Часть 3: Особенно зная последствия. (2/2)

Аллен резко повернулся ко мне.

— Ты понимаешь, что было бы, если бы кто-то из них заговорил?!

— Понимаю лучше вас, — ответила я тихо. — Такие девочки не жалуются. Потому что знают — им не поверят.

Тишина натянулась.

— Ты должна была позвать учителей!

— И что бы это изменило?

— Амэя… — он сжал переносицу. — Ты не можешь решать всё кулаками.

— Может, и не могу, — пожала плечами я. — Но иногда это единственный язык, который понимают.

Харрис устало выдохнул.

— В этом она права. Ты не сможешь оградить детей от этого. Вспомни нас.

— Я не избивал других!

— Я избивал их за тебя. И мы оба это знаем.

Он посмотрел на меня.

— Ты считаешь, что поступила плохо?

— Нет.

— Даже зная последствия?

— Особенно зная последствия.

— Жалоб нет, — сказал он наконец. — Но в следующий раз… делай это за пределами школы.

— Принято. Вы сообщите отцу об случившемся?

— Нет.

Я кивнула и развернулась к двери. Хотелось уйти, но этого не позволили.

Вскоре я осталась наедине с Алленом, воздух был тяжёлым от накопившейся энергии. Аллен мягко кивнул Эдварду, и тот, казалось, без лишних слов вышел, оставив дверь полуоткрытой.

Наблюдая за тем, как они взаимодействуют. Даже в мельчайших жестах — взгляд, положение рук — была какая-то… гармония.

Аллен подошёл ближе, его голос был тихим, осторожным.

— Амэя… Я хочу понять тебя, найти способ… — он замялся, и я уловила, как старается подобрать слова, чтобы не задеть. — Чтобы ты могла довериться хотя бы немного.

— Доверие? — переспросила я, тихо, но с острой ноткой сарказма. — Сегодня? Вы шутите?

Он слегка наклонил голову, внимательно изучая меня, но не сказал больше ничего. Я почувствовала, что сегодня он не намерен спорить, он просто оставляет дверь открытой для того, чтобы я сама могла решить.

— Нет. Не сейчас, — резко оборвала я, скрестив руки на груди. — Этот день держал меня на грани с утра. И впереди… Разговор с отцом. Думаете, у меня есть настроение искать доверие здесь?

— Нет.

— Я могу быть свободна?

— Можешь.

Я кивнула и развернулась к двери. Он смотрел мне вслед слишком долго. И я знала — он понял, кто стоит перед ним.

После разговора я задержалась у окна в коридоре. День давил. Мысли о предстоящем разговоре с отцом зудели где-то под кожей. Он сейчас в Штатах, расслабленный и уверен, что всё под контролем.

Невольно пальцы сжались на корпусе телефона. Внутри всё бурлило — ненависть к его равнодушию, разочарование в невозможности изменить прошлое, холодный расчет.

— Завтра, — сказала я себе тихо, — Завтра.

Вернувшись в столовую, я нашла их там же. Одного кивка хватило, чтобы они пошли к Хинате. Я стояла в стороне, не вмешиваясь. Извинения были неловкими, тихими, но настоящими.

— Спасибо… — прошептала она, глядя на меня.

Я лишь отмахнулась и ушла. Переполняемая возмущением, по «наставлению» Харриса пошла писать вступительные работы по предметам. Там было пусто, кроме Юты. Он пытался разговорить меня, улыбался неловко, словно надеялся, что я сломаюсь.

В ответ лишь игнорирование. Абсолютное.

Юта, видимо, понял, что сегодня не будет ничего, потому что спустя несколько минут он просто опустил руки и стал тихо заниматься своими делами, не нарушая моей тишины. И это было почти единственное, что могло меня хоть немного успокоить.

К концу дня тело наконец позволило себе выдохнуть. Медленно, будто неохотно.

Я зашла в зоомагазин, купила всё необходимое для котёнка. Простые действия успокаивали. С покупками в руках я шагала к дому, чувствуя, как с каждым шагом внутреннее напряжение постепенно рассеивалось. И когда я приблизилась к входу, заметила знакомую тёмную макушку у двери.

Он пришёл.

Баджи. Как и обещал.

— Не обманул, — выдохнула я, почти шёпотом, чувствуя странное, редкое чувство безопасности рядом с ним.

Тот кивнул, улыбающийся чуть иначе, чем в прошлый раз, и я позволила себе ещё одну короткую паузу, чтобы просто быть здесь, в этот момент. Без школы, без драмы, без чужих глаз.