3/Уроки (2/2)

— Перестань трусить. — Рейнира обернулась через плечо. — Мы целыми днями сидим в замке: вышиваем, читаем, слушаем септ. Ты правда хочешь провести так всю жизнь? И потом — какой смысл приходить к дракону, если не летать?

Она озорно подмигнула и потянула подругу к Сиракс.

— Я не полезу. Ты сошла с ума.

— Тогда я полечу одна. — совершенно серьёзно сказала Рейнира. — А ты останешься здесь. В темноте. С крысами.

Она выдержала паузу — и расхохоталась, увидев выражение ужаса на лице Алисенты.

Спустя несколько минут Рейнира уже затягивала ремни седла, пока Алисента лихорадочно молилась всем богам, которых знала, и даже тем, о существовании которых подозревала лишь смутно.

— Давай, милая. — Рейнира погладила Сиракс по шее.

Драконица начала разбег.

— Пригнись! — крикнула Рейнира. — Если не хочешь оставить голову на стене Ямы!

Они вырвались наружу, и Сиракс унесла их в ночь. Алисента сначала только зажмурилась, уверенная, что сердце сейчас остановится. Но потом — вдруг — страх отступил. Ветер, высота, свобода… Это было страшно. И прекрасно.

— Ну что, — прокричала Рейнира, — стоило это того, чтобы утром нам отсекли головы?

— Не нагнетай! — закричала в ответ Алисента. — Я только смогла забыться!

Когда они вернулись, у входа их уже ждали.

Двое смотрителей Ямы и трое стражников. Лица — каменные.

— Можно подумать, мы какие-то бандиты. — как ни в чём не бывало заметила Рейнира, слезая с Сиракс и помогая подруге. — Отец бы ещё Золотые Плащи прислал.

Алисента поражалась её спокойствию. Мужчины же не сказали ни слова.

— Спокойной ночи, девочка. — Рейнира ласково погладила Сиракс и, развернувшись, шутливо подняла руки. — Я сдаюсь.

— Чего нельзя пожелать тебе. — раздался вдруг голос за спиной. — Тебе сегодня сон точно не светит.

Рейнира замерла.

— Дядя… — кисло сказала Отрада королевства.

— Идём.

Это было сказано не приказом — приговором.

Деймон не повысил голоса. Он вообще почти не говорил. Просто развернулся, схватил Рейниру за запястье и потянул за собой. Его пальцы сомкнулись твёрдо, без боли, но так, что стало ясно: вырваться не получится.

— Эту девочку — в покои. Немедленно. И чтобы никто больше не видел её сегодня. — бросил он через плечо стражникам. — Она здесь по глупости, не по злому умыслу.

Алисента побледнела.

— Рейнира… — прошептала она.

— Иди. — коротко сказала та, даже не оборачиваясь.

Деймон не дал им попрощаться. Он уже тащил племянницу прочь из Ямы.

Как только двери захлопнулись, отрезав запах серы и шорох крыльев, он резко остановился и развернул её к себе.

— Ты. Совсем. Охренела.

Слова были грубые. Настоящие. Не для ребёнка.

Рейнира замерла.

— Ты хоть на секунду подумала, что будет, если вас увидят? — он наклонился ближе. — Не я. Не сейчас. А кто-нибудь другой.

Она молчала.

— Ты не королева. — продолжил он тихо. — Ты даже не наследница. Ты — девчонка, которой повезло родиться с драконом. И это всё.

Он выпрямился.

— Думаешь, это защита? Думаешь, крылья — броня?

— Но… — она сглотнула. — Ты же сам учил меня…

— Я учил тебя выживать, а не подставлять себя. — резко перебил он. — Или ты решила, что дракон — это разрешение на глупость?

Он прошёлся взглядом по её лицу.

— Представь, что тебя увидел не я, а кто-нибудь из совета. Представь, что пошёл слух: принцесса шляется по ночам, таскает за собой дочь десницы, летает без разрешения. Ты хоть понимаешь, что сделают с ней?

Рейнира резко подняла голову.

— С Алисентой?..

— Да. — холодно подтвердил он. — Её накажут. Тихо. Без скандала. Так, что ты об этом узнаешь последней.

Она побледнела.

— Я… я не хотела…

— Ты не думала. — отрезал он. — И это опаснее любого умысла.

Он развернулся.

— Я иду к отцу.

— Стой! — Рейнира бросилась за ним, вцепилась в его руку. — Пожалуйста. Он не знает, да? Он же не знает?!

Она выдохнула с облегчением.

Деймон остановился.

Медленно повернулся.

— Ты ещё и радуешься этому? — спросил он негромко.

Его лицо стало жёстким. Совсем другим.

— Ты так привыкла, что тебя вытаскивают, что уже не боишься. — сказал он. — А должна.

Он резко сменил направление и потащил её обратно по коридору.

— Куда мы? — испуганно спросила она. — Ты же сказал, к отцу…

— Нет. — ответил он. — Пока нет.

Она попыталась вырваться — бесполезно.

— Ты знаешь, почему я тебя не сдам прямо сейчас? — бросил он через плечо.

Она молчала.

— Потому что тогда тебя начнут ломать. — сказал он. — Не кричать. Не бить. Ломать. Медленно. Делать удобной. Послушной. Такой, как им нужно.

Он резко остановился.

— А это — моя проблема.

— Твоя?..

Она не успела договорить.

Деймон перекинул её через плечо — резко, без предупреждения. Камень коридора качнулся перед глазами.

— Эй! — она ударила его по спине. — Отпусти! Ты что творишь?!

— Запоминаю тебя такой. — глухо ответил он. — Чтобы не забыть, с кем имею дело.

Он нёс её молча. Долго. Коридоры тянулись, как кишки замка.

У дверей её покоев он поставил её на ноги.

Она покачнулась.

— Слушай внимательно. — сказал он, глядя сверху вниз. — Сегодня ты спишь. Завтра ты улыбаешься. И ещё раз ты никогда не тащишь за собой других. Никого. Особенно тех, кого потом будет некому прикрыть.

Он наклонился ближе.

— Если ты ещё раз используешь моё имя как щит — я уберу его первым.

Она сглотнула.

— Поняла?

— …Да.

— Хорошо. — он отступил на шаг. — У тебя есть минута, чтобы исчезнуть за этой дверью.

Она метнулась внутрь, обернулась на пороге.

— Дядя…

— Иди. — оборвал он.

Дверь закрылась.

Деймон остался стоять в коридоре.

Сжал челюсть.

— Чёртова девчонка. — прошептал он.

***

Это случилось спустя несколько недель после ночи в Драконьей Яме.

Рейнира уже успела убедить себя, что всё сошло ей с рук. Отец ничего не сказал. Септа — тоже. Двор, как всегда, шептался, но не громче обычного. Мир вернулся на место.

И именно поэтому Деймон пришёл.

Без предупреждения.

Он вошёл в её покои так, словно имел на это право. Не постучал. Просто толкнул дверь. Септа вскочила, собираясь возмутиться, но одного взгляда хватило, чтобы она побледнела и исчезла за ширмой.

— Одевайся. — коротко сказал он.

— Куда? — насторожилась Рейнира.

— Сейчас узнаешь.

Он не дал ей времени спорить. В коридоре не было ни слуг, ни стражи — слишком рано для двора и слишком поздно для ночи. Камень под ногами холодил.

Они спустились ниже, туда, где коридоры становились узкими, потолки — низкими, а воздух пах сыростью и железом.

— Дядя… — начала она. — Мы куда идём?

— Туда, где заканчиваются сказки. — ответил он.

Они остановились у тяжёлой двери. За ней доносились приглушённые голоса. Мужские. Грубые.

Деймон распахнул дверь.

Внутри, в цепях, стоял человек. Молодой. Избитый. Лицо в крови. Один из слуг — Рейнира узнала его. Тот, что когда-то улыбался ей на кухне и давал лишний кусок сладкого хлеба.

— Он хотел продать слухи. — сказал Деймон ровно. — Про тебя. Про ночные вылазки. Про дракона.

Рейнира замерла.

— Я… я его знаю…

— Знаю. — кивнул он. — Поэтому ты здесь.

Он подошёл к пленнику. Тот поднял голову, увидел девочку и заскулил.

— Принцесса… прошу… я ничего…

— Молчать. — отрезал Деймон.

Он вынул кинжал. Тот самый — браавосский, тонкий.

— Посмотри. — сказал он Рейнире. — И не отворачивайся.

— Ты не можешь… — прошептала она. — Ты же не…

— Могу. — ответил он. — И буду.

Он сделал это быстро. Без пафоса. Без ярости. Один точный удар.

Кровь упала на камень.

Рейнира не закричала. Просто перестала дышать на мгновение.

— Запомни. — сказал Деймон, вытирая клинок. — Это не наказание. Это следствие.

Он повернулся к ней.

— Мир не щадит тех, кто думает, что его любят. Тебя будут бояться — или использовать. Выбирай.

Он вышел, не оглядываясь.

В ту ночь Рейнира впервые по-настоящему поняла, что дракон — не защита.

Защита — это страх, который ты вызываешь.

***

Рейнира однажды спросила его об этом напрямую.

Они сидели высоко — на одной из террас Красного замка. Внизу шумел двор, но сюда он не доходил. Ветер трепал её волосы, Деймон пил вино.

— Почему ты всегда со мной? — спросила она. — У тебя ведь нет обязанности.

Он долго молчал.

— Потому что нас почти не осталось. — наконец сказал он.

Она нахмурилась.

— Это неправда. Нас много. Дом Таргариенов…

Он усмехнулся. Криво.

— Был.

Он кивнул в сторону города.

— При Джейхейрисе нас было столько, что имена путались. Дети. Внуки. Двоюродные. Драконы на каждом холме. Семья, как стая.

Он сделал глоток.

— Теперь посчитай.

Она начала. Мысленно. И остановилась.

— Смерти. — продолжил он. — Болезни. Роды. Несчастные случаи. Войны, которых даже не помнят. Мы вымираем тихо. Не в битвах. В кроватях.

Он посмотрел на неё.

— Ты — редкость. Не потому что особенная. А потому что выжила.

Она не знала, что ответить.

— Я вижу, как двор смотрит на тебя. — сказал он. — Как на будущее. Как на инструмент. Но я вижу другое.

— Что?

— Последний огонь. — ответил он. — Если ты погаснешь — останется пепел.

Он отставил кубок.

— Я не философ. Я воин. Я умею только одно — защищать своё. Иногда грязно. Иногда жестоко.

Он наклонился ближе.

— Ты думаешь, я рядом, потому что ты мне нравишься? — усмехнулся. — Нет. Потому что если тебя сломают — мне некого будет защищать.

Она долго смотрела на него.

— А если сломают тебя?

Он рассмеялся.

— Меня уже ломали. — сказал он. — Поэтому я и стою.

И в этот момент Рейнира поняла:

они вдвоём не потому, что близки.

А потому, что остальные не выдержали.

***

Это произошло после одного из приёмов.

Очередного.

Слишком шумного. Слишком фальшивого.

Рейнира сбежала первой — как всегда. Террасы, лестницы, винтовые проходы, которые знала уже лучше, чем собственные покои. Она нашла его там, где и ожидала: у края скалы, над чёрной водой.

Караксес спал внизу. Сиракс — выше, на выступе, свернувшись кольцом, словно золотая змея.

— Их стало мало. — сказала она, даже не поздоровавшись.

Деймон не повернулся.

— Кого?

— Драконов. — уточнила она. — Раньше они были везде. А теперь… — она запнулась. — Теперь мы.

Он усмехнулся.

— Ты считаешь? — спросил он спокойно.

— Я вижу. — ответила она. — Кроме Рейнис и её выводка… мы одни. Ты и я.

Деймон медленно выдохнул.

— В Валирии, — сказал он, — если у тебя был дом, у тебя был дракон. Если у тебя был дракон — ты был кем-то.

Там не спрашивали, достоин ли ты. Там спрашивали, выжил ли ты.

Он наконец повернулся к ней.

— Здесь дракон — украшение. Символ. Пугало для простолюдинов. Их держат в цепях, как и нас.

Рейнира сжала кулаки.

— Значит, мы последние?

— Нет. — ответил он жёстко. — Мы — остатки. Последнее нечто перед исчезновением.

Он кивнул на Сиракс.

— Она не знает Валирии. Не слышала, как ревут сотни. Не видела огонь, который закрывает небо.

Она родилась уже в конце.

Рейнира почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— А ты? — спросила она. — Ты помнишь?

— Я помню рассказы. — ответил он. — А этого достаточно, чтобы ненавидеть настоящее.

Он замолчал, потом добавил тише:

— Если драконы исчезнут — мы исчезнем вслед за ними.

Поэтому я рядом с тобой. Не потому что ты принцесса. А потому что ты — всадник.

***

На следующий день он пришёл рано. Слишком рано.

Рейнира ещё не успела толком проснуться, когда дверь распахнулась.

— Вставай. — сказал он.

— Что случилось?

— Ты узнаешь. Обувайся.

Они пошли к тренировочному двору. Не тому, где занимались оруженосцы. Ниже. Туда, куда обычно не водили детей.

— Ты умеешь командовать? — спросил он, когда они остановились.

— Я… — начала она. — Да.

Он усмехнулся.

— Ложь.

Он подозвал стражника. Одного из тех, кто знал его слишком хорошо, чтобы спорить.

— Возьми у неё кинжал. — приказал он.

Рейнира напряглась.

— Дядя?

Стражник шагнул вперёд. Медленно. Уверенно.

— Если он заберёт его — ты проиграла. — сказал Деймон. — Если нет — выживешь.

— Это нечестно! — вспыхнула она.

— Мир не честен. — ответил он. — Начали.

Стражник рванулся.

Рейнира замерла на долю секунды — и этого хватило. Клинок выбили из руки. Она упала.

— Вставай. — холодно сказал Деймон. — Ты мертва.

— Это был урок?! — закричала она, поднимаясь. — Ты унизил меня!

Он подошёл вплотную.

— Нет. — сказал он тихо. — Я показал тебе правду.

Он наклонился.

— Ты думаешь, тебя спасёт имя? Дракон? Я?

Нет. Тебя спасёт только одно — готовность сделать больно первой.

Он повернулся к стражнику.

— Ещё раз.

На этот раз Рейнира не ждала. Она ударила. Неуклюже. Зло. Кинжал рассёк кожу.

Стражник отступил.

— Уже лучше. — кивнул Деймон. — Видишь? Ты можешь.

Она дрожала. От злости. От страха. От адреналина.

— Я ненавижу тебя. — прошептала она.

Он усмехнулся.

— Это хорошо. — сказал он. — Любовь делает слабым. Ненависть — внимательным.

Он положил руку ей на плечо.

— Запомни: если нас осталось мало — мы не имеем права быть слабыми. Ни ты. Ни я.

И в этот день Рейнира поняла ещё одну вещь:

Деймон не учил её быть хорошей.

Он учил её выживать в мире, где драконы исчезают.

***

Визерис заметил это не сразу.

Сначала — мелочи.

Рейнира перестала задавать детские вопросы. Начала задавать точные. Не «почему», а «зачем» и «кому это выгодно». Она слушала дольше, чем говорила. Смотрела — слишком внимательно. А когда улыбалась при дворе, глаза оставались холодными.

Он списывал это на возраст. На влияние Деймона. На кровь.

Но однажды вечером, когда Малый совет уже разошёлся, а свечи догорали, Визерис задержался у окна. Рейнира сидела у стола, разбирая шахматные фигуры. Не играла — расставляла.

— Почему ты ставишь короля так далеко? — спросил он почти шутливо.

— Потому что король умирает первым, если стоит близко. — ответила она, не поднимая головы.

Он замер.

— Кто тебе это сказал?

— Никто. — она посмотрела на него. — Я просто вижу.

Визерис почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Ты слишком много времени проводишь с Деймоном.

— Он не врёт. — спокойно сказала она. — В отличие от других.

Он резко повернулся.

— Он учит тебя жестокости.

Рейнира пожала плечами.

— Он учит меня не умирать.

Тишина стала тяжёлой.

— Ты — девочка. — сказал Визерис жёстче, чем хотел. — Тебе не нужно знать всё это.

Она медленно встала.

— Тогда почему все смотрят на меня так, будто я уже должна?

Он не нашёл ответа.

В ту ночь Визерис долго не мог уснуть.

Он понял: дочь, которую он любил, перестаёт быть ребёнком, и это происходит слишком быстро.

И виноват он знал кто.

Деймон стоял в коридоре, прислонившись к стене, когда Визерис вышел из покоев.

— Ты ломаешь её. — сказал король без приветствия.

— Я готовлю её. — спокойно ответил Деймон.

— К чему?!

— К миру, который ты не хочешь видеть.

Визерис сделал шаг ближе.

— Она не наследница. — произнёс он тихо, но с нажимом. — Она не должна нести это.

Деймон усмехнулся — без веселья.

— Тогда почему ты боишься, что она может?

Этот вопрос ударил сильнее, чем крик.

— Ты хочешь, чтобы она стала тобой? — Визерис сжал кулаки. — Холодной, одинокой, ненавидимой?

— Нет. — ответил Деймон. — Я хочу, чтобы она выжила там, где ты погиб бы за один день.

Он приблизился вплотную.

— Ты боишься не меня. И не её.

Ты боишься, что она станет тем, кем ты никогда не смог.

Визерис побледнел.

— Ты видишь в ней Валирию. — прошептал он.

— Я вижу конец. — ответил Деймон. — И последний шанс.

Они молчали долго.

— Если ты сломаешь её… — начал Визерис.

— Её сломают без меня. — перебил Деймон. — Просто не так честно.

Он развернулся и ушёл, бросив напоследок:

— Ты можешь прятать её за шелками и молитвами.

Я — за сталью и огнём.

Посмотрим, что выживет дольше.

Визерис остался один.

И впервые в жизни он испугался не брата —

а того, что в его дочери растёт нечто, что нельзя будет остановить.

***

Это случилось не сразу.

И не в гневе.

Это было хуже.

Рейнира стояла на внутреннем дворе, босая, в тонкой ночной рубашке. Камень был холодным. Она не дрожала. В руках — тренировочный клинок, тот самый, браавосский. Слишком острый для детских пальцев. Слишком лёгкий, чтобы чувствовать вес ответственности.

— Ещё раз. — сказал Деймон.

Она шагнула вперёд. Быстро. Чётко. Без сомнений. Удар — не по правилам. Ни один мастер так не учит детей.

Деймон поймал её руку в последний миг. Сталь звякнула.

— Кто тебя этому научил? — спросил он резко.

— Ты. — спокойно ответила она. — Ты сказал: «Бей туда, где не ждут».

Он отпустил её.

— Я говорил это… — начал он и замолчал.

Потому что понял: говорил.

— Если бы это был настоящий бой, — продолжила она, глядя прямо ему в глаза, — ты был бы мёртв.

Она сказала это без гордости. Без вызова. Как факт.

Деймон впервые за долгое время не усмехнулся.

— Ты не должна так думать. — сказал он тише.

— А как я должна? — она наклонила голову. — Ты сам говорил: мир не прощает мягкости. Что страх — оружие. Что слабых ломают.

Он почувствовал, как что-то внутри неприятно щёлкнуло.

— Я говорил это… мужчинам. Воинам. Не детям.

— Я не ребёнок. — отрезала она. — Ты сам это повторяешь.

Тишина стала тяжёлой.

— Посмотри на себя. — сказал он вдруг. — Ты стоишь ночью на камне с ножом. Тебе восемь лет.

— А ты стоишь напротив и смотришь. — парировала она. — Значит, так надо.

Вот тогда он и понял.

Не когда она впервые взлетела.

Не когда перестала плакать.

Не когда научилась лгать при дворе.

А сейчас.

Он не учил её защищаться.

Он вылепил её под себя.

— Убери клинок. — резко сказал Деймон.

— Почему?

— Потому что я сказал.

Она замерла. Впервые — не сразу подчинилась.

— Ты злишься. — заметила она. — Значит, я права?

Он шагнул к ней так близко, что она почувствовала его дыхание.

— Ты не знаешь, что такое быть тем, кем я стал. — прошипел он. — И если узнаешь — проклянёшь меня.

— Тогда зачем ты учишь меня этому? — тихо спросила она.

Он не ответил.

Потому что ответ был страшнее любого признания.

Он учил её этому, потому что боялся остаться последним.

Он развернулся резко.

— Уходи. — бросил он. — Сейчас же.

— Ты никогда не прогонял меня. — сказала она ему в спину.

— Значит, пора начинать. — ответил он глухо.

Она ушла.

А Деймон остался один во дворе, среди камня и ночи, и впервые за много лет почувствовал настоящий страх.

Не перед Визерисом.

Не перед троном.

Не перед богами.

А перед мыслью, что если мир сломает её —

это будет его работа.

И что самое страшное —

часть его всё ещё считала, что иначе нельзя.

***

Они сидели высоко — на тёплом камне у стены, куда почти никто не поднимался. Ни слуг, ни септ, ни советников. Отсюда было видно море и кусок неба, где закат уже размывал цвет на пепельно-розовый. Сиракс дремала ниже, свернувшись кольцом, изредка шевеля крылом.

Рейнира болтала ногами, не касаясь земли. Деймон сидел рядом, опершись спиной о стену, с кубком в руке, но почти не пил.

— Иногда, — сказала она вдруг, не глядя на него, — я думаю, что хотела бы просто улететь.

Он повернул голову.

— Куда? — спросил без насмешки.

— Куда угодно. — она пожала плечами. — Над морем. Над горами. Туда, где никто не знает, кто я. Где не кланяются. Где не шепчутся. Где не ждут.

Она замолчала, потом добавила тише:

— Я бы летела на Сиракс и не возвращалась вечером. Не возвращалась бы вообще.

Деймон усмехнулся краем губ.

— Ты быстро заскучаешь. Мир меньше, чем кажется с высоты.

— Я не про мир. — Рейнира наконец посмотрела на него. — Я про свободу.

Он ничего не сказал.

— Ты можешь уехать, — продолжила она. — Исчезнуть. Уплыть. Полететь. Ты злишься, дерёшься, исчезаешь — и всё равно возвращаешься как будто… невредимый. Тебе позволено быть таким.

Она нахмурилась, подбирая слова.

— Я тебе завидую.

Вот это было сказано честно. Без детского вызова.

— Ты думаешь, я свободен. — произнёс он спокойно.

— Разве нет? — она искренне удивилась. — Ты не молишься по звонку. Не сидишь с женщинами, которые учат тебя, как держать спину. Не готовишься быть чьей-то «должной».

Он медленно повернул кубок в руке.

— Свобода — это когда ты можешь выбрать. — сказал он. — Я выбирал только способы бежать.

Она задумалась.

— Всё равно это лучше, чем стоять на месте. — упрямо сказала она. — Меня учат быть правильной. Тихой. Благочестивой. Они говорят, что боги любят смиренных.

— Боги любят тех, кто им выгоден. — ответил он сухо.

Она улыбнулась — не широко, но по-настоящему.

— Вот поэтому я хочу летать. — сказала Рейнира. — Когда я в седле, никто не выше меня. Ни септа. Ни молитва. Ни страх.

Сиракс шевельнулась, будто услышала.

— Ты не убежишь от того, кем тебя делают. — сказал Деймон после паузы. — Даже если облетишь весь мир.

— Может быть. — согласилась она. — Но хотя бы увижу его сверху.

Он посмотрел на неё долго. Не оценивающе. Не строго. Почти устало.

— Не завидуй мне. — сказал он наконец. — Ты думаешь, я лечу, куда хочу. На самом деле я всегда лечу от.

Она опустила взгляд.

— А я… — прошептала она, — лечу к.

Между ними повисла тишина — спокойная, редкая, почти хрупкая. Та самая, в которой не нужно ни учить, ни защищаться.

— Когда-нибудь, — сказал Деймон, не глядя на неё, — ты облетишь мир. И поймёшь, что замок — не самая тесная клетка.

— А какая самая? — спросила она.

Он поднялся.

— Та, которую носишь в голове. — бросил через плечо.

Рейнира осталась сидеть, глядя на небо, где первые звёзды уже появлялись.

И в этот вечер она впервые поняла:

она завидует не его свободе —

она завидует его движению.