6. Ночные откровения: Когда маски падают (2/2)

Чимин попытался возразить, но слова путались в голове. Юнги подхватил его на руки и понёс обратно в гостиную, укладывая на диван. Тэхён принёс стакан воды и таблетку от головы. Чимин послушно проглотил лекарство, чувствуя, как усталость наваливается на него с новой силой.

— Спасибо, — пробормотал он, закрывая глаза.

Тэхён укрыл его пледом, а Юнги убрал со стола бокалы. Друзья знали, что Чимину нужно время, чтобы разобраться в себе, своих чувствах которые он упорно отрицал и принять правильное решение.

— Ладно, пошли тогда посмотрим что-нибудь, — предложил Тэхён.

Юнги кивнул, они прошли в комнату и старший включил телевизор. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками из динамиков.

Чимин проснулся за полночь, в голове играл хмель, взгляд с трудом, но фокусировался. Он твёрдо решил, что именно сегодня обязан наведаться к Чонгуку, и не важно, что на дворе ночь. Омега поднялся с дивана и, бросив взгляд на приоткрытую дверь комнаты, убедился, что Юнги и Тэ заняты, быстро пропажу они не заметят.

Пройдя к двери, он осторожно без лишнего шума натянул кроссовки, затем открыл дверь и вышел из квартиры. На улице, выбежав из подъезда, он поймал такси и назвал адрес Чонгука. Пока машина мчалась по ночным улицам, телефон Чимина начал трезвонить: это были Юнги и Тэхён, понимая, что друг всё же решил отправиться к Чонгуку. Не дождавшись ответа, Юнги отправил смс:

«Не наломай дров»

Чимин уставился на экран телефона, но упорно игнорировал звонки. Сердце колотилось, как барабан, а алкоголь всё ещё туманил мысли, придавая решимости. Такси наконец остановилось у многоэтажного дома, и омега, расплатившись, выскользнул на тротуар. Ночной воздух остудил разгорячённые щёки, но не развеял сомнений.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, он подошёл к квартире, вздохнул и нажал кнопку звонка. Шаги за дверью, и вот она открылась. Альфа стоял в футболке и домашних шортах, волосы взъерошены, глаза сонные, но расширились от удивления.

Он явно не ожидал такого ночного визита. Чимин замер; слова, которые он репетировал в такси, вдруг испарились. Вместо этого он шагнул вперёд, обнял Чонгука, уткнувшись лицом в его плечо. Старший сначала напрягся, но, закрыв дверь, обнял в ответ. Крепко, как будто боялся, что это сон.

— Что случилось? — прошептал Чонгук, отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза младшему. — Ты пьян?

— Немного, — признался Чимин, чувствуя, как слёзы наворачиваются.

— Я не мог ждать до утра, я должен был с тобой поговорить.

— Что за срочный ночной разговор, Чимин? — голос альфы звучал с нарастающим напряжением.

— Чонгук, не сочти меня за легкомысленного, каким, возможно, я кажусь. Я совсем не такой, — в голосе младшего послышались нотки обиды.

— Значит, ты решил проверить меня на прочность? Сорванные лекции, двусмысленные намеки — это твои методы? — альфа не скрывал раздражения.

— Твои слова ранили меня. Ты посчитал меня мальчишкой, жаждущим внимания, которого я, по-твоему, не заслуживаю, — выпалил Чимин, с трудом сдерживая дрожь в голосе, но глаза начинало щипать от непрошенных слёз.

— Но ты ведёшь себя именно так! — отрезал Чонгук.

— Chaque jour est une nouvelle chance<span class="footnote" id="fn_40708308_0"></span>, — прошептал Чимин, и в его голосе прозвучала неприкрытая тоска.

— Недурно для человека в твоём состоянии, — усмехнулся альфа, оценивая его почти идеальный французский.

— Ты думаешь, я пытаюсь произвести на тебя впечатление? Или просто демонстрирую свою эрудицию? — Чимин оттолкнул его, отступая на шаг. — Я знаю, что ты думаешь обо мне. Что я глупый избалованный мальчишка, который не знает, чего хочет. Но это не так! Я запутался, да. Но мои зародившиеся чувства к тебе — настоящие.

Чонгук молчал, глядя на Чимина с каким-то новым, изучающим выражением. В его глазах больше не было раздражения, только… удивление? Сомнение? Чимин не мог понять. Он чувствовал себя таким уязвимым, таким обнажённым под этим пристальным взглядом.

— То есть ты хочешь сказать… что испытываешь ко мне нечто большее? — наконец прозвучал голос Чонгука, будто он не верил собственным ушам.

Как было бы проще, если бы он сам не испытывал того же самого, чего так отчаянно боялся признать. Альфа не хотел потерять работу, но и противиться этому дерзкому омеге, благоухающему клубникой, больше не мог.

Чимин кивнул, лишённый дара речи. Слёзы ручьями текли по щекам, смешиваясь с горечью выпитого и отчаяния. Он просто стоял и смотрел на альфу, моля, чтобы тот сумел прочесть в его глазах хоть крупицу правды, рвущейся наружу.

Чонгук протянул руку и невесомо коснулся его щеки, стирая слезу. Касание было лёгким, словно дуновение ветра, но прожгло Чимина насквозь, оставив огненный след на его душе.

— Прости, — прошептал Чонгук, — Я не должен был так… просто твоё поведение, твои провокации… они выводили меня из себя, заводили до безумия, я был готов сорваться.

— Поэтому ты ушёл из клуба с каким-то левым омегой?

— Ревнуешь?

— Да! Идиот! Было больно, очень больно, — сквозь новые потоки слёз проговорил Чимин, колотя кулачками в широкую грудь альфы.

Чонгук, не спрашивая разрешения, словно прочитав всю печаль влюблённого омеги, перехватил его за запястья. Прижав младшего к стене, поднял его руки над головой, затем склонился и коснулся своими губами пухлых, дрожащих губ омеги.