Феликс. Две твердыни (2/2)

— Пойдём? — вырвал его из мыслей голос.

Хёнджин стоял, натянув рюкзак на грудь.

— Давай я понесу тебя?

Он повернулся, предлагая Ёнбоку забраться на спину. Тот колебался мгновение, но взгляд Хёнджина из-за плеча, умоляющий позволить ему позаботиться, полный готовности принять на себя и его вес, и все его беды, перевесил сомнение. Ёнбок обхватил Хёнджина за шею, почувствовав, как тот легко, почти без усилий, подхватывает его под колени.

Они двинулись по узкой, хорошо утоптанной тропе, петлявшей меж деревьев. Ночь незаметно отступала; чёрный бархат неба на востоке постепенно серел, и в медленно надвигающемся рассвете начали проступать очертания ветвей, покрытых багряной и жёлтой кроной.

Воздух пах прелой листвой и свежей сыростью. Под ногами Хёнджина хрустели ветки, а с деревьев, потревоженные их шагами, падали одинокие, шуршащие капли.

Ёнбок провёл щекой по затылку Хёнджина, с наслаждением вдыхая родной аромат, положил подбородок в изгиб шеи. Его губы скользнули по уху эльфа.

— Я не хотел уходить, Джинни, — негромко начал он. — Но твоя магия становится активнее рядом со мной, а это опасно для тебя. Учитывая, что колдовать стало противозаконно.

— Магия? — удивился эльф. — Какая магия у такого дурачка, как я? Я же ничего такого не умею и не делаю?

— Ох, Джинни, — Ёнбок, не удержавшись, поцеловал место за ухом, вызвав у эльфа прерывистый вдох, — тебе и не надо ничего делать. Достаточно того, что ты просто есть. Ты сам и есть магия. Рядом с тобой мир становится… живым? — Ёнбок не знал, как объяснить возможности эльфийского волшебства.

— Ммм, вроде, мир и без меня живой? — неуверенно уточнил Хёнджин. — Но даже если я и обладаю какими-то способностями, причём тут ты?

— Мы с тобой создаём резонанс. Ты и меня делаешь живым, Джинни. И хоть неосознанно, но — используя магию, ты прокачиваешь её, становишься сильнее… И заметнее. Для Джупомира, для Ока.

— Око видит меня?! — казалось, Хёнджин был поражён до глубины души. — Я думал, оно отследило тебя.

Ёнбок покачал головой, водя губами по шее перед собой, от чего та покрывалась мурашками. Несмотря на серьёзность их разговора, эта реакция вызывала в нём смутное, глупое удовлетворение.

— Кольца, что я дарил тебе, защищали от Всевидящего Ока. Но ты их постоянно терял, и я подумал, что если мы расстанемся, твоя жизнь станет более… безопасной.

Хёнджин резко затормозил, встав как вкопанный. Мышцы его спины напряглись под руками Ёнбока. Затем, не сказав ни слова, осторожно опустил токкэби на землю и развернулся. В его глазах бушевало возмущение, смешанное с обидой.

— Почему ты решил за меня, что для меня же лучше?! Феликс! Так поступать нечестно!

Ёнбок вздрогнул и опустил взгляд. Хёнджин называл его именем Феликс только когда сильно злился. Он несмело взял в свои руки ладони эльфа, поглаживая по тыльным сторонам.

— Я хотел как лучше, Хёни. Я думал, что если уйду, то не буду провоцировать магию, скрытую в тебе, и ты сможешь жить обычной жизнью — как до меня.

— Феликс! — Хёнджин практически рычал от негодования.

Он вырвал свои кисти, и руки Ёнбока безвольно упали. Но тут же, не в силах отпустить, сам притянул токкэби к себе. Словно не имея возможности удержаться, Хёнджин начал поглаживать Ёнбока по предплечьям.

— Но я был не прав! — токкэби быстро затароторил, вглядываясь умоляюще. — Я не знал, что твоя магия становится сильнее в любом случае: рядом я или нет!

— Что ты имеешь ввиду? — Хёнджин чуть убавил свой возмущённый пыл, продолжая бессознательно поглаживать предплечья токкэби, будто руки жили своей жизнью и не могли не касаться любимого.

— Ты соскользнул в пространство, где я находился, и нашёл меня.

Хёнджин застыл в недоумении, явно не понимая, о чём речь.

— Место, где мы встретились недавно, — пояснил токкэби. — Ты, наверное, думаешь, что это был просто сон, но оно на самом деле существует. Видимо, твоя магия сама собой разгорелась от перехода, и ты привлёк к себе внимание сущностей — вроде меня — которые захотели с твоей помощью так же воплотиться. Из-за них ты потерял сознание.

Губы Хёнджина вытянулись в безмолвном «О». Он выскользнул из объятий, отвернулся и провёл ладонью по лицу. Потом, не глядя, протянул руку и сплёл их пальцы. Не спеша они побрели дальше, задевая друг друга плечами. Хёнджин шёл, уставившись под ноги, его профиль в сереющем свете казался отстранённым.

— Хёнджин-а, — начал токкэби, — тебе не обязательно оставаться здесь и подвергать себя опасности. Ты мог бы уехать куда-нибудь, где магия не запрещена. На запад в земли эльфов — в Валинор, например.

— А ты можешь покинуть эти места и уехать со мной?

Дыхание перехватило.

— Нет, вряд ли, — прошелестело едва слышно.

— Ёнбок-а, — голос Хёнджина звучал печально-задумчиво, — скажи мне, чисто теоретически. Без меня ты не исчезнешь?

Этот вопрос застал токкэби врасплох. Он замер, пытаясь найти в себе ответ. Если он стал сотканным из любви к Хёнджину, что будет с ним, если волшебника убрать из его жизни? Не прекратит ли он существовать? Ёнбок не знал, что сказать, и тишина между ними наполнялась отчаянным стуком в ушах.

Хёнджин наблюдал за ним, и по мере того как молчание затягивалось, напряжение покидало его лицо. В глазах отразилось понимание. Он медленно выдохнул и шагнул ближе, прижав к себе в объятии.

— Я никуда не поеду, Ёнбок. Это не обсуждается.

Токкэби вскинул взгляд на Хёнджина. Тот смотрел в ответ с нежностью и облегчением. Ёнбок выдохнул и потёрся щекой о шею, позволил крепким рукам обхватить себя, вжался в тепло родного тела.

— Пойдём, Ббоки. Обработаем твои раны.

На берегу Хёнджин усадил его на камень, выступающий из воды, и стал бережно омывать израненные ступни. Оба заворожённо наблюдали, как вода будто стирает следы ран, оставляя чистую неповреждённую кожу.

— Ты уверен, что это я делаю? — недоверчиво вглядывался в происходящее эльф. — Оно как будто само?

Токкэби рассмеялся.

— Уверен, Джинни! Ты сверкаешь магией как самый яркий фонарь. Нам повезло, что Око работает из рук вон плохо и через раз, а Джупомир не разбирается в волшебниках.

Хёнджин лишь скептически покачал головой. Закатав рукава, он промыл царапины на руках токкэби, попутно заживляя и их. Несмотря на колющий холод воды, мягкие прикосновения согревали кожу, пуская по ней мурашечное тепло.

Подхватив Феликса на руки, Хёнджин перенёс его подальше от воды и усадил на расстеленный плед, который достал из рюкзака. Вытер ступни и надел чистые махровые носки и тапки-мишки. Токкэби пошевелил ногами, заставив мишек двигаться и невольно улыбнулся.

— У меня есть для тебя кое-что ещё, — покопавшись в недрах сумки, Хёнджин вынул замысловатый плетёный туесок.

Ёнбок вопросительно приподнял брови.

— Открой, — попросил Хёнджин мягко.

Токкэби приподнял крышку. В груди стало тесно. Дрожащими пальцами он достал из коробки ягоду и поднёс к губам. Медленно жевал клубнику, глотал ароматный сок, а по щекам непроизвольно потекли слёзы.

— Ёнбок! — Хёнджин сел на колени совсем близко и начал стирать влагу с лица пальцами. — Ну ты чего? Всё хорошо!

Токкэби лишь качал головой, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции. Вся эта забота, нежность и любовь — было слишком для его юного, как будто только что проснувшегося сердца. Весь Хёнджин был — слишком.

— Ёнбоки… — продолжал шептать эльф, поглаживая по скулам, волосам, шее.

Хёнджин наклонился и коснулся его губ своими — нежно, почти вопросительно. Прошёлся языком по нижней губе, слизывая сок, прихватил несильно зубами верхнюю. Ёнбок затрепетал. Открыл рот, позволил их языкам сплестись, растворяясь в поцелуе, отдающем сладким вкусом клубники с солоноватым привкусом слёз.

Горячие ладони обхватили его щёки, согревая кожу. Хёнджин целовал сосредоточенно, с такой самоотдачей, словно забыл обо всём на свете. Ёнбок, расслабившись, отдавался и позволял вести. Всё его существо, ещё мгновение назад сжатое в комок щемящего смятения, начало медленно расправляться. Возбуждение накатывало мягкими волнами, окутывая глубокой, всепоглощающей потребностью.

Поцелуй становился более требовательным, жадным. Ёнбок потерял счёт времени и ощущение места. Мир сузился до влажного тепла губ, толкающихся языков и горячего тела, в которое он вжимался всё теснее. Голова кружилась, в висках стучало, а по спине пробегали мелкие, яркие искры всякий раз, когда пальцы Хёнджина проходились по позвонкам, чтобы притянуть ещё ближе.

С трудом токкэби отстранился, хватая ртом воздух. Хёнджин потянулся за ним, не желая отрываться, вперившись затуманенным взглядом, прекрасный в своей одержимости. Румянец заливал его лицо и шею, дыхание срывалось с губ короткими, прерывистыми выдохами. Стало жарко. Ёнбок распустил завязки на своей кофте, распахнув её, и увидел, как потемневшие глаза эльфа опустились вниз, прослеживая очертания тела под тонкой рубашкой.

Руки Хёнджина, до этого ласкавшие его лицо, спустились ниже. Провели по шее, обрисовали контуры сосков сквозь ткань, осторожно надавили на рёбра. Пальцы подрагивали, когда дошли до края рубашки и проникли под неё, дотронувшись до обнажённой кожи. Мурашки разбежались по животу от прикосновения.

Подушечки пальцев скользнули ниже пупка, заставляя мускулы сократиться. Со сдавленным стоном Хёнджин вновь накрыл его губы своими. Нащупав пояс, неторопливо расстегнул одну за другой пуговицы, освобождая полувставший член Ёнбока. Любовно проведя по низу живота, осторожно, почти ласково обхватил яички, чуть сжав их. И когда токкэби уже начал хныкать от нетерпения в поцелуй, тёплая уверенная ладонь плотно обхватила его твёрдый, чувствительный орган, вырвав из груди Ёнбока гортанный хрип. В ответ Хёнджин издал звук, полный томления, и, прижавшись лбом к его плечу, провёл пальцами вверх и вниз, нежно двигая кожу напряжённого ствола.

Казалось, это прикосновение лишило Хёнджина последних остатков терпения. Его поцелуи обрушились на Ёнбока градом — на шею, ключицы. Он целовал и покусывал соски сквозь ткань, отчего та намокла и прилипла к коже, шершаво лизал кожу в вырезе на груди. Спустившись вниз к животу, скользнул языком по члену и жадно вобрал его в рот.

Язык упруго провёл снизу вверх, по самой чувствительной жилке, вызвав вздох облегчения у них обоих. Губы сжались чуть сильнее, обхватывая головку. Не выдерживая бездействия, Ёнбок начал толкаться осторожными несильными движениями, ощутив, как эльф расслабился, позволяя ему вести, пока не упёрся в горячее напряжённое горло. Он ахнул и мелко задрожал, закатив глаза.

Хёнджин начал двигаться вверх и вниз на его члене: то плавно, то рвано; ненасытно задевая языком уздечку, попеременно почти выпуская член изо рта и насаживаясь глубже. По нервам Ёнбока проходили разряды ослепительного сладкого тока, сходившиеся в низ живота в тугой пульсирующий клубок, готовый взорваться быстрым оргазмом.

— Джинни, подожди! — мучительно застонав, Ёнбок потянул Хёнджина вверх на себя, не желая кончать так скоро и в одиночку.

Но эльф, казалось, был не в силах остановиться и снова не слышал, сосредоточив всё внимание на том, чтобы доставить своему парню максимальное удовольствие. Его правая рука, скользнула вниз и снова обхватила влажный от слюны член Ёнбока. Большой палец проехал по мокрой уздечке, задевая отверстие в головке, что выбило новый стон из них обоих.

Собственные руки, дрожа от влечения, потянулись к Хёнджину, залезли под одежду, размазывая дорожки пота по горячей коже. Запинаясь от нетерпения, Ёнбок с трудом расстёгнул пуговицы, и его ладонь наконец обхватила член Хёнджина — такой же твёрдый и горячий от возбуждения, как у него самого.

Хёнджин замер на мгновение, зажмурившись, его тело выгнулось навстречу касанию. Глаза стали совсем чёрными от нестерпимого желания. Он отстранился и судорожным движением стянул с себя штаны, отшвырнув их.

— Мои тоже, — попросил Ёнбок, приподнимая бёдра.

С одеждой любимого эльф обошёлся более аккуратно, медленно стянув брюки с ног токкэби, попутно оглаживая бледную кожу пальцами и взглядом. Он потянулся к кармашку рюкзака и, не глядя, достал пузырёк из тёмного стекла.

— Вижу, ты пришёл во всеоружии, — не сдержал ухмылки Ёнбок. — Захватил всё самое необходимое?

Хёнджин откупорил бутылёк, вылив на руку маслянистую субстанцию.

— Мы оба знаем, что я бы не смог долго сдерживать себя рядом с тобой.

Он растёр жидкость между пальцами, согревая её, а потом его ладонь, скользкая и тёплая, снова легла на живот Ёнбока. Токкэби притянул эльфа за шею, поворачиваясь набок. Они легли лицом к лицу, глядя в глаза друг другу.

Взгляд любимого затягивал в себя, полный такой сосредоточенной нежности, что дыхание на секунду остановилось, а затем вырвалось коротким, сдавленным выдохом. Он и сам не мог оторваться, видя в глазах напротив отражение своих бушующих эмоций. Рука Хёнджина опустилась между ними, его ладонь обхватила оба члена, прижав друг к другу. Их стволы, твёрдые как две крепости, соприкоснулись по всей длине. Ёнбок ахнул от этого прикосновения и зажмурился. Подрагивая, он накрыл своей рукой ладонь эльфа сверху, сплетая пальцы вокруг их соединённых органов.

Они замерли, переводя дух. Хёнджин плавно заскользил кистью. Бархатные головки тёрлись друг о друга внутри влажного кольца из пальцев, подушечки надавливали лёгкими прикосновениями, рождающих вибрацию в теле. Каждое скольжение било разрядом прямо в основание позвоночника. Ёнбок нажимал своей рукой поверх руки Хёнджина, стараясь двигаться синхронно, но собственное тело больше не слушалось — мелкая, беспорядочная дрожь в животе и бедрах сбивала ритм, заставляя инстинктивно толкаться в сплетённые ладони.

Смотреть в глаза стало невыносимо. Взгляд не отпускал, зажигал изнутри, делал каждое ощущение в десять раз острее. Веки на мгновение сомкнулись, будто рефлекторно. Хёнджин, не отводя глаз, наклонился и приник к его губам. Сплетающиеся во рту языки, сплетающиеся ладони между их телами, сплетающееся дыхание — всё слилось в один оглушительный клубок ощущений. Границы тела расплывались, и Ёнбок уже не понимал, где кончается он и начинается Хёнджин.

Разорвав поцелуй, он уткнулся лицом в шею Хёнджина, чувствуя, как под его губами запрыгала жилка. Другой рукой Хёнджин закинул ногу Ёнбока себе на бедро, прижимая к себе ещё ближе, ныряя второй ладонью между ягодицами. Оглаживая колечко мышц, скользнул пальцем внутрь — неглубоко, одной фалангой, одновременно сильнее сжимая их соединённые члены.

Тело затрясло. Ёнбок был переполнен, на самой грани, готовый вот-вот разлететься на куски.

Ствол Хёнджина под его рукой ещё больше напрягся, дёрнулся. Эльф резко выгнулся дугой, его дыхание превратилось в серию коротких, хриплых выдохов прямо в ухо Ёнбоку, и пальцы, сжимавшие их стволы, на мгновение замерли и судорожно сжались. Токкэби почувствовал горячую, липкую влагу, которая хлынула между их телами и потекла по его собственному пульсирующему члену, обжигая кожу.

Это стало последней каплей — контроль лопнул. Волна накрыла Ёнбока с головой, проходясь судорогой по мышцам живота и вырывая из груди прерывистый крик. Свет померк, затем вспыхнул яркими искрами под веками, а мир на несколько бесконечных мгновений перестал существовать, растворившись в ослепительной, всепоглощающей пульсации.

Он очнулся, тяжело дыша, всем телом прижавшись к Хёнджину, который, тоже едва переводя дух, обнимал его, целовал в мокрые от пота виски, шептал что-то бессвязное и нежное. Тишину леса теперь нарушало только их учащённое дыхание и далёкий щебет первых, пробудившихся с рассветом птиц.

Какое-то время они молчали. Хёнджин положил голову ему на грудь, и токкэби отстранённо поглаживал его волосы, перебирая пряди.

— Что будем делать, Хёни? — наконец нарушил тишину токкэби.

Встрепенувшись, эльф оторвал голову от его груди и встревоженно вгляделся ему в глаза.

— Вернёмся домой? — неуверенно предложил он.

Ёнбок грустно улыбнулся.

— Прямо в руки орков и Джупомира? Звучит не слишком благоразумно.

Со вздохом Хёнджин перешёл в положение сидя. Он начал приводить себя в порядок. Потом развернулся и помог обтереться и одеться токкэби.

— Если ты не хочешь уезжать, — продолжил Ёнбок, — возможно, мы можем поселиться в каком-нибудь уединённом месте?

Хёнджин печально потупился.

— Мы и так живём в уединённом месте. Если ты забыл, Новый Эсгарот находится настолько далеко от больших городов, насколько возможно — дальше только Северные Пустоши и Железные Холмы.

— Всё же оно недостаточно укромное.

— Ты предлагаешь жить в твоей пещере? — голос эльфа прозвучал уныло.

Токкэби начал злиться.

— А ты очень хочешь попасть в тюрьму? Или что похуже?

Хёнджин взял его руки в свои.

— Конечно, нет. Но… — он заискивающе заглянул в глаза, — я не хочу прятаться, Ббоки. Что это за жизнь?

Токкэби в растерянности уставился: он не понимал, к чему клонит эльф.

— Ёнбок… Даже если обстоятельства складываются неблагоприятно, мы можем создать уютный уголок, который будет только наш. Я хочу жить с тобой, и продолжать рисовать, и чтобы рядом были наши друзья. Хочу создать наш маленький мир, где мы будем счастливы, — в глазах Хёнджина светились звёзды. — Мы будем защищать его и беречь.

— Хёни, — ласково произнёс Ёнбок. Он не знал, смеяться ему или плакать наивности и романтичности своего друга. — Я тоже хочу верить в лучшее. Но то, что ты предлагаешь, — безумие. Даже я понимаю, что это не сработает. Это всё равно что спрятать голову в песок, делая вид, что враждебного мира вокруг не существует.

— Нет, — упрямо покачал головой Хёнджин. — Это всё равно что накрыть наше комфортное пространство защитным куполом и не пускать туда тех, кто может отравить наше счастье. Никто не сможет отнять мою любовь к тебе.

— Но они могут отнять твою свободу, Джинни. Они могут… — он запнулся судорожно, не в силах даже мысленно закончить предложение, предполагающее, что именно орки могут сделать с его эльфом.

Хёнджин сжал его ладони в своих. Он молчал.

— Мы будем осторожны и постараемся этого не допустить.

— Джинни, — прозвучало в усталом протесте. — Ты не можешь этого гарантировать.

— Не могу, — согласился Хёнджин, но продолжил настойчиво, — но это не повод отказываться от жизни с тобой. И от жизни вообще.

Он нежно притянул его к себе, захватив в кольцо из рук.

— Я буду любить тебя, вдохновляться окружающим и творить. Если отказаться от этого, то и смысл жизни теряется. Это всё равно, что убрать все цвета из палитры, радость из жизни.

— Ты мог бы найти другой смысл, — тихо промолвил Ёнбок.

— Мог бы, наверное, — так же тихо согласился Хёнджин. — Но я не хочу даже пробовать. Это мой выбор — быть с тобой. Что бы ни случилось.

Он повалил его на землю, нависнув сверху.

— Но мы говорим о самых худших сценариях, которые не воплотятся. В конце концов, я у нас тут новоиспечённый волшебник или кто? — он дразняще потёрся кончиком своего носа о его. — Возможно, самый сильный в Средиземье!

— Потому что единственный? — против воли улыбнулся Ёнбок.

— Нюансы! — отмахнулся, смеясь, Хёнджин.

Хёнджин аккуратно лёг рядом, обхватив Ёнбока руками, и положив сверху ногу — так, что тот почувствовал себя оплетённым конечностями эльфа. Этот ласковый захват ощущался комфортом и безопасностью. Хёнджин был его комфортом и безопасностью. Можно было забыть о пещере — теперь Хёнджин был его домом.

— Пожалуйста, Ёнбок, — вполголоса попросил он. — Ты вернёшься? Я обещаю носить твои кольца! Надену на цепочку на шее и больше никогда не потеряю!

Токкэби прижал к себе своего глупого эльфа.

— Я не позволю ничему плохому случиться с тобой, — тон его стал низким, тёмным, почти угрожающим.

Хёнджин помотал головой, не принимая такой ответ.

— Но ты пойдешь со мной, Ёнбокки? Домой?

Токкэби решительно выдохнул. Кого он пытался обмануть? С того момента, как он сорвался из пещеры на помощь Хёнджину, выбор был сделан.

— Да, моя любовь. Мы возвращаемся домой.