Глава 14. Каждый момент это часть жизни (1/2)
— Не могу поверить, что мы действительно проводим вечер воскресенья в очереди за клубникой в шоколаде.
Гермиона тыкает Драко в ребра локтем, но не сердится, видя небольшую улыбку на его губах. Уголок его губ слегка приподнят. Поэтому она не чувствует приступа совести, что их свободный вечер воскресенья они проводят на переполненном Borough Market, стоя в длинной очереди за нашумевшей клубникой в шоколаде. В ней нет ничего особенного кроме большого прилавка со свежей клубникой и несколькими шоколадными фонтанами. Но Гермиона все равно облизывает губы в предвкушении.
— Две клубники в шоколаде, пожалуйста, — с улыбкой произносит она, когда наконец подходит их очередь. Молодой человек за кассой улыбается, пробивая их заказ на своём аппарате.
— Четырнадцать фунтов, мисс, — почти сразу говорит он.
Гермиона даже не шевелится, зная, что это бесполезно. Драко уже протягивает молодому человеку за кассой бумажные купюры. Она лишь наблюдает за тем, как он убирает свой кошелек обратно в карман джинсов.
— Прошу, ваша клубника, — девушка работник протягивает им два стаканчика с клубникой, которая полита шоколадом, и они отходят от кассы.
Гермиона широко улыбается, беря небольшую деревянную вилочку на стойке рядом, протягивает такую же Драко. Они останавливаются неподалеку, и Гермиона делает первый пробный кусок. Слизывает молочный шоколад, который не успел затвердеть за каких-то пару секунд, а затем откусывает кусок сочной клубники. Стон удовольствия покидает легкие, прорываясь сквозь сомкнутые губы.
Она слизывает остатки молочного шоколада с уголков губ. Поднимает взгляд, смотря на замершего напротив Драко.
— Что? — слегка хмурясь, с улыбкой спрашивает она.
Драко будто отмирает. Качает головой. Усмехается.
— Если бы я знал, что клубника с шоколадом приводит тебя в такой восторг, то ты бы ела ее каждый день.
— Все, что покрыто шоколадом приводит меня в восторг.
Она понимает значимость своей фразы, когда глаза Драко начинают темнеть. Гермиона сглатывает, чувствуя сочный привкус ягоды и молочную сладость шоколада во рту.
— Все, говоришь?
Это действительно так…
— Мгм.
— Хм… Я запомню.
Гермиона наблюдает за Драко. Он будто делает пометку у себя в голове, а затем мучительно медленно подносит клубнику ко рту, слизывая с нее шоколад. Слишком усердно слизывая с нее шоколад, напоминая Гермионе о том, что может сделать своим языком. Доказывая, что может его язык, когда клубника остается совершенно чистой.
Это почти пытка. Волна возбуждения проходит по ее телу, скапливаясь внизу, и она чувствует, как становится мокрой.
Черт бы побрал Драко Малфоя и его язык.
Драко съедает свою чистую клубнику, а затем медленно облизывает губы.
— Твой шоколад затвердеет, если ты не станешь опять его есть, Персик, — он звучит почти поучительно. Гермиона приподнимает голову и наглядно продолжает есть свою клубнику в шоколаде, которая действительно оказывается просто божественной.
За простотой скрыто блаженство.
Теперь она понимает, что ожидание в длинной очереди действительно того стоит. Эта клубника восхитительна и волшебна.
Они съедают свою клубнику в шоколаде, стоя возле одного из железных столбов, которые поддерживают железные дороги, что проходят над территорией рынка и ближайших помещений.
Этот рынок открылся не так давно и собрал под своей крышей молодые производства, лавки и вот такие островки с готовой едой. Это производственная часть на старой окраине города с другой стороны Темзы. Об этом напоминает каменная коричневая кладка, которая в большинстве мест грязно-серая, теснота и периодический шум с дорог над головой.
— Пошли дальше?
— Ага, сейчас, только. — Драко подходит к ней. Ее дыхание обрывается от его близости. Он заволакивает ее в себя. Поглощает. Утягивает, будто в водоворот из которого невозможно выплыть.
Драко наклоняется к ней. Расстояние между ними сокращается, и Гермионе кажется, что она горит. Ее глаза нервно бегают по его лицу, желая. Она нервно сглатывает, когда Драко касается своим языком края ее губ и слизывает что-то оттуда.
— Теперь да, — как ни в чем не бывало произносит он, не понимая, что Гермиона не может сделать ни шагу. Он заворожил ее. Ей остается только моргать.
Кажется, что его это забавит, потому что она слышит его смешок, а затем… Его губы касаются ее в сладком поцелуе. Прямо здесь. На глазах у сотни людей, которые понятия не имеют кто они такие, которым абсолютно все равно на то, что происходит рядом с ними.
Вот поэтому они выбрали простую жизнь. Потому что быть просто человеком оказалось лучше. Быть свободным и способным выбирать свою жизнь оказалось лучше, чем магия, которая окружала их по другую сторону мира.
Сладкая улыбка наполняет ее губы, заставляя улыбаться, когда Драко отрывается от нее, облизывая губы. Щеки горят смущенным румянцем, и она поджимает губы, которые буквально только что касались его.
Драко забирает из ее рук пластиковый стаканчик, внутри которого осталось немного застывшего молочного шоколада, и выкидывает их в близстоящую мусорку.
— Только не говори Лине, что мы тут были, — заговорчески тихо произносит она, когда Драко возвращается. — А то придется опять сюда вернуться.
Драко улыбается, смотря на нее своими серыми глазами.
— Тогда мы вернемся сюда еще раз вместе с принцессой.
Тепло разливается по ее телу от его слов. Видеть Драко таким, слышать его слова, заставляет внутри все трепетать от восторга и искренней радости, благодарности. Ее девочка заслуживает такого отца, которым может быть Драко.
Заботливым. Смелым. Умным. Готовым всегда постоять за нее. Убить за нее...
Гарри тоже готов на это, но даже Лина знает, что Гарри только частично принадлежит ей, хотя она не забывает пользоваться этой половиной на максимум. Как сегодня, например, когда после завтрака, она упрашивала Гермиону, чтобы та разрешила ей остаться с Луной и Гарри на неделю. В итоге Гарри завтра после работы заберет вещи для Лины из квартиры, потому что никто не смог да и не хотел говорить Лине нет. Особенно Гарри.
— Для тебя это так естественно, — задумчиво произносит она.
— Что именно? — хмурясь спрашивает Драко, внимательно смотря на нее.
Она не хочет говорить ему, что ему естественно быть отцом Лины. Это слишком громко, слишком рано, слишком серьезно, но необратимо. Гермиона уверена, что когда-нибудь это станет нормой, но сейчас…
— Быть романтичным.
Драко хмурится еще сильнее и выпрямляется в плечах, сразу становясь чуточку грознее. Он откашливается.
— Тебе кажется, Грейнджер. Я далеко не романтичный, — Гермиона закатывает на это глаза. — Ну возможно немного, — добавляет на это он, — и только для тебя. Не думаю, что коллеги с работы были бы с тобой солидарны.
— Коллеги с работы?
Ухмылка появляется на его губах.
— Ревнуешь, Персик? — Драко подает ей свой локоть, и она берет его под руку. Хмыкает, не отвечает на вопрос.
— Нет. Я слишком уверена в тебе, чтобы ревновать.
— Вот и правильно, Персик, — тихо произносит он ей на ухо, — потому что для меня есть только ты и никто другой. В жизни бывает только одна настоящая любовь, и так уж получилось, что моей стала именно ты. Кто бы знал…
Она приподнимает на него голову, заглядывая в знающие и родные глаза, которые изменились за все те годы, что они не соприкасались взглядами друг с другом.
— Да… кто бы знал.
Они гуляют по рынку, осматривая почти все витрины и заходя внутрь множества лавок. Пробуют разные сыры, останавливаясь рядом с прилавком с сырами из Восточного Сассекса, от которого уже отходят с небольшим пакетом, в котором затерялся Бри, Пармезан и хороший кусок Гауды.
Драко заводит ее в небольшой винный отдел, сразу ведя туда, где стоят белые вина. Он просит мужчину, который там работает, подобрать им пару бутылок белого вина, просто чтобы было.
Они выходят с рынка в шесть вечера с двумя полными пакетами, в которых кроме сыра и вина затерялось несколько упаковок с восточными сладостями и две горячих порции только что приготовленной пасты из небольшого итальянского бистро со слишком большим выбором домашней пасты.
Мягкий летний ветер и семнадцать градусов по Цельсию посылают мурашки по телу, и Гермиона немного ежится. Внутри было намного теплее, хотя пространство рынка достаточно открытое. Видимо тепла, исходящего от множества лавок хватало, чтобы не почувствовать Лондонского лета внутри.
Она снимает легкую темно-зеленую кофту с плеч, что все это время висела на ней, и надевает поверх белой футболки.
— Замерзла? — Драко внимательно смотрит на ее махинации.
— Мгм, — отвечает она, поправляя волосы. Гермиона улыбается, вновь беря Драко под руку, прижимаясь к нему. — Тебе не холодно? — уточняет, потому что на Драко только белая рубашка.
Драко передергивает плечами, растворяя ее вопрос в воздухе. Она вздыхает, прижимаясь чуточку ближе, пока они идут в сторону парковки, на которой им удалось оставить машину.
Их дорога проходит сквозь небольшие переполненные людьми улочкам. Большинство магазинчиков и лавок на основных улицах небольшого райончика постепенно закрываются или на их дверях уже висят таблички с надписью закрыто. Так поздно остаются работать только маленькие точки с едой и кафе, места в которых заняты.
Спустя время они наконец покидают присутствие нависающих над головами дорог, оказываясь на обычной серой улице города. Гермиона почти сразу замечает черный джип Драко впереди на парковке вдоль дороги.
***
— Должен признаться, такого я еще никогда не делал.
Гермиона лукаво улыбается, прокручивая ключ в свое любимое и священное место. Раздается едва слышный щелчок, и Гермиона проворачивает ручку, открывая входную дверь. Надпись Мы закрыты шатается на стекле, когда дверь открывается. Колокольчик наверху звенит, расходясь звоном по пустынному помещению.
Драко проходит внутрь, пока Гермиона временно отключает сигнализацию, нажимая специальный код на сером устройстве за дверью. А затем закрывает замок изнутри, чтобы никто случайно сюда не зашел.
Внутри почти темно. Теплый свет исходит от светящейся надписи на большом окне. Book and coffee lovers отбрасывает свои тени на стол и пол, наполняя помещение мерцанием. Уличные фонари стоят по бокам, и их свет почти не затрагивает внутренность Лавки Писателей.
— Есть свои плюсы владения собственным кафе, — улыбаясь произносит Гермиона, подходя к Драко. — Всегда мечтала так делать.
Она подходит к нему, оплетая руками его шею. Привстает слегка на носочках, чтобы стать с ним наравне, а затем дотрагивается губами до его в легком поцелуе. Едва касаясь. Мягко. Нежно. Захватывая его верхнюю губу между своих.
Его руки тут же находят ее талию и прижимают ближе. Впечатывают в тело, позволяя раствориться. И она хочет этого. Хочет раствориться в нем. Огонь, который потухает под водой.
Драко отрывается от нее. На его губах играет широкая улыбка, которая показывает ямочку на левой щеке. Гермиона быстро целует его туда, и он усмехается.
— Что ты будешь? — интересуется она, отходя от Драко. Гермиона заходит за стойку бариста, по пути включая свет прямо над ней. — К вашим услугам личный бариста, так что можете заказывать все, что хотите. — Она поднимает руки вверх и прокручивается на месте.
Драко усмехается, качая головой.
— И часто ты так делаешь?
Гермиона достает питчер из небольшого холодильника под барной стойкой.
— Что именно? Прихожу сюда за кофе после окончания рабочего дня?
— Мгм.
Она достает молоко и ставит рядом с питчером.
— Хмм… не так, чтобы очень часто, но иногда просто хочется попить кофе, а все ближайшие кофейни закрываются до семи вечера максимум. Плюс Лина иногда просто любит приходить сюда.
— Есть свои плюсы.
Гермиона усмехается.
— Это удобно. Еда и книги в одном месте. Мое любимое.
— Мадам Пинс была бы в ужасе от твоих слов, Персик.
Гермиона фыркает, сохраняя лукавую улыбку на губах.
— Библиотека Хогвартса видела худшее, — никто из них не думает о другом значении этой фразы. О тьме, что пробралась в школу. Пробиралась на протяжении нескольких десятилетий. Никто из них не думает о действительно худшем.
— Дети в закрытой школе и правила немного странные понятия, не находишь?
Гермиона хмыкает. Поворачивается к нему спиной, включая кофемолку, которую всегда выключают на ночь. На небольшом экранчике загорается название фирмы красным цветом, а потом она прогружается, открывая настройки.
— Я любила нарушать правила.
Драко хмыкает. Гермиона подставляет собраный холдер под кофемолку, нажимая двойной помол. Звук перемолки кофе наполняет тишину кофейни.
— Я знаю. Вас всех должны были бы исключить по-хорошему, — говорит Драко, когда кофемолка перестаёт шуметь. Гермиона бросает ему обиженный взгляд из-за плеча, утрамбовывая таблетку кофе. — Нас бы за такое отчислили.
— И меня это бесит. Неужели вы действительно никогда не нарушали правил?
Гермиона вставляет холдер с кофе в группу кофемашины, нажимая кнопку для двойного пролива. Требуется пара секунд, чтобы пошёл кофе, который спускается прямо в дно кофемашины, потому что первая проливка после мытья машины идёт в утиль. Она дожидается этого момента, а затем поворачивается к Драко, слыша, как вниз стекает кофе. И будет стекать ещё двадцать секунд.
— Грейнджер, наш факультет опережал по баллам все остальные не на пару очков, а на почти сотни из года в год. Действительно думаешь, что это было просто так? — Он молчит какое-то время. Кофемашина за её спиной заканчивает работу, привлекая внимание. — Ну и мы просто старались не попадаться, — продолжает Драко, стоит Гермионе отвернуться, чтобы выкинуть использованную таблетку кофе. — Да и наши нарушения просто ничтожны по сравнению с вами.
— То, что делал Дамблдор было неправильным, — произносит Гермиона, оставляя чистый холдер рядом с кофемолкой, делает пролив группы, нажимая кнопку с подачей воды.
— Раньше ты так не думала, — с грустью добавляет он, и Гермиона оборачивается на него, переставая заниматься приготовлением кофе. Его голова слегка опущена вниз, будто он сожалеет о том, что вообще поднял эту тему, этот разговор, который дошел до прошлого.
Гермиона сглатывает.
— Он казался добрым и великим героем, — тихо произносит она. — Я думала, что он велик... И да, у него действительно был сильный магический потенциал. Но я никогда даже не задумывалась о том, кто такой Альбус Дамблдор пока не встретилась с его братом. Оказалось, что великие герои — не всегда герои, если знать их настоящую историю.