Глава 13. Просыпаться в объятиях и больше ничего не надо... (1/2)

Мягкая улыбка появляется на ее лице, когда губы Драко касаются шеи со спины. Его руки крепче сжимают ее талию, притягивая к себе, и она упирается в его крепкое тело. Становится теплее. И она чувствует возбужденный член, что упирается ей в поясницу.

Гермиона тихо стонет, не открывая глаз, когда Драко касается ее уха губами, обхватывая и начиная посасывать. Его губы оставляют поцелуй на ее скуле, затем щеке, и он нависает над ней.

— Доброе утро, — сладко шепчет он хриплым ото сна голосом, и она на секунду открывает глаза, блаженно закрывая их почти сразу. Ей хватает секунды, чтобы полюбоваться его лицом.

Драко цокает языком на ее выходку, но она лишь сильнее улыбается. У глаз проявляются небольшие морщинки. Драко усмехается, лаская слух своей усмешкой.

Он опять целует ее в щеку, переходит к шее. Проходит дорожкой поцелуев к плечу, отодвигая пальцами футболку, которая ей велика. Он оставляет влажную дорожку от поцелуев на коже. Отстраняется, начиная слегка дуть на кожу, вызывая мурашки.

Гермиона ежится, укутываясь плотнее в одеяло, но от этого лишь сильнее прижимается к теплой груди Драко, задевая поясницей его возбуждённый член. Драко шикает, сквозь зубы, заставляя Гермиону усмехнуться.

Она чувствует руку Драко, что медленно возвращается обратно ей на талию. Мучительно медленно. Его ладонь обжигает даже сквозь хлопковую ткань футболки, и она замирает. Рваный вздох покидает легкие, стоит ему дойти до края и приподнять ее, скользнув внутрь.

Он пару секунд нежно поглаживает ее живот, отдавая свое тепло ей, пока его язык вырисовывает узоры на коже, там, где шея переходит в плечо.

Гермиона выгибается.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю, Гермиона Грейнджер, — хрипло произносит он, на секунду отрываясь от ее кожи, а затем вновь возвращаясь к своим мучительным пыткам. Потому что этого мало. Ей мало. Его мало. Но он продолжает ее мучать. — Я мог бы вылизывать тебя всю жизнь, и мне бы никогда не надоело. — Его рука скользит наверх, и он обхватывает ее правую грудь ладонью. — Ты создана для меня. — Сжимает свои пальцы, заставляя ее сильнее уперется задницей в член.

Гермиона позволяет ему трогать себя, позволяет шептать нежности прямо в кожу, пропитывая ту его теплом. Она позволяет ему все.

Драко обхватывает пальцами ее сосок, слегка сжимая, вызывая стон, что слетает с ее губ от резкой небольшой боли в груди. Боль проносится электрическим разрядом прямо вниз, и она чувствует возбуждение, что скапливается внутри. Драко делает так еще раз, надавливая на сосок подушечкой большого пальца сильнее, чем в первый раз.

— Драко, — стоном слетает с ее губ.

— Так ты проснулась? — с усмешкой интересуется он, подаваясь тазом вперед.

Он терзает ее сосок, одновременно посасывая мочку уха. Переходит пальцами к другому, уделяя тому столько же внимания. Вот только его губы возвращаются ей на шею, и она чувствует, как Драко слишком сильно засасывает нежную кожу, наверняка оставляя ей засос.

Соски отдают легким жжением от его пальцев, даже когда он перестает их мучить. Это остается мягким напоминанием. Гермиона прикусывает нижнюю губу, вцепляясь в нее зубами.

Драко медленно спускается рукой вниз, доходя до края ее трусиков. Задерживается там на мгновение, обрывая ее дыхание. Они замирают. Его сердце слишком сильно бьется в груди, передаваясь ей своим ритмом в спину. Ее, кажется, подстраивается под его, синхронизируясь, потому что бьется точно также.

— Драко, пожалуйста, — шепчет она, и Драко позади нее усмехается.

Гермиона пытается выгнуться так, чтобы его рука пошла дальше, но Драко только сильнее нажимает ей на живот, удерживая на месте.

— Тихо, — обжигает своим дыханием ее кожу.

Гермиона вздрагивает. Разряд тока проносится по телу, когда Драко наконец касается пальцами ее клитора, начиная мягко водить по нему. Слишком мягко. Слишком нежно.

— Ты мокрая для меня, Персик? — произносит он, ставя подбородок ей на руку и смотря вниз. Туда, где под одеялом находится его рука. Он продолжает водить пальцами по ее клитору, заставляя Гермиону зажмуриться.

— Сильнее, Драко, пожалуйста.

Он опускается ниже, проходя мимо складок, касаясь пальцами влагалища. Скользит обратно, набрав достаточно смазки, что сочится из нее от возбуждения. Драко опять начинает обводить ее клитор скользкими от смазки пальцами, вызывая едва заметные пульсации в теле. Но этого мало.

Гермионе нужно больше. Внутри нее разгорается настоящий огонь, а пытки Драко лишь подпитывают его. Ей нужно, чтобы он вошел в нее. Она знает, что он тоже этого хочет. Его возбужденный член отдает заметными пульсациями в поясницу.

— Я хочу насладиться этим.

— Драко…

Он цокает, вытаскивает руку из ее трусиков. Гермиона разочаровано стонет, открывая глаза, с негодованием смотря на Драко. Он дотрагивается пальцами до ее подбородка, и до нее доносится сила ее возбуждения. Драко заставляет ее повернуть голову. А затем…

Он целует ее. Проводит языком по ее губам, раздвигая их и проникая внутрь, отдавая теплом. Гермиона поддается, отдает ему всю себя. Она слегка разворачивается в спине еще сильнее, чтобы было удобно. Хватает левой рукой его волосы, притягивая к себе.

Его губы суховаты, но она смачивает их, обхватывая зубами и слегка оттягивая. Не сильно. Драко усмехается, возвращая власть в свои руки. Она даже не замечает, как его пальцы покидают подбородок, возвращаясь вниз.

Гермиона ничего не замечает кроме тепла его тела и сладости губ. Его. Она его. Снаружи и внутри.

Драко закидывает ее ногу поверх своих, а затем она чувствует, как его член упирается во влагалище. Их поцелуй становится глубже. Драко отодвигает ее трусики и входит в нее. Его член и язык поглощают ее тело, заполняя, не оставляя выхода, места.

Он входит медленно. И она чувствует каждую вену, что проступает на его члене, каждую частичку его плоти, которую внутренние стенки влагалища сжимают с силой. Драко сам растягивает пытку, заполняя ее, пока не останавливается.

Их поцелуй на пару секунд прекращается, и он слегка отодвигается, смотря на нее своими темными глазами, которые поглощают саму душу.

— Все хорошо? — Его взгляд блуждает по ее лицу, будто убеждаясь.

Усталая, но мягкая улыбка на губах становится шире, и она кивает. Обхватывает его лицо двумя руками, чувствуя легкую щетину подушечками пальцев.

— Все хорошо, — произносит она, а затем тянется к нему, чтобы вновь утонуть в сладости его губ.

Их языки переплетаются, излучают лишь им одним знакомую мелодию душ. Они перекликаются, соединяясь воедино. Они одно целое.

— Я люблю тебя, — шепчет Гермиона прямо Драко в губы.

Он улыбается, подаваясь тазом назад, а затем вперед, вызывая трение. И Гермиона стонет. Сладкий стон слетает с ее губ. Драко ловит его своими губами, не позволяя тону стать сильнее.

Он продолжает. Его пальцы на ее клиторе. Легкое давление, что вызывает внутри искры чувств и безумия, пока Драко мучительно медленно наполняет ее членом.

Его толчки не ускоряются, не становятся более прерывистыми. Он будто заполняет в ней что-то, зная, что ему некуда торопиться, что у него есть все время этого мира, который сократился до небольшой спальни в нескольких километрах от Лондона на втором этаже чужого дома.

Это слишком сладкая пытка. И Гермиона сама подается ему навстречу, пытаясь ускорить. Но Драко лишь убирает руку с клитора, возвращая на живот, и вновь прижимает к себе, не давая Гермионе пошевелиться.

— Так нечестно.

— Тсс, Персик.

Гермиона разочарованно вздыхает, но расслабляется. Драко возвращает свои губы и руку на прежние места. Гермионе ничего не остается, как полностью поддаться ему, сдаться и капитулировать перед ним. Позволить ему пытать себя, пока ее организм превращается в одну лужицу, и она не перестает окончательно мыслить. Потому что слишком долго, слишком мучительно, слишком медленно.

Но она принадлежит ему. Сейчас. В этот самый момент. Она его.

Драко растягивает свою пытку, как ей кажется, на часы. Она в его объятиях, в тепле его рук и тела. В ощущение его губ на своих и трении его члена внутри.

Внизу появляется тянущее напряжение, которое расходится сладкой волной по телу, каждый раз когда Драко вновь входит в нее, растягивая и наполняя. Заполняя каждую пустоту ее клеточки. Каждую пустующую частичку ее души.

Гермиона даже не думала, что секс может выглядеть так. Все до этого складывалось в разгоряченность чувств, а до этого в юношескую неопытность и быстроту. А сейчас… их секс похож на оголенные провода блаженства и мягкости.

Здесь некуда спешить, незачем. Все чувства внутри и на поверхности. Здесь нет страсти. Лишь нежность и любовь, что окутывает в свой кокон розовых линий.

Здесь есть жизнь.

Ее стонов почти не слышно. Они утопают на языке Драко, пока пальцы сжимают все, что попадается под руку. В какой-то момент этим становится рука Драко, которой он продолжает периодически играть с комочком всех нервов, что собрались в организме в одном месте.

На лбу появляются капельки пота, но Драко слизывает их языком. Его дыхание сбивается, и она чувствует, как толчки становятся чуть сильнее и быстрее. Ненамного, но достаточно. Давление на клиторе увеличивается, позволяя ей наконец почувствовать теплоту внутри.

Рваный вздох. Еще и еще. Между медленными поцелуями. И тогда ее мышцы в один момент напрягаются, стенки влагалища сжимают член внутри, а рот приоткрывается в немом стоне, стоит волне наслаждения молнией пронестись по телу.

Ее тело обмякает в объятиях Драко, продолжая биться в легких конвульсиях, пока он продолжает входить в нее членом. Еще немного. Еще чуть-чуть и Драко кончает в нее. Она чувствует, как его член пульсирует внутри, а затем его оргазм наполняет ее.

Они лежат в объятиях друг друга, ее нога скатывается вниз, а Драко медленно выходит из нее. Она почти досадливо стонет, больше не чувствуя наполненности внутри себя. Его место заполняет ощущение того, как из нее вытекают их с Драко соки.

Гермиона вздыхает, чувствуя себя более сонной, чем тогда, когда Драко разбудил ее поцелуями. Медленный утренний секс вымотал ее сильнее, чем любой другой до этого.

Глаза прикрываются, и она вздыхает, пытаясь утонуть в объятиях Драко. В тепле, что окружает ее. Она хотела бы раствориться в этом моменте, запечатлеть и запечатать его в своей памяти.

— Je t&#039;aime, ma pêche<span class="footnote" id="fn_35784540_0"></span>, — шепчет Драко ей в волосы, и она сонно улыбается и кивает. — Спи, моя хорошая, — продолжает он и притягивает ее к себе. Гермиона чувствует его губы на макушке.

Она засыпает с осознанием абсолютного счастья.

***

Драко останавливается в дверном проеме, облокачивается о деревянный косяк, скрещивая руки на груди. Мягкая улыбка трогает его губы, когда он смотрит на спящую на кровати Гермиону.

Она удерживает руками подушку, которая изначально была его, утыкаясь в нее лицом. Ее правая нога перекинута через собранное вокруг одеяло. Гермиона занимает теперь его сторону, ту, что ближе к двери. Он проснулся рано утром, чтобы проверить Альту и выпустить ее на улицу, а когда вернулся, Гермиона уже успела перелезть через всю постель.

Она так там и осталась. Будто самого Драко ей было мало.

На улице идет дождь, и комната утопает в утренней серости. По дому витает сладковатый аромат чего-то вкусного. Драко еще не спускался вниз, но судя по звукам, которые оттуда доносятся. Все уже там. Кроме нее. Них...

Драко вспоминает, как разбудил ее рано утром поцелуями. Ухмыляется, помня, к чему все это привело. Он бы повторял это каждое утро вместе с ней. Вот так…

Тихий вздох покидает легкие, когда он понимает, что должен разбудить ее, хотя не хочет. Но часы показывают уже почти двенадцать дня. Дождь оббивает подоконник на улице, наполняя комнату своим успокаивающим стуком.

Драко подходит к Гермионе, присаживаясь рядом с ней на корточки. Кобура с пистолетом на талии привычно утяжеляет движения. Он приехал сюда сразу после работы в полном обмундировании. Это уже привычно. Тяжесть пистолета на теле. Постоянно ощущение пустоты, когда его нет.

— Доброе утро, моя хорошая, — тихо шепчет он, проводя рукой по волнистым волосам Гермионы, убирая те с ее прекрасного личика. Но она лишь сильнее утыкается носом в подушку. Драко усмехается. — Персик, — также ласково продолжает он. Гермиона что-то ворчит во сне, но не просыпается. — Пора вставать. — Драко продолжает поглаживать ее рукой по голове. — Пер-сик, — протягивает он.

Гермиона наконец приоткрывает один глаз, сонно смотря на него. Драко улыбается ей.

— Доброе утро, — с улыбкой произносит он.

Гермиона моргает. Сонная улыбка появляется на ее губах.

— Доброе, — шепчет она в подушку, а затем зевает. — Сколько время?

— Почти двенадцать.

Гермиона разочаровано стонет, и Драко усмехается.

— Давай, Персик. Нас наверняка все ждут на завтрак.

— Мгм, — ворчит в ответ она, прикрывая глаза и вновь утыкаясь лицом в подушку. — Еще пять минут.

Драко вздыхает, качая головой, но отстает.

— Я засек, — спокойно говорит он, целуя Гермиону в висок, вставая.

Она отвечает ему тихим мычанием в подушку, заставляя усмехаться.

***

Драко поднимает ее спустя десять минут. Пять из которых он осыпает ее тело поцелуями, слизывая с кожи привкус персика. В этот раз она действительно встает. Драко мирно ждет, лежа на кровати, пока она сходит в туалет и умоется. Ее короткие волосы торчат в разные стороны, и даже расческа ей не помогает.

Гермиона тихо матерится, когда после расчески ее волосы становятся похожи на львиную гриву еще больше, чем до расчесывания. Драко усмехается, но замолкает, ловя возмущённый взгляд шоколадных глаз в зеркале.

Он внимательно следит за тем, как Гермиона переодевается, убрав руки за голову и скрестив ноги в щиколотках. За этим можно наблюдать вечность. Гермиона надевает какую-то слишком большую футболку со стертым рисунком спереди похожим на бывшее название рок-группы и джинсовые шорты.

— Ты уверена? — интересуется он, приподнимая одну бровь и переводя взгляд на окно, за которым все еще идет дождь.

— Мгм, — мычит она, привлекая его внимание. — Тем более, — Гермиона залезает на кровать, начиная ползти к нему, — если вдруг я замёрзну, у меня есть ты. — Она падает ему на грудь, выбивая воздух из легких. Драко откашливается, быстро ловя ее руками, пока Гермиона громко смеется.

Она садится на его торс, кладя руки на голую грудь. Он пока не надевал рубашку. Гермиона внимательно смотрит на его левую руку, которой он удерживает ее за талию. Обводит пальцами по черной краске татуировки, что закрывает всю руку.

Аид.

Зевс.

Посейдон.

Три главных древнегреческих бога, что скрывают под собой страх его юности. Корявую метку, что раньше оживала, обжигая руку. Метку, которая послужила началом конца. Конца их истории, когда он сделал выбор за них двоих.

— Почему все три? — тихо спрашивает она, продолжая водить по татуировке пальцами. Драко сглатывает, пожимая плечами. — Посейдон и Зевс были еще теми ублюдками.

— Предпочитаешь им бога подземного царства? — также тихо спрашивает он, приподнимая брови.

Гермиона закусывает нижнюю губу, внимательно смотря на него.

— По крайней мере, он хранил любовь Персефоны.

— Но он запер ее в своем царстве.

— Он дал ей возможность возвращаться на землю, — произносит Гермиона, обводя бога подземного мира пальцем. — И никогда не изменял ей. Он любил ее. В отличие от своих младших братьев.

— Хочешь сказать, что не предпочла бы Олимп вечной жизни в подземном царстве?

Гермиона многозначительно смотрит на него. Почти серьезно. Ее пальцы замирают, и она слегка наклоняет голову вбок, как порой любит делать он.

— Неужели ты так и не понял, что я всегда предпочитала это…

Драко сглатывает. Тело напрягается, и он слегка сжимает талию Гермионы в руках.