6. Ночные откровения: Когда маски падают (1/2)

Дорога к дому Юнги пролетела в каком-то сумбурном полузабытьи. Чимин вёл машину на автомате, а мысли его были далеко, в том злосчастном клубе, в глазах Чонгука, в обрывках его фраз. Альфа и омега из разных миров — это не клише, это жестокая реальность.

У подъезда его уже ждал Тэхён, как всегда, взъерошенный и улыбчивый. Его беззаботное настроение контрастировало с тяжестью, давившей на сердце Чимина, но он постарался выдавить из себя подобие улыбки в ответ. Вместе они поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь, их встретил Юнги. Он молча провёл их в гостиную, где уже был накрыт стол с нехитрой едой и напитками. Все знали, что сейчас важна не еда, а возможность выговориться.

— Ну, рассказывай, что стряслось, — не церемонясь, начал Юнги, жестом приглашая друга присесть.

Чимин опустился на диван рядом с Тэхёном, чувствуя, как к горлу подступает ком. Юнги наполнил бокалы виски со льдом. Чимин выпил залпом, напиток обжёг горло, но его это не остановило, выпив очередную порцию, он начал рассказывать — сбивчиво, эмоционально.

Внимательно выслушав его, друзья обменялись понимающими взглядами. Тэхён, всегда склонный к сочувствию, обнял Чимина за плечи, пытаясь хоть как-то его поддержать. Юнги же, как обычно, сохранял хладнокровие, обдумывая услышанное.

— Чонгук — мудак, — безапелляционно заявил Тэхён, когда Чимин закончил говорить.

— Не спеши с выводами, — возразил Юнги. — Возможно, у него были на то свои причины.

— Причины? — вскинулся Чимин. — Какие, к чёрту, могут быть причины для таких слов? Он знает, кто я и знает, кто мой отец!

— А, может, он именно это и имел в виду, — спокойно парировал Юнги, уставившись на плещущийся в стакане виски. — Пак Минхо, Чимин, не самый простой балласт. Он всё же ректор университета. Возможно, он испугался.....что будут последствия от связи с тобой

Чимин отшатнулся, словно от пощёчины. Испугался? Чон Чонгук, казавшийся таким уверенным и сильным, испугался его отца? В это было сложно поверить. Но в словах Юнги была своя логика. Связь с ним — студентом — действительно могла создать немало проблем альфе, даже такому, как Чонгук.

— И что теперь? — тихо спросил Чимин, чувствуя, как в душе поселяется опустошение. — Мне забыть о нём?

Юнги вздохнул и поставил стакан на стол.

— Я не говорю, что нужно сдаваться, — сказал он. — Но ты должен быть готов к тому, что это будет непросто. И, может быть, тебе стоит поговорить с ним.

— Поговорить? — переспросил Чимин, в его голосе слышалось отчаяние. — После всего, что он сказал? О чём мне с ним говорить?

— О том, что чувствуешь, — ответил Юнги. — О том, чего хочешь. Если он действительно тебе дорог, попытайся понять. В конце концов, вы оба в сложной ситуации.

— С чего ты взял, что я что-то к нему чувствую? Это игра, и не более, — отрезал Чимин, стараясь придать голосу металлическую твердость.

— Вот только не надо мне этой херни, Чимин. У тебя на лице всё, как на ладони. Давно уже не просто играешь ведь, правда? Тебя, я вижу, не на шутку задело, что он из клуба с другим ушёл. Резкая такая перемена в настроении.

Чимин отвернулся, избегая взгляда Юнги. Он знал, что друг прав. Игра давно перестала быть просто игрой. Чонгук зацепил его — своей силой, уверенностью, той искрой, что пробежала между ними в первую же встречу. И его слова ранили именно потому, что стали неожиданным доказательством того, что чувства, поселившиеся в его сердце, не были лишь плодом воображения.

Тэхён, почувствовав напряжение, сжал его плечо сильнее. Он понимал, что для Чимина признать свои чувства — это признать и свою уязвимость. А уязвимость — последнее, что тот хотел показать кому-либо.

— Ладно, не важно, — пробормотал Чимин, стараясь сменить тему.

Юнги скептически хмыкнул, но спорить не стал. Он знал, что Чимин сейчас не в том состоянии, чтобы здраво оценивать ситуацию. Ему нужно время, чтобы переварить всё произошедшее и принять решение.

— Хорошо, как скажешь, — ответил Юнги. — Но если что, мы рядом. Не забывай об этом.

Чимин кивнул, благодарный за поддержку.

Юнги плеснул в стаканы ещё виски, и смех, казалось, вспыхнул с новой силой.

— Мне… жизненно необходимо с ним поговорить, — заплетающимся языком пробормотал Чимин.

— И куда ты в таком состоянии пойдёшь? — обеспокоенно спросил Тэхён, хмуря брови.

— К Чонгуку. Я… я должен ему сказать… сказать, что я совсем не такой, каким кажусь.

— Чим, ты идиот, — проворчал Юнги, качая головой. — Какого чёрта ты потащишься к нему пьяный в стельку?

— Юн, я… я абсолютно трезв! — заявил Пак, поднимаясь на ноги.

— Да-да, конечно. А то по тебе совсем не видно. Юнги закатил глаза, сдерживая вздох. Хмель играл с рассудком Чимина злую шутку.

Тэхён попытался удержать Чимина, но тот вывернулся и, пошатываясь, направился к двери. Юнги перехватил его у самого порога.

— Стой, придурок! Сейчас ты никуда не пойдёшь. Ты даже стоять прямо не можешь. Давай-ка ты выспишься, а завтра уже будешь думать, как строить свою жизнь.