Глава 1. Когда старая жизнь перекликается с новой (2/2)
Потом она случайно узнала о его помолвке с младшей Гринграсс. Ту неделю она каждую ночь рыдала в подушку.
Никто не знал об этом.
Эту тайну она хранила для себя, как самое ценное сокровище.
После школы все было слишком быстрым.
Их отношения с Роном были непонятными для нее. Она до конца не понимала, почему продолжает поддерживать эту историю с любовью. Нет. Она любила Рона. Наверное, как друга, потому что только Гарри она любила как брата. Он и сейчас ей как брат.
Но, когда все вокруг говорят, что вы идеальная пара, а Пророк пишет о судьбоносной паре, наверное, начинаешь и сам в это верить. Какой же все это бред. «Судьба свела их под обломками» пестрели заголовки, когда они объявили о своей помолвке.
Это было в Рождество 2000 года. Она хотела сказать «нет», но все эти направленные на нее взгляды семейства Уизли… Она не смогла. Сдалась. В который раз, Гермиона Грейнджер сдалась обществу, не выбрав себя. А ведь он говорил, что эгоисткой быть можно и даже нужно, но без него страшно.
Наверное, поэтому согласилась. Так всем будет легче.
Они остались ее единственной семьей, и где-то в глубине души она понимала, что просто не может сломать эту последнюю соломинку надежды на счастье.
Родные родители больше никогда не вспомнят ее. Она ездила к ним летом 2000 года вместе с Гарри. Он успокаивал ее тогда, когда они сидели на берегу перед бушующим морем, а солнце заходило за горизонт, закрывая эту страницу жизни для нее.
На следующий год они так и не сыграли свадьбу. Гермиона не хотела торопиться. Им даже пришлось съехать от его родителей, потому что она больше не могла выносить такого напора со стороны Молли. Тогда с Роном они очень сильно поругались. Она даже сама переехала в небольшую квартирку в магическом Лондоне. Рональда не было две недели. И Гермиона надеялась, что на этом все. Это было эгоистично, но она так желала, чтобы он больше не приходил.
Что там говорят? Судьба та еще сука?
Она самая, потому что когда она полностью убедилась, что Рон не придет, он показался на ее пороге и чуть ли не на коленях просил прощения. И она простила. Она ведь Гермиона Грейнджер. Прощает всех и вся.
А потом все изменилось.
Все происходило так быстро, что она не успевала следовать за собственными мыслями. Голова была пуста.
Смерть родителей. Разрыв с Роном. Переезд. Материнство. Отказ от магии…
Так бы продолжалось наверное очень долго, но она смогла прийти в себя. Правда через два года. Но она ведь смогла, правда? Жила себе спокойно в Мельбурне, воспитывая маленькую девочку, что называла ее «мама». С тех пор ее волосы никогда не отрастали длиннее уровня плеч, а корявая красная метка на правой руке превратилась в прекрасного дракона на конце у которого виднелась надпись memento mori<span class="footnote" id="fn_30937653_0"></span>.
Она никогда не забывала.
Она не думала, что когда-нибудь все так сложится, и что она испытает иронию судьбы на себе. Опять…
***
— Лина, ты готова? — голос Гермионы разносится по их квартире, проходя сквозь несколько стен и доходя до адресата, что прячется в своей детской.
Эту квартиру Гермиона купила пару лет назад. Она стала их первым и, как она надеется, последним пристанищем здесь, в Лондоне. Внизу расположилась ее книжная лавка, которую она удачно объединила с небольшой кофейней, в которой готовят отличный кофе.
Такое место всегда было ее маленькой мечтой. Правда раньше Гермиона и не думала, что та осуществится.
— Да, мамочка, — кричит в ответ детский голос из дальней комнаты. — Я готова.
Гермиона насыпает еду в кошачью миску, пока Ферри вьется вокруг ее ног, тихо мяукая. Она опять перебарщивает и только тихо ругается матом, пока белый кот восторженно накидывается на полную миску корма.
— Все! — торжественно произносит звонкий голос за спиной Гермионы, и она оборачивается.
В гостиной стоит Лина. Ей почти семь лет. Ее каштановые кудрявые волосы заранее убраны в тугой пучок и прилизаны лаком на затылке. Милое личико с веснушками, которые намного заметнее, чем у Гермионы, озаряет детская улыбка, открывая ровные белые зубки.
Гермиона нежно улыбается.
— Тогда пошли скорее. А то опоздаем.
Гермиона набрасывает поверх белого кардигана свой светлый плащ, пока в это время Лина накидывает на себя серое пальтишко свободного кроя. Забрав с полки свою сумочку и накинув детский рюкзак с вещами на плечи дочери, девушка открывает дверь, и они покидают квартиру.
— Мам, а ты зонтик взяла? — невзначай спрашивает Лина, когда они почти спустились на первый этаж.
— Черт, — шепчет Гермиона, надеясь, что дочь ее не услышит, но потому как та начинает хитро улыбаться, у нее явно не получилось. Гермиона легонько бьет себя по губам за нарушение правила о плохих словах, и Лина ухмыляется. — Так. Ладно. Я бегу наверх за зонтиком, а ты пока возьми у Марка мой кофе. Хорошо?
Девочка кивает, и Гермиона перепрыгивая через ступеньки бросается наверх.
Тяжелый ветер приносит запах озона и разносит его по округе, стоит девушке только покинуть свой дом. Гермиона вдыхает полную грудь воздуха и улыбается. Лина в это время протягивает ей картонный стаканчик с кофе.
— Спасибо, мартышка.
Взяв девочку за руку, Гермиона направляется по давно известному ей маршруту. Сначала вдоль Гросвенор-стрит до самого сквера. Потом вдоль парка и на следующей улице налево до конца, пока не упрешься в тупик из которого либо направо, либо назад. И все. Вы почти пришли. Остается каких-то пару метров, и долгожданная студия перед вами.
Субботнее утро всегда обозначалось примерно таким маршрутом. Что это за маршрут? Очень важный. Ведь у маленькой Лины занятия балетом в студии Bluebirds. Мартышка начала заниматься там почти сразу, как они переехали в Лондон, в их квартиру.
Гермионе греет сердце мысль о том, что Лина, как и она, любит балет. Родители Гермионы отдали ее на занятия, когда той едва стукнуло три годика. И она честно проходила до одиннадцати лет. А потом был Хогвартс и о балете, как и о прошлой жизни, пришлось забыть.
По субботам у них всегда балет.
Им потребовалось пятнадцать минут, чтобы дойти до места. Открыв стеклянную прозрачную дверь, Гермиона пропускает Лину вперед, и девочка задорно бежит в уже известном ей направлении. Гермиона медленно идет за ней.
Когда она доходит до раздевалки, Лина уже вовсю общается со своими подружками — Трейси и Хлои, а до начала занятия остается пару минут. Несколько родителей собрались в своем уголке ожидания. Местное сборище мегер. Гермиона с ними не общается. У нее свои причины на это. Сугубо эгоистичные.
— Так, девочки! Быстро все в зал, — раздается строгий голос преподавателя танцев, и шесть девочек в розовых пачках прошмыгивают в зал для занятий, оставляя своих родителей и преподавателя один на один. Перед тем как совсем скрыться за темной дверью Лина вылавливает взгляд своей матери и посылает той воздушный поцелуй. Гермиона широко улыбается, отвечая ей тем же.
Мисс Джен — учитель танцев, направляется к родителям с вежливой улыбкой, что не касается глаз. Это не женщина, а титан. Статная, с гордой осанкой и маленькими черными глазками. Ее руки кажется парят, а не двигаются, когда она мелодично идет к кучке родителей. Гермиона уважает эту женщину и по правде немного побаивается, как и многие родители здесь.
— Спешу вам напомнить, что отчетный концерт состоится ровно через месяц — пятого июня. Я очень вас прошу не пропускать занятия. Особенно по средам, — женщина многозначительно смотрит за спину Гермионы, где, как та знает, сидит компашка противных мамаш, — Всем спасибо.
Гордо подняв свой подбородок, она выходит из раздевалки, прикрывая за собой двери.
— Пфф, как же она раздражает, — Гермиона слышит голос одной из мамашечек, на что остальные начинают хихикать.
Гермиона лишь закатывает глаза.
— Да, да, да. Надо сказать Роберту, чтобы ее уволили. Она на мою Мишель в прошлый раз так накричала…
Гермиона не стала выслушивать, что произошло с этой прекрасной Мишель, которую Лина на дух не переносит. Видимо, у них это семейное.
Господи, ну как можно быть такими? Нет, ну как? Кажется, даже у Браун мозгов было больше.
Холодный ветер в который раз ударяет ей в лицо, как только она покидает здание студии.
Гермиона прислоняется к ближайшей стене и прикрывает глаза. Когда первые капли дождя достигают ее лица, она забвенно улыбается. Гермиона любит дождь. Кажется, что он способен смыть с тебя все переживания, что заперты внутри.
Пятого июня. В его день. Гермиона прикрывает глаза, а ее губы расползаются в странной улыбке.
***
— И что ты находишь в этом? — спросил Малфой.
Гермиона не обратила на парня никакого внимания. Холодные капли дождя хлестали по ее лицу, скатываясь по шее и пропадая за воротником рубашки, посылая миллионы мурашек по телу.
— Мерлин, Грейнджер, ты же заболеешь, — Малфой попытался вразумить девушку, но у него ничего не вышло. Он просто смотрел как она, будто сумасшедшая, кружится подставив свое лицо каплям дождя и улыбается. А он улыбается вместе с ней.
***
Машина мчит вдоль улицы, вырывая Гермиону из блаженного воспоминания о собственной молодости. Об одном из счастливых моментов. Моментов, когда она была по-настоящему счастлива.
Она не стала доставать зонтик, что продолжил лежать в ее сумке-шоппере. Девушка направляется по знакомому маршруту до небольшого парка, в котором в хорошую погоду любит почитать, дожидаясь дочку с танцев. Это их совместный день. Сегодня же она просто решила прогуляться под дождем.
Гермиона как раз собирается завернуть на главную улицу, что ведет к парку, как до неё доходит тихий жалобный вой откуда-то слева. Девушка резко останавливается, прислушиваясь к тому, откуда исходит этот звук.
Впереди проезжают пару машин, но Гермиона даже не обращает на них внимания. Девушка перебегает маленькую улочку, на которой реставрируется старое здание. Оно все обнесено строительными лесами, а на месте пешеходной дорожки построен специальный защитный переход.
Завернув к этому проходу, девушка останавливается. Прямо у начала, в углу, сжалось небольшое существо и тихо поскуливает. Гермиона делает шаг вперед, но собака, да, точно, это точно собака, зажимается еще дальше.
— Тише, тише, малыш, — начинает ворковать Гермиона.
Раздается звук грома, пугающе близко, и собака громко завывает, прижимая хвост к шкуре. Гермиона юркает под крышу и приседает на корточки. Полы ее плаща разметаются по грязной дорожке. Она кладет руку себе на правое колено, раскрыв ладонь, как учил ее когда-то Виктор.
— Не бойся, малышка. Я тебя не трону. Ну же. Иди сюда, — собака аккуратно дергает своим носом, будто принюхиваясь. — Ты, наверное, убежала, да? — собака внимательно смотрит в глаза Гермионы, и девушка нежно улыбается. Наверное, если бы рядом была Луна, она бы сказала, что аура Гермионы просто светится добром и теплотой. И именно поэтому, хоть и на полусогнутых лапах, собака медленно, но приближается к девушке, утыкаясь мокрым носом в открытую ладонь.
Гермиона нежно, почти поверхностно, проходит рукой по мокрой шерсти головы и дальше к шее пытаясь нащупать ошейник, но как она и думала, того не оказывается.
— Чья же ты такая красивая? — собака тихо гавкает, и Гермиона рассмеивается. — Еще бы я знала собачий, малышка. Нужно что-то с тобой делать, — Гермиона продолжает гладить мокрую шерстку.
Идея приходит к ней почти сразу, но вот как ее исполнить, она не совсем понимает. Если ошейника нет, то есть надежда только на то, что хозяин поставил ей чип. Все еще продолжая поглаживать собаку правой рукой, пока та не улеглась у ее ног, видимо почувствовав себя уже намного лучше, Гермиона лезет в карман и достает оттуда свой мобильник.
Нужный контакт высвечивается сразу же.
— Виктор?
— Миона? Что-то случилось? — голос Виктора явно встревожен.
— Да, тут такое дело. В общем я нашла собаку. Видимо потерялась. Надо бы ее отвезти к тебе, может у нее есть чип, — она говорит четко и уверенно, будто такие ситуации с ней происходят постоянно. Ну, возможно, так и есть.
— Так понимаю, привести сама ты ее не можешь?
Гермиона усмехается.
— Я не всегда ношу с собой поводки, Виктор.
На другом конце трубки послышались тихие смешки.
— Да, да. Конечно. Где ты?
— На пересечении Дьюк и Джордж. Рядом со студией Лины.
— Понял. Скоро буду.
Виктор не подводит.
Если он говорит, что скоро будет, то считайте это самое скорое, что вы можете придумать. Потому что уже через семь минут, рядом останавливается черный внедорожник с открытым багажником, и из него выходит тучный мужчина с черной бородой.
— Миона?
— Мы здесь, — выкрикивает девушка, вытащив левую руку под дождь, чтобы Виктор их заметил.
Увидев Гермиону, Виктор широко улыбается. Эта девчонка стала ему как дочь. Он гордится, что познакомился с ней. Таких людей, как Гермиона встретишь очень редко, и если тебе посчастливилось такую найти, то никогда ее не отпускай.
— Я смотрю, у вас тут веселая компания.
Гермиона смотрит на него снизу-вверх и легко улыбается. Собака, что все это время лежала подле нее, дергает ушами в направлении незнакомца и поднимается на свои мощные лапы.
Виктор протягивает Гермионе руку, помогая подняться. Ее плащ полностью испачкан, но ее это не заботит. Никогда не заботило.
— У меня хорошие новости. Кажется, я знаю эту прекрасную леди, — мужчина внимательно смотрит на собаку, что ему явно знакома. — Пошли, узнаем, где живет ее хозяин.
Виктор выдвигается к машине и собака, к удивлению Гермионы, следует за грозным мужчиной.
***
— Ну вот, я же говорил. Это Альта. Помнишь, ты тогда еще объявление о щенках развешивала?
— Она из них? — удивленно восклицает Гермиона, смотря на почти улыбающуюся собаку, что лежит на столе для осмотров, пока Виктор проверяет информацию на своем компьютере.
— Она самая.
Гермиона в очередной раз чешет за рыжим ушком и счастливо улыбается.
— Вот видишь, — тихо начала шептать она, — сейчас я узнаю твой адрес, и мы пойдем к твоему хозяину.
Виктор переписывает адрес владельца на небольшую бумажку и подходит к Гермионе. Она поворачивается, услышав движение за спиной и, берет протягиваемый клочок бумаги.
— Гросвенор Холл 7 апартаменты 4. Это же почти рядом, — ее брови слегка приподнимаются в удивлении. Она знает это место. Даже этот дом. Частенько за это время Гермиона прогуливалась мимо тех окон.
Виктор в это время достает новый ошейник и надевает на Альту, прицепив к нему стандартный поводок, что всегда был у него про запас.
Гермиона забирает зеленый поводок и отходит от стола, позволяя собаке спрыгнуть вниз самостоятельно. Виктор напоследок взлохмачивает наглую морду собаки, и Гермиона, попрощавшись со своим другом, выходит на холодную улицу.
Дождь усилился в разы, а вокруг, то и дело сверкают молнии, и ударяют своим грозным басом грозы. В этот раз, Гермиона все-таки достает свой зонтик.
Дорога до нужного адреса занимает около двадцати минут. И Гермиона рада, что занятия у Лины длятся полтора часа по субботам, а значит у нее есть время отвести Альту домой и вовремя забрать дочь.
Наверняка твой хозяин очень за тебя испугался, глупышка. Хорошо, что я нашла тебя. И слава богу, твой хозяин очень ответственный человек.
Девушка подходит к нужному зданию и судя по виду Альты, та точно знает куда ей идти. Собака проходит вперед, ведя за собой Гермиону. Ей приходится открыть стеклянную дверь, чтобы Альта прошмыгнула внутрь.
Нет, ну прямо Лина в животном обличии.
Гермиона идет мимо поста с охраной. Охранник что-то хочет сказать, но, видимо, увидев знакомую собаку, садится на место.
Альта подводит ее к очередной двери, что ведет на лестницу. Эта дверь в глубине коридора. За ней лишь еще одна, что скорее всего была пожарной. Насколько Гермиона поняла, то здесь в квартиры попадают через лифты, а в здании всего пара апартаментов, но раз Альта привела ее к лестнице, то ее хозяин явно пользуется этим способом. Альта недовольно бросает взгляд на Гермиону и ударяет лапой по двери, заставляя девушку поторопиться.
Стоит ей открыть дверь, как собака чуть ли не несется по лестнице, заставляя Гермиону перепрыгивать через ступеньки. Лестница достаточно обычная. Особенно для такого здания. Новое строение прекрасно вписывается в старый город, не загромождая его. Хотя сама Гермиона предпочитает старую застройку.
Девушка слегка запыхалась, но ее улыбка становится лишь шире. Альта уже сидит напротив белой двери с номером четыре и быстро виляет своим хвостом. Последние пару ступенек Гермиона лукаво улыбается, пока ее легкие приходят в нормальное состояние.
Подойдя к двери она нажимает на звонок в надежде, что хозяин дома и откроет. Ведь она совершенно не представляет, что ей делать, если этого не произойдет.
Но ей и не приходится.
Ведь дверной замок щелкает, и дверь открывается, представляя Гермионе хозяина квартиры.
Судьба? Но Гермиона в неё не верит...