Глава 15. Даже если меня нет, я всегда буду рядом (1/2)
— А еще… а еще, ты представляешь, мам, Мими родила крольчат, — слышит Гермиона восторженный голос дочери, который доносится из динамика ее телефона.
Она широко улыбается, продолжая поглаживать Ферри по крупу. Белый кот тихо мурчит, наконец получая такие любимые ласки от своей хозяйки. Гермиона сидит на диване, облокотившись о его спинку и поджав ноги к груди. Ферри устроился клубком на ее животе и смотрит на нее своими голубыми глазами, подставляя морду под руку.
— Ты представляешь, мам? Они такие маленькие. Мы с тетей Луной смогли их сегодня найти. Мими спрятала их под сеном, но мы все равно их нашли. Правда, тетя Луна?
— Правда, — доносится слабый мягкий голос Луны на другом конце, и Гермиона почти уверена, что ее подруга широко улыбается.
— Правда мы не знаем сколько их, мам. Тетя Луна говорит, что их скорее всего пять, но я говорю, что целых шесть, — на фоне раздается тихий смех, который явно принадлежит Луне, и Гермиона усмехается. — А еще я помогала тете Луне сегодня с Аресом. Мы его мыли, представляешь, мам? Нам пришлось использовать специальную подставку, потому что он тако-о-ой большой, — Лина растягивает последнюю фразу, заставляя Гермиону посмеиваться.
Арес действительно большой вороной конь. Гермиона едва достает макушкой головы до его крупа. А Гермиона никогда не считала себя низкой. Лина может почти спокойно ходить под животом коня и не нагибать голову.
— Представляю, представляю, — с улыбкой произносит Гермиона, смотря на экран телефона. Они разговаривают уже пятнадцать минут. Пятнадцать минут болтовни почти семилетней принцессы.
Гермиона не против, она любит слушать восторженный голос дочери.
— Тебе не дают там скучать, да?
— Не-а, — со смешком отвечает Лина.
— Я рада.
Ферри встает на передние лапы, ставя их Гермионе на грудь, а затем проводит мордой по ее подбородку. Он делает так пару раз, проводя мокрым носом по нежной коже, продолжая все время мурчать.
— Мне кажется, Ферри по тебе соскучился.
— Правда?! — слишком громко воскликивает Лина. Уши Ферри тут же дергаются назад на резкий звук.
— Правда, — усмехается Гермиона. — Он пришел ко мне, как только мы с тобой начали разговаривать, и теперь не уходит.
— Я тоже скучаю, Фе-ерри-и, — протягивает Лина.
Ферри разворочается к Гермионе попой. Его хвост пару раз бьет ее по лицу, и она прикрывает глаза.
— Ферри, черт, — бросает Гермиона, кладя руку поверх кота, пытаясь его положить.
— Мяу! — громко мяукает Ферри, не поддаваясь на уговоры Гермионы лечь обратно ей на живот. Он поворачивает свою морду в ее сторону, сверкая своими голубыми глазами. — Мя-я-я-у, — протягивает белое создание, и из телефона начинает доноситься детский смех.
Гермиона качает головой. Ферри наконец убирает свой хвост от ее лица, убирая его под себя, и садится, выжидающе смотря на телефон, что лежит у Гермионы на бедре с включенным динамиком.
— Ма-а-у. Ма-а-а-у.
Уши Ферри поворачиваются в сторону странного мяуканья, что доносится из телефона. Гермиона сдерживается, чтобы не рассмеяться от подражания голоса Ферри Линой.
— Это значит: я скучаю, — звонко говорит малышка. — Дядя Гарри! — ее голос становится тише, видимо, когда она убирает телефон от рта. — А ты знаешь, как по-кошачьи будет «я скучаю»?
Гермионе не слышно, что отвечает Лине Гарри.
— А я знаю.
Она усмехается, понимая, что ответил Гарри.
— Ладно, мам, — вдруг бросает она. — Я пошла. Люблю тебя.
— Лю… — Гермиона не успевает даже договорить фразу, как Лина, судя по звукам, что доносятся из динамика, уже убежала.
— Привет, — раздается нежный тяжелый голос Гарри.
— Привет, — мягко отвечает она, улыбаясь. — Ну и как жизнь с маленькой принцессой?
Гарри вздыхает и усмехается на другом конце телефонного разговора. Гермиона забирает телефон с ноги, выключая кнопку динамика, и подносит его к уху, продолжая разговор так.
— Не могу поверить, что еще немного и у меня так будет постоянно. Я уже не знаю кто из них активней: Амо или Лина.
— Ставлю на Лину, — с усмешкой произносит Гермиона, зная, что на свободе у Лины почти сносит крышу. Она может бегать там сколько хочет, а слово нет для нее в принципе не существует.
Это не квартира, где под ними живут другие люди. На Ферме она дает себе полную свободу, как и в доме у Виктора. А здесь Лина почти всегда сдерживает свой внутренний энерджайзер.
Теперь ее спасают бесконечные бега с Драко и Альтой и длительные прогулки на площадке в одиночку. Лина всегда была маленьким ураганом и мартышкой, которой всегда нужна была мама рядом.
И Гермиона была. На столько, насколько могла.
— Они всегда так быстро растут? — это их с Гарри обычный вопрос.
Они оба видели, как быстро росла Лина. Это все происходило почти на их глазах. Гарри слишком часто приезжал в Австралию, пока они жили там. В месте, которое стало странным понятием дома, которого никогда не существовало.
Австралия была домом Лины. Она родилась там. Провели первые годы жизни на берегу океана, бегая босыми ногами по песку. Австралия никогда не была домом для Гермионы. Всего лишь самым дальним местом, о котором она могла подумать, чтобы отправить родителей.
Ее домом всегда была Британия, с ее ужасной погодой, хмурыми людьми и с минимальным количеством солнечных дней в году. Но она была домом, чем-то родным.
Гермиона редко вспоминала времена, проведенные здесь, потому что в такие вечера она всегда заканчивала со слезами на глазах и подступающей к горлу истерикой.
Англия была домом, но при этом оставалась старой болью. Австралия была чем-то новым для них всех. Она послужила новым началом новых историй. Главная из которых — история ее материнства, которая была самыми трудными годами в ее жизни.
Порой ей казалось, что сражаться с Темными волшебниками было проще, чем следить и воспитывать маленького ребенка. Гермиона прочитала почти всю возможную литературу, но так и осталась ни с чем. Лина не подходила ни под одни правила, о которых прочла Гермиона.
Она была чем-то новым и непонятным. И Гермиона просто пустила все в жизнь. Пытаться жить ради дочери. Сестры, которой у нее никогда не было. Зачастую достаточно лишь одного события, чтобы перевернуть чью-то жизнь.
В жизни Гермионы таких событий было множество. И каждый чертов раз она начинала жить сначала.
— Ты все еще помнишь, как она просилась к тебе на ручки, чтобы ты танцевал с ней? — мягко произносит Гермиона, чувствуя, как глаза увлажняются от слез.
Она слегка наклоняет голову. Ферри поворачивается к ней и сворачивается клубком на животе, кладя морду Гермионе на грудь.
Гарри тихо усмехается.
— Я навсегда запомню ее маленькое розовое платьице. Такое не забывается. Мне кажется, я даже скучаю по тем временам, когда она была моей маленькой малышкой, — с нежностью произносит Гарри, и Гермиона улыбается. Одинокая слеза скатывается с уголка глаза, спускаясь по щеке.
Гермиона тихонько шмыгает носом, чтобы Гарри не услышал ее. Но это Гарри. Он слишком хорошо ее знает.
— Ты что, плачешь?
Она мычит, отрицая это.
— Ты плачешь, — не вопрос, утверждение. Потому что он знает. Всегда знал. — Ну вот, сейчас и я начну. Я не готов к тому, чтобы они так быстро росли.
— Я думаю, никто не готов, — с улыбкой говорит она, начиная поглаживать Ферри. Делает глубокий вдох, немного расслабляясь.
— Еще недавно она танцевала, вставая мне на ноги, а теперь бегает по моему дому, гоняясь за Амо.
Гермиона усмехается. Мягкая улыбка украшает ее лицо при словах Гарри. Воспоминания одной маленькой принцессы в розовом платьице с полупрозрачной юбкой всплывают в памяти.
— Еще немного и ты не заметишь, как родится твоя дочь и также вырастет. А ты действительно не заметишь, как это все произойдет. Поверь мне.
Гарри вздыхает на другом конце разговора.
— Ты права.
Гермиона почти закатывает глаза, продолжая улыбаться.
— Ладно.., — произносит Гарри, спустя мгновения тишины, сменяя тему. — Когда нам тебя ждать?
— Хочешь уже избавиться от Лины?
— А хотя знаешь что, можешь вообще к нам не приезжать. Нам втроем очень
хорошо.
Гарри замолкает. Проходит не больше пяти секунд, и Гарри прыскает от сдерживаемого внутри смеха, заставляя Гермиону присоединиться.
— Я не сомневаюсь, — сквозь смех, произносит она. Ферри удивленно поднимает на нее свою милую мордочку. — Я думаю воскресенье остается в силе.
— Как скажешь, но если что, она может оставаться здесь на дольше. Тедди приедет только в июле, так что пока дом полностью свободен. Твое приглашение тоже всегда открыто, ты же помнишь?
— Уже скучаете по мне, Мистер Глава Аврората?
— Конечно скучаю, Мисс Известный Автор.
— Туше, — усмехается она.
Гарри продолжает посмеиваться, а потом…
— Амо! — вдруг выкрикивает он. Гермиона замирает, сжимая трубку телефона в руке. — Амо! Нельзя! Маленький засранец! А ну нельзя это делать. Отпусти! Отпусти, сейчас же. Сейчас, Миона, подожди немного…
Гарри видимо бросает телефон куда-то, потому что его голос становится еле слышным, когда он пытается поймать Амо. Гермиона поджимает губы в улыбке, сдерживая смех. Из телефона доносится странное кряхтение.
— Поймал! — громкий крик Гарри заставляет Гермиону дернуться. Она резко убирает руку от телефона. Ферри недовольно смотрит на нее и спустя мгновение спрыгивает вниз, убегая в сторону спальни. — Прости, Миона.
Гарри глубоко выдыхает прямо в трубку, и Гермиона прыскает от смеха.
— Не смешно, — бурчит он в трубку, пока она все еще продолжает смеяться. — И вообще, мне пора, а то я останусь без ужина, — продолжает он, явно хмурясь. — Пока и люблю тебя, — его голос смягчается.
Гермиона поджимает губы, успокаиваясь. Мягкая улыбка продолжает украшать ее лицо.
— И я тебя, Гарри, — нежно, с долей оставшегося смеха в голосе, зная, что Гарри на другом конце телефонного разговора тоже улыбается. — И не давай Лине много сладкого.
Он усмехается.
— Я постараюсь, — что в переводе с языка Гарри значит: «Лина будет есть столько сладкого сколько захочет».
Гермиона качает головой, заканчивая разговор, и вздыхает, кладя телефон обратно на бедро. Она прикрывает глаза, наслаждаясь тишиной своей квартиры, в которой редко бывает настолько тихо по вечерам.
За все эти годы она слишком привыкла к присутствию Лины рядом. Гермиона в принципе за все годы привыкла к чьему-то присутствию неподалеку. Особенно после того, как она поступила в Хогвартс, где делила комнату с четырьмя другими девочками. О том, что в такой тесноте живут только Гриффиндорцы, она узнала только после Драко, когда он рассказывал, что на Слизерине многие спали по отдельности. На Когтевране ситуация обстояла почти так же по словам Луны.
Порыв теплого ветра проникает внутрь комнаты сквозь открытое окно. Тюль идет небольшой волной, закрывая лишь часть окна. Гермиона бросает взгляд на улицу, где солнце совсем скоро скроется за горизонтом, обволакивая голубое небо яркими цветами.
Она вздыхает, в очередной раз на мгновение прикрывая глаза, и со вздохом встает с дивана. Ведет шеей, проминая мышцы, проходя на кухню босыми ногами, чувствуя паркет дерева под ступнями. Ее телефон остается брошенным на диване.
Гермиона наливает себе бокал вина из полупустой бутылки, что стоит на столе. В ее бокал влезают все остатки. Она тянется рукой к почти съеденной упаковке с клубникой в шоколаде, которую сегодня утром привез курьер. Также, как и каждое утро последние четыре дня с того момента, как Драко опять экстренно уехал по работе в Шотландию. На кухонном столе рядом стоит небольшой букет с ромашками, еще один букет, но с гвоздиками, появился на большом столе в гостиной. Еще два расположились в ее спальне и на полке под телевизором. Она уверена, завтра будет еще один.
Она съедает клубнику, запивая глотком белого вина, убирая приторную сладость изо рта, и идет к столу, захватив с собой бокал и коробку с клубникой. Гермиона ставит бокал и коробку рядом с ноутбуком, забираясь с ногами на удобный стул. Быстро нажимает на пробел, вытаскивая компьютер из состояния сна, и вводит пароль. Перед ней сразу появляется открытое окно ворда, которое она почти никогда не закрывает.
Она прикрывает глаза, делая глубокий вдох, и расправляет плечи. Кликает мышкой на иконку браузера, находя открытую вкладку с музыкой и нажимает проигрывать. Einaudi тут же наполняет пространство комнаты, и она возвращается в свой документ.
Гермиона быстро делает новую страницу, печатая наверху начало новой главы. И больше она не останавливается.
Музыка наполняет тело, сменяясь с одной на другую. Клубника в шоколаде быстро заканчивается в коробке. Она ест ее, не отрываясь от работы, пока вдохновение не покидает ее. Бокал вина давно стоит опустевшим, но она все еще продолжает. Ферри успевает прийти к ней, полежать на ногах, и опять уйти, но ее пальцы не перестают нажимать на клавиши.
Телефон на диване вибрирует, но Гермиона не слышит этого из-за музыки. Он продолжает вибрировать пару раз каждые несколько минут, а затем на нем появляются оповещения. Одно за другим, но Гермиона не обращает внимания. Ее поглощают белые страницы, которые быстро становятся наполнены текстом ее истории.
***
Два часа ночи.
Гермиона часто моргает, смотря на цифры в углу экрана, но они не становятся меньше. Два часа и три минуты. Ночи.
Она широко зевает, переводя взгляд на написанный за почти пять часов текст, и улыбается, кликая мышкой, чтобы сохранить полученную работу. Она довольна результатом.
Гермиона тянется на стуле, опуская ноги вниз. Ежится, когда мышцы тянет от долгого сидения почти в одном положении. Она убирает ноутбук обратно в спящий режим и встает со стула, тут же нагибаясь вниз, пытаясь достать пальцами рук до пальцев ног. Стонет от тянущей боли в пояснице, так и не касаясь пола, а затем медленно выпрямляется, прикладывая руки к спине, проминаясь назад.
Гермиона оставляет все на столе. И, не выключая светильники в гостиной и на кухне, потому что не любит темноту, идет в спальню, не забывая забрать телефон с дивана.
Дверь в ее комнату открыта. Ферри спит на мягком белом одеяле с красными сердечками в свете фонаря, что бросает свою тень в комнату сквозь два больших французских окна.
Белый кот даже не замечает ее появления. Гермиона не заботится о том, чтобы включить свет. Мягкой оранжевой тени из окон достаточно, чтобы ориентироваться внутри.
Она забирается в кровать, складывая ноги так, чтобы не потревожить Ферри, и упирается спиной на подушки, впервые за долго время беря телефон в руки.