5/План (2/2)
— «Nyke gīmigon se ao sȳz drakarys.»
(Я вижу в тебе огонь.)
— «Se ao ziry iksan.»
(И боишься его.)
Он не ответил сразу.
Это было признанием.
— «Ao bēvilagon sȳrī.»
(Ты наслаждаешься.)
— «Nyke bēvilagon vestragon.»
(Я живу.)
— «Se Petyr?»
— «Se zȳhon.»
(Он — инструмент.)
— «Ao daor ziry iksan gīmigon.»
(Ты не видишь, как он лезет.)
Она шагнула ближе. Теперь между ними почти не было воздуха.
— «Ao ziry iksan se nyke drakarys.»
(Ты боишься, что я стала драконом без тебя.)
Он сжал челюсть.
— «Ao ziry iksan se ao rȳbagon.»
(Ты берёшь слишком быстро.)
— «Se ao lȳr bantis.»
(А ты ушёл слишком надолго.)
Тишина.
— «Ao jorrāelagon nyke.»
(Ты тянешь меня.)
— «Se ao daor rȳbagon nyke.»
(А ты больше не мой.)
Это было сказано спокойно.
И именно поэтому — жестоко.
— «Skoros nyke tolī āeksio.»
(Я уйду.)
— «Skoros ao ziry iksan.»
(Ты всегда уходишь.)
Он посмотрел на неё в последний раз — ревниво, зло, слишком внимательно.
— «Skoriot nyke kostōba?»
(Знаешь, что меня бесит больше всего?)
— «Skoriot.»
— «Se ao ziry iksan sȳrī.»
(Что ты красива для всех.)
Она усмехнулась.
— «Se ao sȳrī daor.»
(Я не для всех.)
Он отвернулся первым.
И именно это означало —
он понял, что дальше — опасно.
***
Маргери заметила это раньше всех.
Не слова — она не знала языка, на котором они говорили.
Не жесты — слишком сдержанные, слишком выверенные.
Она заметила паузу.
То, как вокруг них будто образовалась пустота, хотя пир гудел, смех и звон кубков били по ушам.
То, как Рейнира не смотрела на Деймона, но держала его в поле зрения — так хищник чувствует другого хищника, не поворачивая головы.
То, как Деймон стоял слишком близко, но не касался. Это было хуже прикосновения.
Маргери прищурилась.
— Вот значит как… — подумала она.
Она видела Рейниру каждый день.
Знала, когда та играет, а когда — нет.
И сейчас это была не игра для двора.
Рейнира была напряжена, как натянутая тетива.
Не испугана.
Не смущена.
А собрана.
И напротив неё стоял мужчина, который смотрел на неё не как на племянницу, не как на принцессу и не как на женщину —
а как на потерянное оружие, которое вдруг оказалось в чужих руках.
Маргери поймала взгляд Деймона на долю секунды.
Он смотрел мимо неё.
Сквозь неё.
Как будто она была всего лишь частью интерьера.
Это было неприятно.
И показательно.
— Он ревнует, — поняла она.
Не к телу.
Не ко мне.
К контролю.
Маргери склонила голову, делая вид, что смеётся над чьей-то шуткой, но не отрывала внимания от стены.
Рейнира сказала что-то короткое — спокойно.
Деймон резко напрягся, будто получил удар ниже пояса.
— Интересно… — мелькнуло у Маргери. — Она научилась бить точно.
Она вдруг ясно увидела разницу между ними.
Деймон — это прошлое.
Опыт, ярость, сила, прямолинейность.
Он привык ломать.
Рейнира — это будущее.
Холодное, расчётливое, терпеливое.
Она училась выживать.
И Маргери, к собственному удивлению, поняла:
ей не страшно за Рейниру.
Ей страшно за Деймона.
Он отступил первым.
Не потому что проиграл — потому что понял, что ещё шаг, и он перестанет быть тем, кем себя считает.
Маргери медленно выдохнула.
— Хорошо, — подумала она. — Очень хорошо.
Когда Рейнира вернулась к ней, лицо было спокойным.
Слишком спокойным.
Маргери взяла её под руку — жест привычный, почти невинный.
— Всё в порядке? — тихо спросила она.
— Более чем, — ответила Рейнира ровно.
Маргери улыбнулась для окружающих, но наклонилась ближе.
— Он опасен, — прошептала она.
— Я знаю, — так же тихо ответила Рейнира.
Пауза.
— Но он больше не единственный.
И в этот момент Маргери окончательно поняла:
Рейнира перешла черту, за которой девочек больше нет.
Она не стала задавать вопросов.
Не стала устраивать сцен.
Она просто осталась рядом.
Потому что игра начиналась всерьёз.
И в этой игре
Маргери Тирелл не собиралась быть фигурой второго ряда.
***
К ночи дворец утих, гости разъехались.
Под предлогом вышивания принцесса с её фрейлиной закрылись в покоях. Конечно, никакой вышивки даже не планировалось.
— Маргери, я скоро сойду с ума! — Рейнира рухнула на кресло у камина и взяла кубок вина, — Ланнистры, Веларионы, Грейджои, Старки, Баратеоны, Талли… все остальные. Даже принца Дорна предлагали! Я не хочу замуж, они все настолько глупые, что смотря на них смешно. Я не Алисента, чтобы сидеть в стенах замка и рожать детей как овцематка, от явно не рыцаря сердца! Боги… — она схватилась за голову и сдерживала срывающийся приступ агрессии.
— Любимая, эту участь терпели и терпят все живущие на земле леди. Но, как бы ни было дальше, я всегда буду рядом. Думаю, из всех вариантов найдется тот, с кем ты будешь свободна. — девушка встала сзади принцессы и обняла забрав кубок, — Мой брат прожужжал мне уши о тебе. Просит познакомить. Представляешь, какой ужас?
Рейнира засмеялась и поцеловала в шею свою даму роз.
— Хорошо, приводи. Вы, Тиреллы, мне нравитесь.
Маргери игриво улыбнулась, села на колени принцессы, вонзилась в губы и глазами попросила о сексе. Первые пару минут Рейнира поддавалась, сняла с неё платье, поиграла с грудью, но в момент остановилась.
— Что случилось? Ты не хочешь меня сейчас? — грустно, с удивлением посмотрела в её глаза Тирелл и поднялась с принцессы.
— Нееет, нет. Всё в порядке, я просто забыла кое о чем. Не обижайся, продолжим завтра. — ответила девушка, встала и подошла к ней.
Нира завязала платье любимой, поцеловала в плечо и провела с покоев. Маргери расстроилась, ведь было явно видно, её девушка что-то недоговаривает.
— Харвин, — голос Рейниры был хриплым от усталости и злости, — у меня раскалывается голова. Я не хочу видеть никого. Ни сегодня. Ни до утра.
Она шагнула ближе и посмотрела прямо в глаза рыцарю. Не как принцесса — как человек, которому больно.
— Пожалуйста.
Харвин Стронг не колебался ни мгновения.
Кристона Коля она выгнала без сожаления — когда узнала, что тот с холодной улыбкой носит Отто отчёты о каждом её шаге, о каждом разговоре, о каждом госте.
Белый рыцарь, который шепчет в ухо врагу, — хуже врага.
Теперь Коль стоял за спиной королевы-овцы, а бывшая госпожа желала ему одного — чтобы судьба догнала его быстрее, чем клинок.
Харвина же она выбрала почти случайно — из безысходности.
И ошиблась лишь в одном: не ожидала, что он согласится.
Он стал её белым рыцарем осознанно, открыто заявив, что не будет ничьей тенью и ничьим шпионом.
Служить — да.
Предавать — никогда.
— В ваши покои не войдёт никто, пока вы не прикажете иначе, принцесса, — сказал он глухо и встал так, что перекрыл собой дверь.
— Даже если сам король постучит.
В его голосе не было пафоса. Только сила.
Ему нравилось быть её щитом.
И если бы она сказала слово — он бы переломал Кристону Колю кости так же спокойно, как ломал щиты на турнирах.
Когда дверь была закрыта, Рейнира выдохнула.
Теперь — можно.
Она подошла к зеркалу, медленно сняла тяжёлое украшение, поправила платье, расчёсывая волосы до привычного блеска. Провела пальцами по шее, снова втирая терпкие духи — не для кого-то, а для себя. Чтобы собраться.
За массивной софой скрывалась дверь.
Тайная.
О ней знали трое: она, Бейлиш и Деймон.
Рейнира с усилием сдвинула камень, зажгла факел и шагнула в темноту.
Коридоры тянулись, как кишки зверя, холодные, влажные, живые. Она знала их уже наизусть — за годы тайных переходов, чтения, бегства от глаз.
Покои Деймона были в самой глухой части замка.
Слишком далеко от людей.
Слишком близко к прошлому.
Он ждал.
Несколько часов — думая, злясь, взвешивая.
Она изменилась.
И дворец изменился вместе с ней.
Когда каменная дверь заскрипела, Деймон уже был на ногах.
— Долго шла, — сказал он негромко, помогая ей войти и закрывая проход. — Коридоры стали длиннее или ты начала выбирать обходные пути?
— Я стала умнее, — спокойно ответила Рейнира.
Он усмехнулся и повёл её к диванам у камина.
— Тогда скажи, кто научил тебя быть настолько умной.
Она не стала играть.
— Петир Бейлиш.
Улыбка исчезла.
— Опять он, — голос Деймона стал ниже. — «Хороший друг», да?
Он шагнул ближе.
— Объясни мне, как владелец борделей вдруг стал твоим наставником.
— Потому что он полезен, — отрезала она. — Потому что он знает то, чего не знает ни король, ни Септа, ни твои старые приятели. Он дал мне книги, знания, пути.
Она подняла подбородок.
— Потому что он видит во мне правителя, а не девицу.
— Он сутенёр, — резко бросил Деймон.
— А ты — святой? — Рейнира спокойно взяла кубок. — Кто хуже: тот, кто продаёт грех, или тот, кто им пользуется?
Он выругался сквозь зубы.
— Ты играешь с огнём. Тебе нельзя так одеваться. Нельзя так говорить. Нельзя так жить. Народ смотрит. Септа ждёт ошибки.
— Народ смотрит и восхищается, — усмехнулась она. — Я выбрала союзников: Старки, Аррены, Тиреллы. Остальные прогнутся.
Она наклонилась вперёд.
— А Петир хочет быть десницей. Я хочу трон. Всё честно.
Деймон смотрел на неё долго.
— Ты стала опасной, — наконец сказал он. — И это пугает меня больше, чем радует.
— Значит, я всё делаю правильно, — ответила Рейнира.
Между ними повисло молчание. Тяжёлое. Настоящее.
Он видел в ней не девочку.
И это было самым страшным.
***
— Расскажи мне о войне, — Рейнира сказала это тише, чем прежде, почти устало. — У тебя ожог на шее. И лоб… там всё ещё видно. Ты ведь не железный. Как ты себя чувствуешь?
Деймон усмехнулся криво, без радости.
— Много огня. Слишком много. Реки крови, трупы, вонь, крики. Всё как всегда. — Он отмахнулся. — Не стоит забивать тебе этим голову. Победа есть — этого достаточно. А я… — он пожал плечами, — я пережил и не такое.
— Тебе было больно, — упрямо сказала она. — Я знаю.
Рейнира отвела взгляд. — Четыре года. Если бы отец не принял тебя сейчас… я бы, наверное, окончательно потеряла надежду.
Это задело его сильнее, чем он ожидал.
— Король выглядит хуже, чем прежде, — резко сменил тему Деймон. — Что с ним на самом деле?
— Язвы. Он почти не ходит. Иногда падает без чувств. — Голос её дрогнул. — Я боюсь за него. И ненавижу себя за то, что не могу помочь.
— Железный Трон не терпит слабых, — сухо ответил он и налил себе вина. —
Потом посмотрел на неё поверх кубка. — А как поживает мой дракон?
Она уже держала в руках почти пустую чашу.
— Я дракон на цепи, дядя.
Он резко вырвал у неё кубок.
— Не губи себя этим.
— Цепи не снимаются сами, — холодно ответила она. — Их либо рвут, либо носят.
Деймон сел рядом. Слишком близко. Но не касаясь.
— Ты последняя, — сказал он тихо. — Последний рождённый дракон. Если ты сломаешься — трон займёт полукровка. Отто уже рисует новые знамёна. Зелёные. Жёлтые. Они вычёркивают тебя из будущего, а мой брат… слеп.
— Они пытаются меня продать, — резко сказала Рейнира. — Я почти семнадцать лет — товар.
Она подняла на него взгляд. — Ланнистеры, Баратеоны, все эти самодовольные ублюдки. Им нужна не я — им нужен трон через мою утробу.
Деймон сжал челюсть.
— Брак — это политика.
Он сказал это, но ненавидел собственные слова.
В голове вспыхнул образ: Рейнира в Утёсе Кастерли, беременная, окружённая львами. Его передёрнуло.
Она смотрела на него — не прося, но ожидая.
И он понял. Он видел это раньше. В себе.
— Со мной было так же, — глухо сказал он. — Меня тоже продавали. Мне тоже говорили: терпи.
Он наклонился, упираясь лбом в её лоб, но не переходя границу. — Это заканчивается плохо. Всегда.
Её дыхание сбилось. Она закрыла глаза.
— Я устала, — прошептала она. — Я больше не могу быть одна.
Он положил ладонь ей на плечо. Только плечо. Как тогда, когда она была ребёнком.
— Ты не одна, — сказал он твёрдо. — И больше не будешь. Клянусь.
— «Дядя?..» — она сказала это почти шёпотом. Он поднял её за бедра и усадил на стол, а следом накрыл её губы своими. Девушка замерла, глядя на него, но через пару секунд очнулась, веки её опустились и она ответила. Он вложил в этот поцелуй весь голод, что накопился в нем за эти годы.
Его губы скользили по её шее, плечам, она нервно дышала, прижимаясь к нему, желая большего, того, что так и не случилось четыре года назад.
Они были так увлечены друг другом, что не увидели как приоткрылась дверь и в щель заглянули. Алисента хотела навестить Деймона. Конечно, сама бы она туда в жизни не пошла, её надоумил отец. Он знал, что если пойдёт к Деймону сам и начнёт угрожать, то это приведёт к открытой конфронтации, нет, женщина с этим явно справится лучше, потому что кому как не женщинам дан дар говорить двусмысленно. Он хотел, чтобы Алисента выведала его настрой, утих ли его пыл касательно железного трона. Но его дочь принесёт ему информацию куда лучше. Алисента поддерживала свой беременный живот, понаблюдав ещё несколько минут и сделав свои выво
ды, она развернулась и ушла.
Она первая разорвала поцелуй, Деймон провел по её губам пальцами и отстранился, потянувшись за кубком.
— Придумай, что мне делать, дядя, ты же умный, а главное хитрый до жути. — девушка подняла на него покрасневшие почти белые глаза и положила ладонь на яремную ямку, сквозь льняную рубашку чувствовался безумный жар.
«нужно поднять её с себя, иначе я сдохну если не возьму»
Пока Рейнира лежала на его груди, что-то впилось ей в голову, странное. Как будто её успокаивает не любимый дядя, а мужчина. Или она просто начала навязывать себе такие поурочные, как он сам, мысли. С ним так хорошо и чувствуешь безопасность, такой горячий, а ей так холодно. Принц продолжал её гладить, оба не заметили как прошло достаточно много времени, некоторые свечи догорали. Они зарылись в свои нескромные, странные по отношению друг к другу мысли. И всё же Деймон пришел к выводу: «никакой хмырь её не получит, только тот, кого она хотя бы полюбит…»
***
— Тебе пора идти, спать тоже нужно. Не переживай, я останусь во дворце и защищу моего дракона. — он поднял на ноги принцессу, стер большим пальцем остатки слёз, накинул на неё свой кафтан и отвел в её покои.
У двери лежали обещанные писания, Деймон не стал возмущаться от передачки Петира, не хотелось расходиться на плохой ноте. На входе Рейнира развернулась к принцу и поцеловала его в щеку, как четыре года назад.
Алисента, на сколько того позволял беременный живот, нервным шагом неслась в сторону покоев десницы — своего отца.
Сначала она, конечно, собиралась пойти к Королю, но потом подумала ещё раз и решила, что её муж прислушается к своему деснице лучше, чем к ней.
Она постучал, а после толкнула дверь.
— Алисента? Почему ты пришла, уже ночь. Что-то случилось? — Отто был удивлён.
— Рейнира и Деймон… Они в его покоя, они, они — королева никак не могла перевести дыхание. — Я пошла к Деймону, как ты того и просил, когда подходила к двери, услышала, что он не один и заглянула. Думаю, мне не стоит объяснять, чем они занимались.
— Ты уверенна, что тебе не показалось?
— Я беременная, а не слепая. Конечно, я уверена. Нужно сказать Визерису. Я хотела идти к нему, но ты знаешь, что он к своей страже больше прислушивается, чем ко мне.
— Ты преувеличиваешь. Король ценит тебя и… любит — Отто осекся под насмешливым взглядом дочери. — Отправляйся в свои покои, ты в положении, тебе нужно больше отдыхать — он подошёл к ней и опустил свою руку на плечо. — Алисента, я не был лучшим отцом, но я хочу, чтобы ты всегда помнила — ты Королева, а она принцесса. И ещё помни о том, что я всегда найду способ, чтобы защитить тебя и твоих детей.
Алисента удалилась. Отто посидел несколько минут, подумал, а потом вздохнув, встал и вышел прочь. Вскоре он замер перед дверью в покои государя. Он постучал и отварил дверь.
— Ваше Величество, я прошу простить меня за столь поздний визит — сказал Отто.
— Входи. Должно быть это что-то важное, раз ты пришёл ко мне в такой час. Я слушаю — отозвался Король.
— Ваша дочь, принцесса Рейнира и ваш брат Деймон были замечены вместе в его покоях. Между ними случилась любовная связь.
— Ты слышишь, что ты говоришь? Кого ты и в чем обвиняешь? Как мой десница смог себе позволить верить в подобные грязные слухи?! — король моментально завёлся.
— Я ручаюсь за свои слова, источник, что донёс мне об этом, самый проверенный. Мне не раз доносили, что с момента приезда Деймона, они с Рейнирой слишком близки, а сейчас их застали вместе в его покоях. Если вы изволите, то мы сходим туда вместе и…
— Нет, я не изволю! Я не позволю никому, даже тебе — моему деснице — поддерживать эти грязные сплетни о моей дочери! Она принцесса, будущая королева, единственная надежда и опора Семи королевств. Сейчас я твой король, но потом, да будет долгим твой век, она станет твоей королевой. Ты обязан поддерживать её, а чем ты занят? Поощрением грязных слухов? С меня довольно. Сдай брошь!
— Ваше Величество?
— Я сказал, сдай брошь! — повторил король.
— Как прикажете. — он сорвал знак и бросил его на стол. — С вашего позволения. — он поклонился, собираясь уйти.
— Отто, собирай вещи. До утра ты должен покинуть столицу — сказал ему в спину король.
— Слушаюсь.
Алисента узнала обо всем лишь утром. Она бежала во двор, боясь опоздать или упасть.
— Как же это, отец?! Как же я здесь останусь? — губы её дрожали, глаза были красными от слез.
— Ты королева, Алисента. Ты справишься. Но не забывай, я все ещё способен вас защитить.
Он уехал. Алисента смотрела ему в след, подпирая живот и давилась от слез.
Остаток ночи Рейнира не спала, её мучили беспокойные мысли. Чтобы отвлечься, она достала сверток книг, который передал мизинец. Каждая из книг была перешита в чужую обложку, с названиями от разрешенных Септой писаниями, поэтому определить о чем они не начав читать невозможно. Принцесса взяла первую сверху книгу и села на софу. Нескольких небольших свечей было достаточно для освещения листов.
Писание оказалось об Золотой империи И-ти: «Огромная и богатейшая восточная империя, земля тысячи богов, сотни князей. Обширные земли соединяются каменными дорогами, которые уступают лишь валирийским, и хотя местное жречество ревностно охраняет свои знания, немало итийских легенд известны миру, правда под другими именами — все же это одна из древнейших цивилизаций (говорят даже, будто бы это первая цивилизация, что, впрочем, опровергается другими претендентами на это звание).» Эта империя находиться за бывшей Валирийской республикой и даже дальше Степи, где обитают кочевники дотракийцы, прямо за Хребтом Костей.
«Эти места, эта империя… потрясающе, сколько же там неизведанного… Вестерос — самый скучный материк, одни замки да бордели.» — Нира провела за книжкой до полудня, после пришлось спрятать книги в тайник под паркетом.
Служанкам наконец было дозволено войти, принцесса сослалась на долгий сон.
Женщины подали завтрак-обед и принялись помогать с одеянием. Сегодня платье было менее открытым, венецианского пурпурного цвета, с глубоким вырезом декольте, облегающее лишь до поясницы, присутствовал шлейф. Волосы были немного собраны в несколько видов кос.
И вот наконец принцесса была готова и направилась к своей возлюбленной Маргери. Её покои находились достаточно далеко, поэтому по пути Рейниру приветствовали мимо проходящие гости и кланялись слуги. К самым высокопоставленным из встречных девушке пришлось подходить и одаривать их сладкими словами, спрашивать как обстоят дела в их домах, что беспокоит. Это было необходимо для поддержания своего авторитета. Все таки растет принц.
Покои Тирелл ярко освещало солнце, драконы живут в пещерах, а розы видимо любят свет.
— О, милая, наконец-то ты пришла. Я уже начала переживать, не заболела ли ты вновь. Это ведь не так? — Маргери подбежала к принцессе и взяла её ладони в свои.
— Я зачиталась вечером. Нет-нет, я нормально себя чувствую. Чем хочешь заняться сегодня?
— Слушай, мне очень неприятно об этом просить, но мой брат умолял организовать вам прогулку. Ты вчера сказала, что не против. Он не отстанет от меня и не уедет, пока это не произойдёт.
— Что ж, я свои слова держу. По крайне мере двор увидит, что я все-таки рассматриваю варианты женихов.
— Ещё раз прости меня за это. Подожди в беседке у склона, а я его приведу.
Девушки поступили по плану. Пока Рейнира ждала Тиреллов, было немного времени, чтобы окунуться в мир фантазий смотря на море. Она думала про мир за тем морем. Гигантские территории принадлежат какому-то народу кочевников, в Хребте Костей живут великаны, а за этой пустошью великая империя, где золото почти не имеет цены.
Возможно ли что за Степями совершенно другая цивилизация? Добираться туда так далеко, даже на корабле уйдут месяца, а по земле от Пентоса страшно представить. Тут её мысли все-таки нарушили подходящие представители дома роз.
Рейнире даже стало немного смешно со стороны, они были безумно похожи, но в случаи с мужчиной, он выглядел смазливеньким. Такой миленький, кудрявенький, а пока шел его прическа подскакивала, от этого зрелища принцесса аж смеясь поперхнулась вином.
— Ваше Высочество, хочу представить, мой брат Лорас Тирелл.
— Принцесса, я был наслышан о Вашей красоте, но сейчас я понял, все они преуменьшают. — рыцарь поцеловал руку девушки, Рейнира еле сдерживала свой смех, из-за этой лести.
Сестре все-таки пришлось оставить их двоих, чего она сильно не хотела, ведь Лорас может начать противно приставать к её девушке. Принцесса с рыцарем направились в сад, так, их, по плану Ниры, могли видеть люди. Всю прогулку Лорас рассказывал ей о Хайгардене (родовой замок Тиреллов) и о жизни Простора. Хотя ему удалось заполучить смех принцессы.
Мужчина хорошо продумал встречу, «посмотрите туда, кажется, там за пчелой бегает Грибок», в момент, когда девушка отвернулась в руках Лораса был гигантский букет алых роз, который передал следящий слуга. Принцесса даже не поняла, радоваться ей или расстроиться что не увидела бегущего за пчелой шута, но она все же одарила Лораса улыбкой и поблагодарила.
С балкона на это наблюдала завистливая королева, которая более не увидит рядом с собой молодого, красивого мужчину. Внешность принцессы приводит в гнев Хайтауэр, она идеальна, это не скрыть, на ней лучшие наряды и золота у неё в десятки фунтов больше. Алисента уже была настроена, что вскоре ей придется вести битву за честь своих детей, ведь как сказал отец «Рейнира не даст жизни принцу». Она уже на сотни милей впереди Эйгона, в ней драконья кровь чище, чем у детей мачехи, она умна и Аррены, со всей своей мощью, будут стоять за неё.
Наконец пришла Маргери и забрала своего брата «куда подальше». Девушки договорились о встрече вечером.
Веларионы в составе Морского Змея, его сына Лейнора и жены — принцессы Рейнис прибывали в Красном Замке, как благородные гости, близкие родственники королевской семьи. После победы на Ступенях, герои решили задержаться в столице, точнее, Корлис Веларион принялся воспользоваться своим ведущим положением.
Конечно, все понимали, что победитель только Деймон, если бы он не вмешался Веларионы проиграли в считанные луны. Лейнор показал себя отличным рыцарем и драконьим всадником, но без руководства дяди, Семеро знают умер бы он и его дракон. Морской Туман молод, это его первый всадник, хоть его и не видно в облаках, дыму, от стрел уберегтись сложно. Их семья были скорее спонсорами, использовали свою армию, финансировали её, без помощи со стороны Короны.
Лейнор показал себя мужчиной, стал завидным женихом, кандидатом на руку любой девы из Великого дома, но сам не был рад такому стечению обстоятельств. Молодого человека никогда не интересовали девушки, ему невозможно было понять, что именно в нем не так, почему все рыцари войны думали, говорили лишь о том, как после прильнут к женскому телу, добьются расположения дамы сердца или потратят всё заработанное в борделях. Веларион искренне не понимал этих желаний, он испытывал вожделение глядя на некоторых из тех рыцарей.
Вернувшись со Ступеней нашлась любовь Лейнора — Сир Джоффри. Они сошлись в своих любовных предпочтениях. Однако, эту связь, родители наследника Дрифтмарка раскрыли сразу же, любой семейный скандал в Красной Крепости превратится в публичный, поэтому, разборки отложили на потом.
Лейнор увозил своего парня на Морском Тумане, подальше от Гавани, долго такие прогулки конечно не длились, хотя и этого уединения было им достаточно.
Пойманного с очередного похождения сына, Корлис потащил на серьезный разговор.
— Сейчас ты на виду у всех, лорды желают объединиться с нашим домом, предлагают своих дев. — усадившись за рабочий стол, начал отец, — Мы победили! Можно позволить себе многое.
— Деймон. Он победил! — вякнул в ответ отрезвленный сын.
Сделав паузу, лорд не стал отвечать на правду и продолжил свою мысль:
— Принцесса Рейнира все ещё не замужем. Тот, кто станет её мужем, будет королем. Женщина не сможет управлять Семью Королевствами, при таком раскладе, управлять ими будет её муж. Они уже не первый год отклоняют предложения, принцесса требовательна, много из себя строит. Прежде чем просить её руки у короля, следует получить её расположение. Займись этим!
— Не стану я этого делать! Я — рыцарь, какой из меня король! И вообще, она меня заколет, как того вепря, как только почувствует, что я подвожу к теме о браке, это же Таргариены! Одной матери в нашем доме достаточно! — не то чтобы Лейнор был истеричным или боягузом, он прекрасно чувствовал людей и пытался говорить все как есть, истину. Отцу же такой характер не симпатизировал, парень всегда шел против его идеологий, которые основывались на безумной любви к власти, желанию показать, что их дом сравним лишь с королевским.
— Ты же не глуп, Лейнор! Только настоящий идиот откажется от возможности заполучить Железный Трон самым легким путем. Рейнира всего лишь девушка, она ничего особенного из себя не представляет, чего ты боишься? Вепря наверняка убил Харвин Стронг.
— А на маме ты также женился, да? У неё были такие же шансы как у короля Визериса! Хотел стать королем? Полностью править вместо неё?
— Я люблю твою мать всей душой и сердцем! Поэтому я не стал ей говорить, что этому не бывать, хоть она и была достойнее, сильнее. Но, Визерис сам создал проблему, в случае с Рейнирой, куда вероятнее, что она сядет на трон, король души не чает в своей дочери.
— Если ты любишь мать, то оставь её племянницу в покое, ей нужен любящий муж, который сможет защитить королевство. Я стану ничтожным королем! И я не могу взять на себя такую ответственность. Можешь считать меня слабаком и трусом! Всё, хватит с меня! — юноша резко развернулся и отправился к двери.
— Стой! Я избавлюсь от проблемы с именем Джоффри… или ты можешь его спасти, выполнив мои указания.
Лейнору пришлось договориться с отцом.
Рейнира отправилась к Сиракс. Уже несколько лет она предпочитает ездить к Яме на лошади, так гораздо быстрее чем тарахтеть в карете. Под сопровождением Харвина Стронга, принцесса добралась к драконихе. Безусловно, без внимания не остался и Караксес, победитель войны, Кровавый Змей все еще залечивал раны с битв. Да, этот убийца-дракон был безумно рад Рейнире, своей любимице, которая знала все его слабые места. Принцесса чесала дракона до того момента пока он не рухнул полностью на землю.
Красавица Сиракс взмыла в небо с всадницей быстрее прежнего и они поднялись выше облаков. Пару раз облетев Гавань — вернулись, возможности на большее не было, как всегда. В голове всегда возникал диссонанс по этому поводу, имея дракона, на котором можно облететь весь свет, ты не можешь позволить себе этого, твои границы четко очерчены, во всем. Оба дракона, Рейнира и Сиракс взаперти. Удивительно видеть между ними связь, они чувствуют друг друга, ощущение, что разговаривают не произнося слов.
Первый всадник дракона связан с ним гораздо сильнее последующих. Обычные люди часто смотрят лишь на размер дракона, определяя им силу его и наездника, валирийцы же думали иначе.
Сила определяется связью между человеком и драконом, они союзники, пара, лучшие друзья, семья. Поэтому драконам сложно принять смерть первого друга, их седлает новый, но как правило он никогда не заменит старого. И с каждым новым, дракону становиться все больше и больше все равно на них. Так же как и у людей, у ящеров есть личное мнение об окружающих, чаще всего они отгадывают их сущности, кто злой, кто силен, кто несчастен. Сиракс и Рейнира выбрали друг друга сразу, принцесса могла пойти к любому дракону больше, пожелав друга сильнее, направилась бы к Пламенной Мечте, Сребокрылой или даже к Вхагар. Нет, маленькая девочка сразу поняла, что они ждут своих мертвых принцесс и королев.
Сиракс даже не имела имени, Нира назвала её в честь богини Валирии, в тот день их сближения, она пообещала ей наименьшее — любить. Те первые годы вместе, принцесса делилась с ней мечтами о том что они вдвоём облетят весь мир.
Отношения к определенным людям передается и от хозяинов драконов, но с Караксесом получилось куда веселее. Кровавый Змей и Деймон Таргариен — страшная сила, верны до смерти, мощный военный союз, но мужская дружба. Караксес может издеваться и не слушаться, без плохих целей, только для развлечения. Если настроение у дракона — полежать, то принц не будет в силах ничего с этим сделать.
Видя насквозь своего наездника, Кровавый Змей сразу понял, что маленькая принцесса может вить веревки из хозяина, соответственно, она стала отрадой и для дракона. Караксес бы защитил Рейниру, как и Деймона, и так же как и Деймон её, но оседлать себя не позволил бы, почему? — боиться девичьей хрупкости, причинить боль даже своей колючей чешуей.
В этот треугольник влезла и Сиракс, хоть к Порочному принцу она не питает абсолютно никаких чувств, но ухаживания Караксеса принимает.
Возле входа в Яму находились Лейнор с Морским Туманом, как приличные драконы Сиракс и Туман поздоровались ревом.
Лейнор начал своё представление.
— Сиракс очень мягко и красиво летает, я засмотрелся на полет, Ваше Высочество. — подходил к принцессе Веларион.
— Лейнор, зачем? Ты можешь говорить со мной на ты, мы же выросли вместе. Да, моя девочка куда приятнее в полете любого самца. Но, мне дико нравиться окрас Морского Тумана, его совершенно не видно с земли. — принцесса была в хорошем расположении духа.
После одного только слова об их совместном детстве и хорошей дружбе, парень понял, что не сможет льстить ей и лгать, он вправду не способен пойти против своих принципов совести.
— У меня есть разговор, давай пройдемся. — Рейнира кивнула и они начали отходить немного дальше людей, — Мой дорогой папа-лорд удумал плохое. Если вкратце, он хочет, чтобы я просил твоей руки. Но! Ты же прекрасно понимаешь, что я не смею этого делать и вообще я по гусям, а не по уткам. Есть идеи как спастись? Можешь рассказать на всю гавань какой я не такой и мы свободны.
— Хорошо, что ты сразу мне это рассказал, Лейнор. Ты слишком честный и добрый для этого мира. Значит, слушай, давай чтобы твой отец посчитал тебя более, хорошим сыночком, ты пару раз прогуляешься со мной у всех на виду. А потом будет видно. Я в обиду тебя не дам! — принцесса засмеялась с последнего.
— Отлично! Жди пару сундуков подарков под покоями, на такое Корлис Веларион расщедрится! — Лейнор дружески ударил её по плечу.
— О боги! — Нира вновь расхохоталась.
***
В этот момент дядя Деймон всего лишь прижимал Петира Бейлиша в его же «кабинете хозяина борделя» к полу, за горло, мертвой хваткой. Мизинец вмиг стал красным и пытался снять руку принца своими двумя. Просить о помощи было физически невозможно.
— Сутенер недоделанный, как ты смеешь приближаться к принцессе. Хороший друг, ты мой. И убить тебя вроде бы не могу, обидится. Но как блять хочется! Попытайся объясниться, а если не получиться, останешься евнухом. — принц говорил достаточно тихо, но его взгляд… казалось, мизинец прощался с жизнью, но после слова «обидится» ему стало веселее.
Деймон резко отпустил руку.
— Меня не преследуют порочные мысли, я лишь желаю помочь принцессе! Поверьте, за дверью зрелищ достаточно. — тяжело говорил Петир, начиная вставать. — Не вам ли знать, что скоро начнется война. Отто сделает всё, чтобы посадить на трон своего внука, а королю осталось недолго. Если не дать принцессе всю информацию об известном мире, она проиграет, а на трон сядет Хайтауэр. На Вестеросе Вы не найдете человека знающего больше меня. Я двадцать один год провел путешествуя за Узким морем. А главное, я ненавижу Отто! На его месте должен быть я!
— Правильно рассуждаешь. Но это не меняет того что ты женатый мужчина и владелец притонов! — Деймон крутил в руке Темную Сестру, глядя на которую любой предпочел самоубийство, смерти от её стали.
— Поэтому я действую незаметно, лишь оставляю книги в тайных коридорах! За мной нет греха! Ваше Высочество, позвольте помочь в становлении королевы, я готов служить ей ради нашего будущего. Нельзя отдать трон Семи Королевств, Хайтауэрам!
— Нельзя отдать его баранам, не драконам! Ладно, поживи ещё. Но если я увижу что-то подозрительное… твоего тела не найдут. Я, ясно выразился? — принц подошел к Бейлишу и потянул вверх за воротник, как только увидел кивок, опустил и поправил тот же воротник, ехидно улыбнулся.
Вечером дядя Деймон убедился отсутствию прислуги в покоях Рейниры и отправился к ней по тайным коридорам. Но кажется не вовремя…
Тихо приоткрыв дверь он услышал смех, шепот и свистящий, шипящий звук.
— Леди Тирелл, мне кажется, это стоит перешить, петли совсем слабые. — громко смеясь, уже достаточно пьяная Рейнира продемонстрировала Маргери её разорванное по шнуровке платье.
— Боюсь, Ваше Величество… ваше платье мы уже точно не перешьем. — дама роз залилась таким же ярким смехом, осмотрев в поисках кусков наряда принцессы пол и постель.
Девушки изливались гомерическим хохотом, вспоминая, что они вытворяли друг с другом пару мгновений назад. Небольшая передышка долго не продлилась.
— Нужно быть немного тише, Харвин услышит. — наклонилась к принцессе дама роз, нависающая сверху, сказала полушепотом.
— И что же он услышит? Что мы платья перешиваем? — ещё больше расхохоталась Нира, — Даже если допустит, чем мы тут занимаемся, что же он сделает? Кости нам переломает? — накручивая локоны дамы на пальцы, спросила она.
Тирелл двусмысленно посмотрела.
— Можем пригласить его. — ответила улыбающаяся Рейнира на озадаченный взгляд девушки.
— Хочешь? Самый сильный мужчина Семи Королевств… Думаю, не откажет, он на тебя по-особенному смотрит.
— Да, он хорош… Пока нельзя, забудь об этом… Я хочу тебя. — принцесса привстала к лицу Маргери и они слились в поцелуе.
Тирелл вмиг забыла небольшое огорчение от того что её возлюбленная желает подпустить к себе мужчину и села на её бедра, начала тереться телом и оставлять поцелуи на шее, пару раз прикусила мочку уха, вновь распалила желание между ними. Рейнира опускала руки по телу партнерши все ниже, впилась в её шею губами. Они перешли на более быстрый, общий темп, врываясь друг к другу в уста.
Немного вглядевшись вглубь комнаты было видно два голых женских силуэта немного прикрытые ширмой, в огне свечей. Не сказать, что Порочный принц шокирован, скорее заинтересован. Вначале можно было разглядеть только Тирелл сидящую сверху на… похоже… Рейнире. Точнее точно на ней, это ведь её покои. Девушки двигались очень активно, инстинктивно трясь телами.
Принцесса пыталась заполучить доминантность, держа ладонь и шаля пальцами на промежности Маргери, вставляя их внутрь, однако, долго это не продлилось, дама роз была куда опытнее, она заставляла Ниру оставаться под ней, а сама все более и более напористо доставляла ей удовольствие. Рейнира вновь словила экстаз, тело размякло и показалось, что на сегодня закончено. Нет, она не отпустит девушку, пока не увидит её оргазм. Принцесса с трудом встала, глазам дяди открылось её тело, не совсем четкая картинка, но и этого было достаточно. Она жадно прильнула к Маргери заново, смогла уложить на спину, залезть сверху. С последних, оставшихся сил, вонзилась в шею, начала кусать, царапала спину руками и наконец дошла до лона.
Рейнира разгорячилась настолько, что вместо нежности прибегнула к резкости, прикосновениям, прикусываниям на грани с болью.
Дядя смотрел хищно и только на одну. Его маленький дракон в действии «поедания девушки». Наблюдать ему понравилось, хоть от последнего призыва совести он закрыл дверь и ушел под странным впечатлением.
Наступившее утро выдалось нелегким для всех обитателей дворца.
Королю Визерису всю ночь обрабатывали, заматывали проступившие с новой силой язвы по всему телу. Болезнь начиналась с простого кашля, после частые обмороки, сердечные приступы, алопеция и в конечном итоге его тело гнило заживо. Язвы, как предполагают, образовались от самого Железного трона, острые мечи вбивались в обмякшую кожу, слабого тела короля. Трон постепенно пожирал своего хозяина.
У королевы Алисенты с первыми лучами солнца отошли воды. Кажется, именно её крик побудил двор. Первые роды женщины проходили более-менее спокойно, сын родился здоровым, послеродовой период прошел хорошо, она быстро восстановилась. Эта беременность выдалась иначе, вероятно, из-за атмосферы «дома». Да, косые взгляды Арренов, Рейниры и остальных её сторонников высасывали из Алисенты жизнь. Мало сказать что было просто неприятно. На её месте ожидали видеть девушку с валирийской кровью не связанную родственники связями с советником короля. Она потеряла подругу, милую, веселую Отраду королевства, которая в один миг обратилась на дракона, всепоглощающего, злого, беспощадного. Нет, принцесса ещё не успела показать свои клыки на яву, но в её взгляде, поведении, фразах с двойным дном чувствовался гнев, обида, огромная ненависть, желание мстить. Месть дракона — какова она, насколько страшна и жестока, к чему готовиться? У королевы есть ребёнок, вот-вот родится ещё один, материнский инстинкт призывает защищать своих детей. Сложно, когда за тобой стоит твой родитель, папа Отто, который шепчет на ухо, что битва близко. Рейнира — уничтожит её детей, сядет на трон и избавиться от них сразу! Как мать, Алисента чувствует опасность, поэтому держится подальше от дракона и собирается сделать всё, чтобы её дети остались живыми, даже если для этого придется измазаться в крови.
Рейнира проснулась от омерзительных криков и стонов Алисенты, «фу, какая гадость, орёт точно как овца ягнится».
С лицом полным отвращением принцесса поднялась на ватные ноги. О-да, Тирелл очень хорошо поработала. Все тело просило отдыха, но находится во дворце с такой акустикой было невыносимо. Быстро приняв горячую ванну, выпив немного вина в качестве успокоительного, собравшись, девушка просто выбежала из замка по дороге проклиная это рожавшее существо и его плод.
Принц Деймон проснулся от сухоты в горле, никаких криков не слышал. Благо его конура во дворце находилась в самом дальнем, безлюдном месте. Идеально! Прям драконья пещера. Ночь он провел мучаясь от странных, противных, порочных мыслей.
Принц спился до ползания по полу. Не каждый день нечаянно заходишь к любимой маленькой племяннице, когда та ненасытно ебется с какой-то девицей и достаточно долгое время бесстыдно пялишся на её голое тело, а потом позволяешь оценивать его качество. И все же он «дополз» до кровати. Заснув мучения не закончились. Сон был о том же. Опять она, царапающая и жрущая ту фрейлину.
Когда он проснулся, оказался на удивление трезвым, подошёл к вечно горящему в его покоях камину, посмотрел в огонь, узрел свое отражение и спросил у себя: «чего ты хочешь?».
Нужен ли ему трон? Вчера — да. Сегодня — не знаю. О боги сколько лет он вожделел этот стул из мечей, был наследником, представлял всю ту власть, но.
Но он вернулся с войны, на которую пошёл в изгнании, и увидел всё это… Визерис еле ходит, падает в безсознание, начал гнить заживо, этот трон пожирает его. Больно смотреть на брата. Сзади него, доверенный человек, десница, который все что делает, это пытается отобрать трон прямо на глазах короля, точнее он уже его отобрал, положив свою дочь под него. Она родила какого то слизняка, драконом не назовёшь, кровь - разбавлена. Эти Хайтауэры разбили семью.
Дворец ходил ходуном, роды были очень тяжёлые, мейстры и повитухи бегали туда-сюда. Король переживал, ему становилось плохо.
Принцесса не могла терпеть такую суматоху, но настал вечер, нужно быть в покоях.
Рейнира вернулась, стены «давили», топот бегущих ног прислуги раздражал, все были заняты, ждали нового принца бараньей крови. Вдруг, приступ агрессии нахлынул, хочется отдать энергию чему-то. Нельзя сомневаться, что кроме тайных книг был и тайный запас алкоголя. Принцесса выпила ужасно не приличную дозу и её нахлынула безумная идея.
Девушка надела ночную рубашку, сверху ужасное сочетание брюк для верховой езды, которые обычно были прикрыты под длинным кафтаном, какой-то непонятной рубахи и плаща сверху. В добавку девушка потрепала эти вещи об паркет, создав потёртости.
Через свой тайный ход она выбежала в город…
Шумно, смех, ругань, маты, товары и их покупатели. Её переносило дальше движением толпы, всё глубже. Ощущения были разными и противно, и интересно, захватывающе, холодно, грязно, весело. Она все шла и шла, рассматривая улицы. Проулками шум сменился на музыку, а после на томные звуки лишь слегка ловившиеся на слух. Раз! … и неизвестные рухи выхватили её с дороги затащив внутрь дома. Запах пряностей и вина, много людей, были парочку таких же в капюшонах. Рейнира повернула голову уставившись прямо на голых танцующих женщин, мужчины поднимали кубки под неразборчивые тосты. Проходящие мимо люди смотрели прямо в глаза, но так, будто предлагали поразвлечься вместе с ними. На фоне остальных людей она стояла отстраненно, немного напуганная. Её разрывало от неизвестности и она пошла на призыв какой-то женщины зайти за белые полотна.
Десятки голых тел, ласкающих друг друга словно один организм. Мужчины… она не видела их плоти раньше. Нира поддалась вперёд, а сзади доносились шепоты: «ну же, раздевайся!», «иди сюда», «не стесняйся»… Ощущение было будто под воздействием дурмана. Ноги не держали, внизу живота тянуло, во рту накопилась слюна. Хочется… но не то… Мужчины, оказалось, бывают неплохими любовниками, судя по стонам, женщины довольны более чем. Они стояли в самых разных позах, доставляли друг другу удовольствие как только могли вообразить. Рейниру разрывало желание… раздеться… тут душно…
Резко сзади её схватили гигантские на первый взгляд руки, одной подняв, а другой закрыв рот кто-то понёс девушку дальше, пройдя толпу обнаженных тел в коридор с несколькими дверьми. Рейнира пыталась кричать, но рука крепко зажала её челюсть, она болтала ногами и раскачивалась телом, выбраться не удавалось. Его лица было не видно за капюшоном и тенью. Крупный мужчина занес её в пустую комнату, сразу послышался щелчок закрывающейся двери. Он резко поставил её на ноги, повернул к себе и снял капюшон.
«Дядя». Рейнира стояла в полном шоке, это он, выхватил её посреди обнаженной толпы борделя, когда недавно отчитывал за одни разговоры с мизинцем. Ей не оставалось ничего, кроме как поднять пьяные, потерянные глаза на него.
— И какая же по счету эта твоя вылазка в столь интересное место?! — дядя говорил строго, смотрел осуждающе.
Нира словно потеряла дар речи, продолжала смотреть и молчать. Пару секунд без ответа и он начал кричать, размахивая руками:
— Да говори! Какая уже разница?!
Вот он, тот кого все боятся — порочный принц. Рейнира испугалась его гнева, правда, он был очень страшным человеком, но любимым дядей. Нира поддалась назад, испуг был виден, но ведь она дракон тоже, начала рычать в ответ, не громко, но дико:
— Первый! Я вышла в город, меня толпой занесло в этот проулок, кто-то выхватил меня и затащил сюда, я заинтересовалась сильнее, зашла дальше. Всё!
— Тебя кто-то трогал? Ты цела? — стал спрашивать мужчина, переживая, глотая ярость.
— Нет. Ничего не случилось. — нехотя ответила девушка, опустив глаза, вновь осознав всю глупость происходящего.
— Ты хоть понимаешь, что могла произойти?! Это тебе не игры с фрейлиной! А если бы меня тут не было?!
— Я знаю, что была близко к необратимому. Какое тебе вообще дело?! С фрейлиной?! Что ты говоришь?!
— Кучерявая такая, вы с ней неплохо поладили! Какое мне дело?! Ты теряешь трон, таким же путем как я! — дядя начал заводить девушку к стене.
Рейнире нечего было ответить, «как он узнал о Маргери?».
Он прижал её к холодному камню. Воцарила тишина.
— Тебе хоть тут понравилось? — вдруг томным голосом, с улыбкой спросил Деймон, ответ не поступил.
Он завёл её в ловушку и начал задыхаться своей добычей. Она пахла женщиной. Самая красивая женщина, из тех сотен, что он видел и познал, дикая, сумасшедшая, дракон, кровь его крови. Деймон наклонился к её лицу, чтобы вдохнуть её сильнее. Нира была напугана, но продолжала изнывать от своего желания. Их лица становились всё ближе и ближе. В какой-то момент показалось, что принц начал её дразнить, с каждой секундой становясь плотней к ней, а улыбка на лице всё росла. Сначала он просто любовался ею, решил рассмотреть ближе, но интереснее было за одеждой. Сорвались. Накинулись друг на друга, яро вбиваясь в губы, жадно, чуть болезненно, горячо. Тела начали судорожно тереться друг об друга.
Он спустился на уровень её груди, подтянул, снял с неё рубаху, резко стянул женские штаны, прильнул к желанному телу. Целовал, добрался до сосков и начал заглатывать их словно ребёнок. Ему никогда не было так вкусно. Рейнира сладко стонала в такт его поцелуев, зарывалась маленькими ручками в его коротко остриженные волосы и держалась за крепкую мужскую шею. Как же им было хорошо, до резко преходящего момента осознания Деймона. Принц не желая отцепился от её тела и громко ударил кулаками об стену. Она испугалась, попыталась вернуть всё, потянула руки к его лицу, но он их сбросил.
Развернулся, чтобы уйти, нет не смог кинуть её тут, голую, испуганную.
— Ты не оставишь меня, дядя? — подняла глаза девушка на поворачивающегося мужчину.
— Никогда. — четко сказал он и вернулся к ней.
Принц спустился низ, поднял уцелевшую одежду и со стиснутыми зубами начал одевать её, пытаясь не сорваться. Грудь была изрядно потрепана, на белой коже проступили пятна, ареолы покраснели. Глаза принцессы были мокрыми, губы оставались приоткрытыми, признаться, она не знала как ей действовать, что вообще, только что произошло, обдумает, когда придет в себя.
— Ты меня любишь? — вдруг спросила принцесса, когда дядя посмотрел ей в глаза.
— Любить можно по-разному… — он наклонился к её уху, — я люблю тебя, мой дракон. — поцеловал в висок, вновь глянул в глаза и она сказала: «женись на мне».
Деймон застыл от шока, ничего не ответив накинул на неё плащ, закрывший волосы, и крепко ухватив за руку начал уводить.
Конечно, он знал все самые короткие пути, самые безлюдные, поэтому обошлось без происшествий. Шли они молча и быстро, завороженные в своих мыслях. Всё получилось, Рейниру он довел в покои. Никто ничего не заметил.
Сам в смятении вернулся к себе в конуру и опрокинул в себя пару бутылок вина, запив бражкой, утопая в мыслях о ней и её предложении, продумывал план дальнейших действий.
Принцесса сразу переоделась, спрятала те лохмотья и заснула крепким сном.
Пробуждению Порочного принца способствовало жуткое похмелье, вероятно, запивать вино низкосортным спиртным плохая идея. Он много раз обещал себе бросить пить. Каждое похмельное утро обещал себе. Но каждый вечер обещание было благополучно забыто. Ему хотелось напиться и забыться.
Сейчас он, конечно же, жалел о порции, выпитой вчера. Тому было много причин. От дикого звона в голове, до отголосков вчерашних мыслей и ночных сновидений, которые не дали полноценно выспаться.
Вот она, обратная сторона жизни порочного принца.
Глаза наткнулись на вчерашнюю бутылку и разбросанные вещи — классические последствия «праздника». Пока его глаза изучали комнату, мысли плыли к причине ночной пьянки. Рейнира…
«Что со мной?.. Я не настолько порочен, чтобы добровольно посвятить себя в религию детотраха. Дело в чём-то другом.»
Неосознанно он начал ходить по комнате туда-сюда. Пару раз он глазами находил очертания потайной двери, но тут же мысленно отвешивал себе подзатыльник, запрещая поддаваться на свою же провокацию. Он подошёл к кровати, сел на край, обхватил голову руками и вдруг к нему в сознание постучался тот, кого он совсем не ожидал, тот кого ему едва удавалось вспоминать. Большинство этих воспоминаний ему казались собственной выдумкой.
«Мама». Вспоминать удавалось крайне сложно, в памяти она осталась образом, несущем в себе радость, непоколебимость и главное любовь. Детство с ней можно назвать счастливым, жаль, что продлилось оно недолго. Алисса была неординарной матерью и боевой женщиной, наверняка это и зацепило их отца Бейлона. Когда Деймону было две недели от роду, он взмыл в воздух на Мелеис, привязанный ремнями к груди Алиссы. Доля безбашенности принцу явно досталась от неё. Возложив на себя воспитание сыновей, принцесса учила их жизни в этом мире, где правила и порядок — не ключи к победе. Поэтому мальчики росли самостоятельными, кушали, спали, играли, учились — когда хотели сами. Правда, из неприятностей тоже приходилось выходить самостоятельно. Подрались — разбирайтесь сами. Поранились — сами ищите мейстра или терпите. Мама всячески поддерживала такой уклад, хвалила и радовалась, когда сыновья находили решения проблем, порой необычными способами. Так, Визерис отремонтировал своего деревянного рыцаря с помощью смолы, а Деймон достал своего соколенка, который зацепился за колючки высоко на сосне, обхватив ствол кожаным поясом с ножнами полез вверх. Признаться, неудач в экспериментах было больше. Поцарапавшись об кусты лесной ежевики, братья решили проявить свои целительские способности, обмазали покраснения и кровоподтеки жгучецветом (Крупные пурпурные цветы, сильно раздражающие кожу. От них на руках высыпают волдыри.), сославшись на то, что раз они видели эти цветы у мейстра, значит, они точно целебные. С тех пор, в целительстве принцы себя не пробовали. Такие далекие, детские воспоминания согревали, но одновременно ранили душу Деймона.
Помнится мамина улыбка, она приходила к нему каждый вечер, послушать его детские истории, поддержать очередной страшный план на завтра, который одновременно включает в себя чтение баллад и одиночный поход в драконью яму.
Из-за небольшой разницы в возрасте Визерис и Деймон жили душа в душу. Правда с возрастом, как и у любых подростков, появились моменты, когда они жили рука в глаз или нога в живот. Но это были не частые случаи, в основном это случалось из-за вспыльчивого и горячего характера Деймона. До смерти матери, братьев можно было назвать напарниками, оба прикрывали друг-друга, когда осуществляли свои безумные планы, от охоты на домашний скот до строительства судна из садовых деревьев.
Говорят, мама — самое ценное в жизни ребенка, она всегда найдет нужное слово, всегда придет вовремя и подарит свою любовь. Потеря матери так рано безусловно стало травмой на всю жизнь и точкой детству.
Отношения с Визерисом поменяли свой характер. Признаться честно, отец больше времени уделял своему старшему сыну, ведь тот его наследник. В глубине души было обидно, смотреть на тренировки брата с папой, стоя в стороне. Но, не смотря ни на что, старший брат любил младшего, а младший — уважал старшего.
Он уважал его изо всех сил, но сердце ребёнка в 7 лет искренне не понимало, почему он растёт без мамы. Он был достаточно подросшим, чтобы понимать что такое смерть, тем не менее он был ребёнком, внимание которого переключилось, сразу после смерти матери, на отца, который вкладывал в Визериса всё что только мог, совсем забыв о младшем сыне. Детское сердце порой охватывала зависть. И желание доказать, что он тоже чего-то стоит.
Тут очень пригодилась его самостоятельность, несколько лет Деймон оттачивал свои навыки фехтования, верховой езды, не забывал о валирийском. Совершенство пришло быстро, потолок был достигнут, а внимание так и не получено. Со временем Деймон понял, что его попытки прыгнуть выше головы — бесполезны. И решил заняться чем то поинтереснее. Начались многочисленные вылазки из замка. Стоит ли объяснять, что он явно не бродил по городу в поисках удивительных памятников архитектуры? Деймон знал, что даже если его и поймают, то ругать не будут. Ну что с того, что он переспал с половиной борделя и попробовал всё вино, что разливали в королевской гавани? Он же не наследник, какая разница…
Одному Визерису было дело до брата, падающего в бездну. Но вскоре и тот прекратил попытки наставить его на путь истинный. Лишь изредка он из чувства братского долга, движимый воспоминаниями о детской любви к младшему брату, повторял ему дежурные фразы, о нормах приличия. Деймон в свою очередь «очень усердно» делал вид, что слушает и принимает к сведению. Опять же из братского уважения.
Так и покатилась его жизнь. Куда? Да просто покатилась и всё.
Как оказалось, чтобы тебя заметили в этой семье нужно достигнуть брачного возраста. Не важно, принц ты или принцесса, или как оказалось король — союзом с тобой будут торговать как на лучших ярмарках Вестероса. И даже если ты уже прославлен как «порочный принц», твоя кровь — закрывает взор на остальное.
Ройсам удалось выдать Короне свою девушку. Нельзя сказать, что объявление о помолвке напрягло или задело Деймона. Месяц праздника, всем на радость побухать, а потом он найдет способ слинять куда подальше из Долины.
Сколько раз в жизни Деймон виделся со своей женой за более чем пятнадцать лет брака? Два, три, четыре? Ну где-то до десяти, не считая свадьбу.
Сказать, что Рея его не зацепила — это ничего не сказать. Сразу на свадьбе он прозвал её «бронзовой сукой», а постель делил лишь в брачную ночь (где почувствовал себя шлюхой, ебущейся без своего желания, удовольствия… и партнер весьма непривлекательный).
Деймона никогда не интересовали дети, он не собирался их заводить и вообще не замечал их существования в этом большом мире, до какого то момента. Спрятаться от бабушки на Драконьем Камне наверняка самая тупая идея, но прикрыться тем что решил навестить брата… С его недавно рожденной дочкой… Видимо, оригинальные решения проблем и предлоги он оставил в детстве. Судьба столкнула дурного принца с ребёнком. Можно поклясться Семерым, Деймон до сих пор не понял как привязался к дочке брата. Ради неё можно было пропустить поход в заграничный бордель, но обязательно привезти ей куклу с Эссоса. Только чтобы получить чистейшую… любовь? Видеть, как Нира бежит спотыкаясь об подол платья, с искренней детской улыбкой и смехом радости из-за его приезда, было, кажется, приятнее всего на свете. Эта девчонка была такой же упрямой и хитрой, способной выпросить что угодно, даже если дяде придется сдвинуть планы на побухать и погулять, он все равно выполнит просьбу. Ведь обязательно получит благодарность, которую, скорее всего, не получал ни от кого. Любовь, благодарность и верность — это ли ключи Рейниры, которые растопили сердце и душу Деймона, ещё в детстве?
У Таргариенов всегда была галочка на вопросы крови. Драконья кровь — самое ценное, что у них есть, чем её больше — тем ты ближе к дракону. Визерис и Деймон — носители самой чистой крови. Рейнис и покойная королева Эймма кроме драконьей имели крови Баратеонов и Арренов. Хотя, Аррены неплохо поторговали, носят внешность валирии благодаря хорошим союзам с Таргариенами.
Но, главными критериями является твой характер, красота и нахождения общего языка с драконами.
Так, благодаря должным урокам, Деймон вырастил себе дракона. Рейнира сильна, божественно красива и драконы её любят. Посмотрите на Караксеса… Только Нира приходит к нему — Кровавый Змей превращается в щенка охотничьего спаниеля, бегающего за хвостом. Можно ли считать, что у неё два дракона?
После нескольких лет с ребёнком, даже этот лучик света ему перекрыли, девочка стала девушкой и по правилам тупой Септы подходить к ней порочному дяде было нельзя. От чего резко всё вновь полетело на дно и Деймон проводил вечера не читая книги ребенку, а в окружении сотни голых женщин и вина.
Для того чтобы обезопасить свою дочь полностью от своего порочного братца, Визерис решил завалить Деймона работой. С одной стороны он оградил его от дочери, а с другой, дал Деймону возможность, заняться хоть чём-то кроме пьянства и рейда по борделям.
От части Деймон был рад. Ему необходимо было куда-то деть ту разрушающую энергию, которая накопилась в нём. Его знали и боялись. Он не щадил никого. Его целью было установить порядок. Хотя он и использовал это в личных целях — можно было установить его без настолько выраженной жестокости, но ему это было нужно. Как будто бы кровь и боль других людей, смывала его собственную боль. После этого, конечно, ему надо было выпить и выпустить пар и его ноги уже сами вели в знакомое место. Это превратилось в порочный круг.
Пока однажды он в пьяном угаре не перешёл все границы. Королева скончалась при родах. Её ребёнок, такой желанный мальчик, умер вслед за ней, еле дожив до утра. Невыносимо тяжело было смотреть на Рейниру, переживающую подобное горе. Горе, которое он сам пережил так много лет назад. Когда дракон излил пламя на тела усопших, Деймон вдруг увидел картину из прошлого. Ему казалось что он снова ребёнок и снова видит как сгорает в огне всё то что он называл детством.
Под впечатлением от увиденного, он, конечно, перебрал тем вечером. «Наследник на одну ночь». Фраза, ставшая для него фатальной.
На утро Визерис рвал и метал. Деймон вылетел из красного замка как пробка.
А потом он узнал, что был лишён титула наследника. И узнал, кто занял его место. Он испытал приступ ненависти… к Визерису. Но не к ней. Хотя…
Нужно было куда-то деть свою обиду и он решил жениться. И прихватить с собой яйцо покойного принца. Естественно это вызвало бурю эмоций у всех его родственников. С одной стороны этого он и хотел — напомнить о том, что он вообще-то всё ещё существует. А с другой…
В общем кончилось всё тем, что Отто отправили на воспитательную беседу с порочным принцем. Переговоры были в самом разгаре, когда над голова присутствующих проревел дракон. Все так охренели, что присели, прикрывая головы. Кроме Деймона. Он знал кто это. Надо было видеть лицо Отто, когда тот понял что к чему. Его огромное эго было безнадёжно убито.
Рейнира была зла. Нет, она была вне себя от гнева. Она шла так быстро, что, казалось, не касалась ногами земли. С каждым шагом она была всё ближе к Деймону. Он даже в какой-то момент перестал понимать, что происходит. И вдруг она прошла мимо него, задев плечом и злобно рявкнула: «иди за мной».
Надо сказать, мысли Рейниры были тогда весьма спутаны. Она не совсем понимала куда идёт. Куда угодно — лишь бы остаться с дядей наедине. И вот она увидела небольшую расщелину в стене из горной породы, дошла до упора и круто развернулась, даря Деймону все своё презрение во взгляде.
«Что ты творишь?» Выпалила она.
Повисла тишина.
«Отец вне себя, весь совет шепчет ему на ухо о том что тебя давно пора казнить за твои выходки. Он из последних сил упирается и отстаивает тебя, в то время как ты откровенно гадишь ему в душу! Ты хоть иногда будешь думать головой, а не чем-то другим? Хоть немного начнёшь заботиться о своей заднице?»
Деймон продолжал хранить молчание. Впрочем, его кровь начинала закипать.
«За что ты так с ним? Он сделал то, что был должен. Чего ты ждал после своих слов? И раз уж на то пошло, то я, как ты можешь наблюдать, стою перед тобой. Я. Я заняла твоё место. Убей меня и тогда всё закончится!»
Деймон тяжело вздохнул.
«Я забрала твоё место, Деймон Таргариен! Слышишь?!»
Он вдруг перестал себя контролировать и бросился на неё, сжав рукой её горло, он с размаху вжал её в стену.
Рейнира ожидала такого исхода. Нет, она его добивалась. От удара у неё полетели искры из глаз, но она собрала всю волю в кулак и не подала виду.
«Ну давай!» — захрипела она.
Воцарилось молчание. Он прожигал её взглядом. Так пролетели минуты.
«Я так и знала, что ты не сможешь. И я знаю почему… Потому что ты…» — он ударил её головой об стену, продолжая держать за горло и у неё снова полетели искры.
«Заткнись!» — прорычал он.
«Потому что ты давно не считаешь меня своей племянницей.» — прохрипела она, сделав максимально унизительный тон.
Последовал новый удар.
«Я сказал, закрой рот!» — Деймон перешёл на крик. Он сильнее сжал её горло и тут же резко ослабил хватку, отбрасывая Рейниру в сторону как куклу. Его рука, мгновение назад сжимавшее девичью шею, превратилась в кулак и ударила по стене, там, где была голова Рейниры. Он стоял к ней спиной.
Рейнира набрала воздуха.
«Я же сказала, что ты не можешь. И мы оба знаем почему. Моей целью было не вывести тебя из себя. Я хотела тебе помочь. Отрезвить тебя и…»
«Убирайся!» — крикнул вдруг он.
«Деймон.»
«Я сказал, проваливай!» — сказал он это уже тихо, почти шёпотом. А потом вдруг развернулся. Посмотрел на неё. И бросил в неё драконье яйцо.
Она так и стояла, молча глядя ему в след.
Конечно, спустя пару недель они оба остыли и принесли друг другу извинения в письмах. Но уже тогда стало понятно обоим что между ними что-то явно не так.
***
Не зная, куда ещё деть свою порочную задницу и кипящую голову, Деймон выбрал единственный знакомый ему выход — войну.
Для него это всегда было самым простым способом выжить: выжечь изнутри злость, ревность, бессилие, всё то, что он не умел проживать иначе. Там, где кровь и огонь, не нужно думать. Там всё честно. Или ты, или тебя.
Триархия оказалась не прогулкой, как он ожидал. Не жалкой шайкой пиратов, а упрямым, зубастым врагом, который не желал умирать красиво и быстро. Кампания затянулась. Один год сменял другой, бой сменял бой, и даже Караксес уставал дышать пламенем. Четыре года. Четыре года грязи, ожогов, гниющих тел и бессонных ночей.
И всё же — он победил.
Как и всегда.
С короной из костей Кормилица Крабов на голове, пропахший дымом, кровью и солью, он припёрся прямо к Визерису — без писем, без предупреждений, без просьб. Как победитель. Как тот, кто ещё дышит, когда остальные давно должны были сдохнуть.
Но радость возвращения быстро выветрилась.
Что-то было не так.
Брат — не король, а развалина. Он двигался, словно внутри него вместо костей был мокрый песок. Падал, бледнел, хватался за стены. Железный Трон доедал его медленно и со вкусом.
Племянница…
Рейнира исчезла в лесу и вернулась не с визгом и охраной, а в крови, с заколотым вепрем и глазами, в которых больше не было девичьей наивности. В них была ярость. Холодная. Упрямая. Настоящая.
Королева прятала сына, как щенка от хищника.
Отто оставался Отто — всё тот же скользкий, вечно шевелящийся червь, который переживёт всех.
А владелец борделей Вестероса… слишком часто и слишком тепло разговаривал с Рейнирой.
Деймон видел это всё сразу.
Он всегда видел больше, чем хотел.
Да, Таргариены никогда не были дружной семьёй. Это был не дом — это был улей, где каждый жил рядом, но за себя. Сожительство под одной крышей, а не родство. Но даже по меркам этого гнезда что-то трескалось окончательно.
И тогда, впервые за долгое время, он подвёл итоги.
Самые счастливые годы его жизни — первые семь.
До интриг. До трона. До власти.
Что было тогда?
Мать. Её голос. Её руки. Чувство, что ты кому-то нужен просто так.
А потом — Рейнира.
После смерти матери именно она стала тем, что держало его здесь. Не трон. Не война. Она. Её смех, её упрямство, её взгляд, в котором он видел отражение себя — только чище, сильнее, ярче.
Значит, вывод был очевиден. Простой. Как всегда у Деймона.
Ему нужна Рейнира.
Ему нужна семья.
Ему нужна любовь, а не этот гниющий цирк.
Он почти рассмеялся, представляя разговор с Визерисом.
«Я прошу её руки».
А брат, конечно же, скажет:
— многожёнство — грех;
— ты дурно влияешь;
— будущей королеве нужен достойный муж;
— ты слишком опасен;
— ты всё испортишь.
И будет прав. И будет слаб.
Рею всё равно нужно убрать. Это даже не обсуждается. Она — ошибка, затянувшаяся на годы.
А дальше?
Деймон видел это ясно, как поле боя перед атакой.
Визериса убьёт трон. Если не он — так болезни.
Хайтауэры добьют остальное.
И то же самое они сделают с Рейнирой.
Он не питал иллюзий: даже такая женщина, как она, не усидит на Железном троне. Этот кусок проклятого железа жрёт всех одинаково. Мужчин. Женщин. Драконов. Гениев. Идиотов.
«Самые достойные всегда остаются без него», — подумал он мрачно.
Он — без трона.
Рейнис — без трона.
Почему Рейнира должна стать исключением?
Ответ ему не понравился.
Но он его отбросил.
Решение сформировалось быстро, резко, как удар меча.
Жениться.
Забрать её.
Увезти подальше от этого гнилья.
Создать семью. Настоящую.
Пусть она погрустит по трону пару лет — как он сам когда-то. Потом боль утихнет. Всегда утихает.
Это был план.
Простой. Самоуверенный. Опасный.
И, как большинство планов Деймона Таргариена, —
обречённый.