Часть 15: Зачистка. (2/2)

Кен схватил меня за плечо.

— Амэя, стой.

Я даже не посмотрела на него.

Сдёрнула его руку — легко. Слишком легко.

— Не сейчас, — сказала я тихо, — Отойди, иначе я не посмотрю на то, что ты мой брат.

Он замер. Потому что понял.

Понял по голосу. По взгляду. По тому, как у меня перестало дрожать тело.

Я больше не контролировала бой.

И себя — тоже.

Первого я ударила не глядя. Локтем в горло.

Он захрипел и рухнул.

Второй не успел отреагировать — колено в живот, кулак по носу. Хруст.

Третий потянулся за битой — я перехватила запястье и провернула так, что он заорал. Но у него получилось откинуть меня в сторону, я тихо выругалась поднимаясь на ноги, чувствуя что разбила колено.

— Назад! — крикнул кто-то.

Поздно. Я двигалась быстро. Жёстко. Без эмоций.

Без ярости даже — только чистая, холодная решимость.

Это не была драка.

Это была зачистка.

Такая какой я её помнила.

Я слышала, как кто-то кричит моё имя.

Как Кен дернулся в мою сторону.

Как Майки наконец встал.

Но всё это было где-то далеко.

Перед глазами — только Такемичи на земле.

И те, кто позволил себе его тронуть.

Когда всё закончилось, вокруг было слишком тихо.

Я стояла, тяжело дыша, с сжатыми в кровь костяшками.

На полу — люди. Стонущие. Пытающиеся отползти.

Такемичи смотрел на меня снизу вверх, в ужасе.

— Амэя…

Я опустила взгляд на свои руки.

Они дрожали — снова.

Вот теперь — да.

Меня накрыла волна.

Запоздалая. Тяжёлая.

Я поняла сразу и слишком отчётливо:

я больше не управляю тем, что происходит.

И если сейчас не остановлюсь — следующей границы может не быть.

— Уведите его, — сказала я глухо, не глядя ни на кого конкретно.

Кто-то подхватил Такемичи.

Я повернулась к Майки.

Наши взгляды встретились.

В его — интерес.

В моём — пустота.

— Ты переступила, — сказал он спокойно.

— Я никогда не была на вашей стороне, — ответила я тем же тоном, — И ты это знал. Я не часть твоей банды.

Он чуть улыбнулся.

Кен подошёл ближе, осторожно, будто ко мне нельзя было подходить резко.

— Амэ…

Я шагнула назад.

— Не сейчас, — повторила я, — Пожалуйста.

И только я собиралась выйти из склада, вдохнуть воздух, я поняла, как сильно меня трясёт.

Я больше не бежала.

Я больше не держала контроль.

И это пугало сильнее любого врага.

И всё что дальше произошло было слишком рано.

Слишком быстро.

Слишком необратимо.

Крики. Сирены. Рёв моторов. Я видела это обрывками, будто кто-то рвал плёнку перед глазами:

Осанай, бросающийся на Майки — не в ярости, а с пустым, решённым лицом.

Кен, перехватывающий его на полшага раньше. И Па-чин. Нож.

Это был не красивый удар.

Не киношный.

Грубый, резкий, отчаянный.

Осанай рухнул, как подкошенный.

Кровь — слишком тёмная.

Слишком настоящая.

Майки закричал.

Не приказал — закричал, срывая голос, чтобы Па бежал.

Чтобы бежал с нами.

Чтобы не оставался.

Но Па-чин стоял.

Белый. Спокойный. И сказал, что сдастся.

Я не помню, когда именно Кен схватил меня за руку.

Только резкий рывок — и мы уже бежали.

Он тащил меня и Майки за собой, не оглядываясь.

Мы неслись, как звери, которых подняли выстрелом. Лёгкие горели. Горло разрывало от воздуха. Где-то позади — сирены становились ближе.

И только когда мы были уже достаточно далеко, Такемичи не выдержал. Он просто рухнул на асфальт, будто у него выдернули опору.

— Идите, — сказала я, наконец осознавая, где нахожусь. Голос звучал чужим, — Я с ним.

Кен резко обернулся.

— Я позвоню Эмме. Ты идёшь со мной, — приказал он. Не попросил. Я покачала головой.

— Нет.

Подошла к Такемичи, присела рядом.

— Я отвезу его в больницу. Если полиция нас догонит — мне проще объясняться одной.

Я посмотрела на Кена — и это был тот редкий момент, когда мне стало по-настоящему страшно за него. Ведь в его взгляде была борьба. Не сомнение — выбор.

Я вдруг отчётливо поняла: он цел. Майки цел. А Па — нет. И Осанай — тоже. Если Такемичи знал больше, чем сказал… я потом с ним разберусь.

Кен выругался. Глухо. Зло. А потом всё-таки развернулся и ушёл. Я подперла Такимичи о стену, дрожащими пальцами вызывая такси.

В больнице время перестало существовать.

Где-то через час приехала Эмма.

Когда я увидела её лицо — поняла всё без слов.

Она держалась ровно минут двадцать. Потом просто сломалась у меня на плече. Я не утешала. Не знала как.

Когда смогла уйти, в голове остались только обрывки её слов:

Кен и Майки поссорились.

Не на эмоциях — по-настоящему.

Тосва раскололась.

И это было хуже ножа.

Потому что я знала, чем заканчивается раскол.

Я знала, кто за него заплатит.

Забрав байк, я сразу набрала Кейски. Руки дрожали. Голос — тоже. Он ответил не сразу. Но ответил, впервые за несколько дней. И то, что я услышала, не стало облегчением.

Оставив байк у места, где сейчас были свастоны, я пошла внутрь, не раздумывая. Меня знали. Меня пропустили. Все.

Кроме одного человека.

Кейски встал передо мной, перекрывая проход.

Не агрессивно.

Не резко.

Просто — встал.

И я поняла:

дальше будет ещё тяжелее, чем всё, что уже произошло.