маму, да, Драко?

Гермиона переводит взгляд с дочери на Драко. Он мягко улыбается.

— Да, мы любим нашу маму, не так ли…

— Она самая, самая лучшая.

— Именно так.

— И умная.

— Самая.

И Гермиона безумно нравится это команда под названием Драко-Лина.

Когда-то она никогда не думала, что может понравиться одному заносчивому мальчику. Думала, что все было шуткой, хотя знала, что это не так. Она никогда не думала, что потеряет своих родителей, сначала буквально, а потом реально.

Она никогда не думала, что станет мамой и кто-то подарит ей этот титул. Никогда не думала, что жизнь сможет перевернуться настолько сильно. Сильнее, чем когда она впервые получила письмо из Хогвартса. Сильнее, чем когда тьма стала пробираться в понимающий серый свет.

Но теперь это все здесь.

Ее жизнь.

С Драко рядом, о котором она боялась мечтать два месяца назад и думала, что никогда не увидит его вновь, а их история так и закончится грубостью его слов и ее надеждой. И с Линой, которая появилась совершенно неожиданно, вырвала из пропасти и подарила смысл всего существования.

И они и есть ее жизнь.

Вот такая маленькая в ее великолепии и величии. Ее собственная. Без Богов, магии и направления. Это просто стечение судьбоносных линий и красных нитей, что свили до ее рождения.

Это само понимание жизни такой, какая она есть.

В свободе. Без оков. Правил.

Жизнь в самой жизни.

— Я вас люблю, — срывается с ее губ.

— И я тебя, мам.

— Je t'aime, pêche,

Гермиона обнимает Лину, с силой прижимая к себе, и чувствует, как крепкие руки Драко обхватывают их двоих, соединяя их вместе. Втроем. Они едины.

Семья…

Одна и навсегда.

— Vous êtes tout à moi, — нежно произносит Драко.

— Что это значит? — слышен тихий голос Лины, когда она приподнимает голову, заглядывая Гермионе в глаза.

Гермиона поднимает взгляд на Драко, смотря в любовь в его глазах, что отражается в ее собственных. Она сглатывает, опуская взгляд вниз, заглядывая в глаза дочери.

— Это значит: Вы мое все.

Лина поджимает губы, заставляя Гермиону на секунду нахмуриться, пока она не спрашивает то, что гложет, видимо, ее детскую душу.

— Значит, Драко… теперь мой папа?

Гермиона прижимает дочь ближе к себе. Облизывает губы, не поднимая взгляд на Драко.

— Если ты хочешь…

— У меня будет самый классный папа! — восклицает она, и Гермиона выдыхает, чувствуя, как дышать становится в мгновение легче. Лина поворачивается в ее объятиях, привлекая к себе внимание Драко. — Ты же не против?

— Это будет честью для меня, принцесса. Ты — моя. Вы обе. — Его взгляд затрагивает ее, и Гермиона на секунду прикрывает глаза, потому что ее отец тоже был бы самым классным папой в мире. Она это знает.

Она помнит…

Крепкие руки в которые не боишься упасть, они всегда поймают несмотря ни на что. Небольшие морщинки у глаз и на лбу, потому что Уильям Грейнджер часто хмурился. Его мягкая улыбка на губах, когда Гермиона рассказывала ему очередную историю, которую успела прочитать.

Но особенно Гермиона помнит его запах и тепло его тела, когда папа усаживал ее себе на колени, прижимал к груди и читал. Она была совсем маленькой, но внутри навсегда сохранилась эта теплота, которая находит теперь отражение в Викторе.

Драко не ее отец.

Он не лучше и не хуже.

Но Гермиона знает, она уверена, он сделает все, чтобы быть лучшим отцом для Лины, ее маленькой принцессы. То полное понимание происходящего. Этой реальности, в которой их судьбы сложились таким образом.

Возможно, в другом мире, все было бы иначе. Но они здесь. В настоящем. В их вселенной. В их времени. В их жизни.

***

— Готова? — спрашивает Драко, когда Лина выходит из своей комнаты.

— Да! — восторженно бросает мартышка, кивая головой.

Она подбегает к Драко почти в припрыжку и резко останавливается, поднимая на него свою голову, выглядывая из-под козырька зеленой кепки. Лина широко улыбается, смотря на Драко, и эта улыбка греет сердце Гермионы.

Все всегда было ради этих улыбок.

— Веди себя хорошо, — напутственно произносит Гермиона, стоя рядом и наблюдая за этими двумя. Со стороны они выглядят удивительно похоже, особенно, когда на их лицах появляются эти безумные ухмылки, будто они затаили самый коварный план в мире.

И Гермиона привыкла к ним.

Лина не отпускала Драко с самого утра. Он ее человек номер один, даже если она никогда не скажет этого вслух. Но Гермиона знает. Ради прогулки с Драко Лина отказалась от просмотра новой серии Доисторического парка, который крутили по телевизору. Мартышка даже глазом не моргнула, когда Драко сказал, что ему нужно выгулять Альту, которая не выходила из зоны прихожей после того, как Ферри случайно цапнул ее в морду.

Между своим любимым занятием и Драко — она выбрала его. Лина. Выбрала. Его. Опять. Снова. Для нее всегда был выбор. И это говорит о многом...

И, если бы они с Драко не поладили, Гермиона никогда бы не стала возвращать их отношения. Ни одна женщина не имеет права предать безопасность и комфорт своего ребенка ради мужчины.

А дети… дети они чувствуют…

— Мы заглянем ко мне в квартиру и почти сразу вернемся, — спокойно говорит Драко для нее.

Гермиона мягко улыбается, смотря на него во вчерашней одежде. Но, по крайней мере, он успел принять с утра душ в ее ванной комнате. Она не смотрела, как он это делал.

Она не…

Смотрела.

Конечно она смотрела, кого она будет обманывать.

— А мы заглянем в пекарню? — спрашивает Лина, смотря на Драко снизу.

Драко усмехается, бросая на Гермиону короткий взгляд, в который она успевает улыбнуться и быстро кивнуть, а затем опускает свои серые глаза обратно к ее дочери, возвращая ей все свое внимание.

— Думаю это прекрасная идея.

Гермиона видит, как улыбка ее дочери становится лишь шире.

— Вы идите, мне как раз осталось доделать пару дел.

Драко слегка наклоняет голову, прищуривая глаза, но не успевает ничего спросить, как Лина начинает тянуть его за руку, открывая входную дверь. Гермиона мотает головой, продолжая улыбаться, говоря этим простое «потом».

И они уходят.

Гермиона провожает их взглядом, смотря как они втроем спускаются вниз по лестнице. Лина, как обычно, просто перепрыгивает ступеньки, а Драко не отрывает от нее своего взгляда, пока не скрывается на другой лестничной площадке. Альта мирно идёт рядом с Драко.

***

Колокольчик над входной дверью звенит, когда Лина с силой толкает ее внутрь, почти влетая в кофейню своей матери. Драко тихо усмехается маленькой торпеде по имени Лина, удерживая дверь, чтобы Альта смогла зайти внутрь.

— Марк! — восторженно бросает Лина, подлетая к стойке бара. — Смотри, кого я привела! — Она оборачивается в его сторону, одаривая Драко своей широкой улыбкой.

— Привет, — мягко произносит Драко, проходя внутрь. С его губ все еще слетает усмешка. Он будто не может ее лишиться в присутствии маленькой мартышки.

— Неужели вы наконец снизошли, чтобы вернуться в вашу любимую кофейню, — протягивает Марк, улыбаясь.

Драко прищуривается, слегка качая головой. Но Марк не обращает на него никакого внимания. Кажется, что он научился делать это с самого начала.

— Вот знаешь, что я не понимаю. Почему после всего этого, ты стал появляться здесь реже, чем обычно. — Марк облокачивается локтями о столешницу, смотря на него.

— Лина! — детский крик врезается в пустующее помещение кофейни, не давая Драко ничего ответить Марку.

— Элли! — Драко наблюдает за тем, как две девочки, которые слишком похожи друг на друга внешне, крепко обнимаются.

— Доброе утро, — слегка скромно произносит Элейн, наконец поднимая взгляд на него, и Драко одаривает ее мягкой улыбкой.

— Привет.

— Пошли…

Драко не успевает ничего понять, как Элейн уже тащит куда-то вглубь магазина его мартышку, оставляя их с Марком одних. Он пару раз моргает, пока даже тени его принцессы не остается на темном полу, осознавая то, что только что произошло.

— Твой ребенок только что похитил моего, — сухо проговаривает он в никуда, а затем опускает взгляд вниз, на Альту, и кивает в сторону прохода. Альта тут же уходит за девочками, подчиняясь его приказу.

Марк фыркает.

— Если кто кого и мог похитить, то это Лина кого угодно.

Драко медленно поворачивается в сторону Марка и прищуривается, одаривая его холодным взглядом. Марк усмехается, выпрямляясь в спине, и поднимает руки вверх в защитном жесте.

Драко знает, что это так. Его принцесса может.

Но это не значит, что Марку можно даже шутить так…

Его принцесса вне любых разговоров.

Она его.

И если она когда-нибудь кого-нибудь убьет, то Драко с радостью поможет ей избавиться от улик и закопать чье-то тело. Даже Поттер поможет…

Она вне предела.

— Как обычно?

Драко отрицательно дергает головой.

— Сделай тот, что на апельсиновом соке.

Марк кивает, начиная пробивать в кассе. Драко подходит ближе, ставя бумажный пакет с выпечкой на стол. Надпись Marchesi выделяется черным цветом на крафтовой упаковке.

— Холодные?

— Мгм. — Он достает карточку из кармана, держа ее в воздухе, и Марк усмехается, вбивая нужную стоимость на аппарате для оплат по карте.

Драко вставляет карточку и вводит пинкод, оплачивая кофе, зная, что будь Гермиона рядом, она бы не дала ему этого сделать.